Жанр: Книги

Knopka_Prediduchaja

Кэти Эванс

Настоящий

 

Глава 9
Приключение
Сегодня вечером Подземелье кипит энергией, и последний час я потратила на выискивание Норы среди толпы, почему-то опасаясь, что, увидев меня, она теперь будет прятаться. Я решила, что заставлю ее показаться, только пока не знаю, каким образом это сделаю. Но я определенно что-то придумаю.
А сейчас я позволю себе окунуться в магию боев, и тут я заметила, что рассматриваю всех соперников более тщательно, чем когда-либо, только для того, чтобы понять их боевые стратегии на тот случай, если они столкнутся в финале с Ремингтоном.
Некоторые дерутся по-настоящему жестко, и я осознаю, что никто не дерется так, как он. Реми борется, как будто любит это. Он взрывается на ринге, и это выглядит, как будто он лев, а его противники — мыши, и он просто играет с ними. Иногда он прыгает и заставляет толпу поучаствовать, когда захватывает соперника и отпускает, указывая на него и как будто спрашивая: «Вы все хотите, чтобы я набил морду этому говнюку?»

Конечно, толпа ревет, и я вся заведенная, взвинчена, и еще в приподнятом настроении, просто наблюдая за ним.
Когда его сегодня объявили, толпа Остина обезумела, и большинство присутствующих кричали стоя, я наблюдала за ним с трепетанием в животе, когда он появился на дорожке и взобрался на ринг; и вдруг помещение оживает с ним. Сейчас в зале размахивают плакатами, когда он бьет своего третьего противника в этот вечер, и он так сильно избивает другого мужчину, что, вероятно, бой закончится через пару минут.
Он на волне. Он выводит из строя все и каждого, что вызывают против него. Я на самом деле еще не видела, чтобы кто-то из его противников смог нанести ему действительно хороший удар, его лицо нетронуто, и такая же его блок-защита.
Почему-то мне кажется, что он что-то доказывает этому городу, в котором он родился. Я чувствую, что каждым ударом он говорит своим родителям, что они были неправы. И это заставляет меня лично болеть за него еще больше. Я настолько ошеломлена от того, что узнала, что я просто не могу представить себе Ремингтона, запертого где-нибудь, беспомощного и сердитого. Он — мужчина, сильный и примитивный, кто знает, чего хочет; и меня бесит мысль о том, что ему причинили боль, когда он был младше и более уязвим. От этого у меня появляется отчаянное чувство его защитить, хотела бы я встретить его раньше, как если бы смогла что-то сделать, чтобы остановить это.
Я слышу, как со стуком он отправил кого-то в нокаут, затем последующие крики, и мое сердце в груди пропускает удар, когда рефери хватает руку Реми и поднимает вверх.
— Наш победитель сегодня, Рееемингтооооооооон Тэйт, ваш РАЗРЫВНОЙ!!
Его рука поднята в знак победы, я задерживаю дыхание в ожидании, что случится дальше. Что он всегда делает следующим.
Он ищет меня этими голубыми глазами.
Мое тело улавливает момент, когда он переводит свой взгляд на меня. Он сверкает улыбкой, но сегодня этому есть предел. Он дрался с интенсивной жестокостью, и его улыбка такая же интенсивная, взрыв сексуальности, и вдруг в этом нет ничего игривого и невинного. Он держит свой взгляд собственнически на мне, а его вздохи рывками выходят из его могучей груди; ручейки пота скользят вниз по его телу, и он выглядит так же прекрасно, как тогда, когда я первый раз его увидела в Сиэтле.
Я хочу его больше, чем когда-либо.
Я такая влажная, и то, что он заставляет меня чувствовать, доводит до отчаяния, и я просто смотрю на него, не улыбаясь в ответ; мои глаза умоляют его закончить все, что происходит между нами, чтобы то ни было; но это как будто электрический ток между нами, возникающий всегда, когда мы близки. Я отбросила все, говоря, что хочу его, а он продолжает быть столь же недостижимым для меня, как комета.
Сверкая голубыми глазами, он указывает на меня, затем на себя, а потом на фигуру, приближающую к моему сидению. Она несет ярко-красную розу.
Она доносит ее в поле моего зрения.
— От Реми, — шепчет молодая улыбающаяся девушка.
Следует еще одна роза, и другой голос с гордостью заявляет:
— От Реми.
Третья роза попадает мне в руки.
— От Ремингтона.
Четвертая.
— От Разрывного.
— От РТ. Сожалею, что те придурки закидали тебя яйцами…
— От Реми.
Мой пульс подскакивает где-то в области луны, и в то же время земля уходит у меня из-под ног. Я уставилась на очередь людей, образующуюся передо мной, не веря своим глазам; вполне вероятно их несколько десятков, и все они вручают мне красные розы от него. Он наблюдает, с этой улыбкой с ямочками, которая довольно говорит мне, что я принадлежу ему; и мое сердце болит так сильно, что мне хочется вырвать его из груди и выбросить куда-нибудь. Наверно то, что он сделал в Лос Анджелесе, попало в Твиттер, это единственное объяснение; все, что я знаю — это то, что у меня в руках полно роз, и все они от него.
От мужчины, который дерется, как сумасшедший, кто возбуждает меня, как никто другой, это самое сексуальное, что я когда-либо видела. От мужчины, который включает мне сексуальную музыку, дает мне спать в своей футболке, защищает меня так яростно, как лев, и все же не берет меня, когда я голая и дрожу в его руках.
И вдруг я больше не могу этого выносить.
Я даже не взглянула на него во время поездки домой. Его взгляд приклеен к моему профилю, и каждая клетка тела знает об этом. Я думаю, что он хочет знать, благодарна ли я за розы, но внутри я так завелась, что вся закипаю. Все мое желание его не удовлетворено, и оно переросло в такой вид гнева, от которого я, вероятно, заболею, а потом это убьет меня.
От этого меня кидает в дрожь. От необходимости. От боли. От ярости.
Как он смеет.
Заставлять меня хотеть его таким образом.
Предложить мне работу моей мечты, а затем стать центром моего существования, пока я не буду готова рискнуть всем ради него. Даже своей работой. Своей семьей. Своими друзьями. Городом, в котором я выросла.
Как он смеет прикасаться ко мне в душе, и целовать меня так, как будто он хочет съесть меня на каждую трапезу, пока не умрет! Как он смеет быть моей живой дышащей фантазией, прийти в мою проклятую жизнь и только дразнить и мучить меня, пока я не смогу этого вынести. Я чувствовала себя такой чертовски свободной и счастливой, что у меня не было никаких романтических драм. Я видела, как Мелани рвала и метала, и я говорила ей: «Мел, он обычный мужчина. Выше голову, и к следующему». И сейчас я сбита с толку из-за одного мужчины, и мой собственный совет — полное дерьмо, потому, что для меня нет другого мужчины, такого, как он.
Я больше не чувствую себя свободной. Я занята, и все же мужчина, который завладел мною эмоционально, не возьмет меня. Если бы я не была такой сердитой и расстроенной, я бы отбросила наиболее печальную часть моей жизни, что идет после той части, когда я была исключена из Олимпийских испытаний.
— Ты был потрясающим, Рем! — Пит говорит ему в машине, вздохнув с настоящим восторгом. — Чувак, какая прекрасная ночь.
— Отличный бой, сынок, — говорит Тренер, и я еще не слышала, чтобы такой мрачный человек говорил таким счастливым голосом. — Ни разу не потерял форму. Ни разу не упустил защиту. Даже Брук сегодня влюбилась, да, Брук?
Все затихли, и я по-прежнему сижу на своем сидении и держу свой взгляд на мерцающих огоньках в окне, как будто я даже не услышала их разговор. Я абсолютно отказываюсь изливаться о розах или делать ему комплимент. Да, его фанаты осыпали меня розами, и он сражался, как истинный чокнутый удивительный чемпион… между бедрами у меня все сжимается, когда я вспоминаю, как работали его сильные кулаки, и сейчас я также отказываюсь думать об этом больше.
— Ты окончательно покончил с этим, — говорит Райли.
Я замечаю, что Ремингтон не отвечает на их комплименты. Его взгляд сейчас чувствуется, как будто он выжигает клеймо на моем профиле, и его энергия становится такой же возбужденной, как моя. Должно быть, он ожидал другой реакции на его жест. Возможно, он ожидал, что я буду такой сентиментальной и скажу ему: «О, мой чемпион, ты просто изумительный!» Но я не буду. Потому что я ненавижу то, что он сделал для меня. Я ненавижу, что хочу его таким образом, я ненавижу, что я чувствую такую непостоянность, я хочу оторвать его глаза от меня, а потом кричать из-за этого. Я хочу бросить все эти розы ему на колени и сказать ему, чтобы он трахнул их сейчас, потому что я больше не захочу, чтобы он трахал меня!
Поэтому, после того, как я поставила розы в ведро для льда с водой в своей комнате, и моя злость накопилась к гигантским размерам, я несусь вниз по коридору и нахожу Пита в гостиной возле комнаты спальни хозяина.
— Ремингтон? — требую я.
— Он в душе. — Он указывает на его дверь, и я направляюсь прямо, громко хлопнув дверью, закрыв ее за собой, и замечаю его в комнате, напротив меня, стоящего на пороге ванной.
Он полностью голый, мокрый, только что из душа с полотенцем в руках, и он тут же выпрямляется.
Его ошеломленный взгляд останавливается на мне, и полотенце падает к его ногам.
Я никогда не видела его обнаженным, и от того, что я вижу его физическое совершенство, и наиболее прекрасный член, который я когда-либо видела в рабочим состоянии, меня только еще больше бесит. Кровь приливает, как раскаленная лава по моим венам, когда я направляюсь вперед и ударяю кулаком несколько раз в его грудь, так сильно, как могу, чтобы не навредить своим костям.
— Почему ты ко мне не прикасался? Почему, черт возьми, ты не берешь меня? Я слишком толстая? Слишком простая? Ты просто наслаждаешься, чертовски мучая меня без смысла, или ты находишь чертов смысл? Чтоб ты знал, я хотела заняться с тобой сексом еще с того дня, когда я пошла в твой дурацкий номер в отеле, а вместо этого получила работу!
Он хватает меня за запястья и сердито дергает меня вперед, опустив мои руки вниз.
— Почему ты хочешь заняться со мной сексом? Ради чёртового приключения? Кем я должен был стать? Парнем на одну ночь? Для каждой женщины я становлюсь приключением, мать твою, и я не хочу быть им для тебя. Я хочу быть твоим грёбаным НАСТОЯЩИМ. Понимаешь? Если мы переспим, я хочу, чтобы ты принадлежала мне. Была моей. Я хочу, чтобы ты отдала себя мне — не Разрывному!
— Я никогда не буду твоей, если ты не возьмешь меня. Возьми меня! Ты сукин сын, разве не видишь, как сильно я тебя хочу?
— Ты меня не знаешь, — процедил он сквозь сжатые зубы, с обеспокоенным лицом он сжимает мои запястья по бокам. — Ты не знаешь обо мне главного.
— Тогда скажи мне! Ты думаешь, я уйду, если ты скажешь мне то, что так не хочешь, чтобы я знала?
— Я так не думаю, я знаю. — Он схватил мое лицо одной рукой и сжимает мои щеки, его глаза неистово синие и почти безумные. — Ты уйдешь от меня в ту же секунду, когда это станет уже слишком, и ты оставишь меня ни с чем — когда я хочу тебя, как никогда ничего не хотел в своей жизни. Все, о чем я думаю и мечтаю — это ты. Мне бывает очень хорошо и плохо, и сейчас причиной этому являешься ты, от меня это больше не зависит. Я не могу спать, не могу думать, мне тяжело сконцентрироваться, и это все из-за того, что я хочу быть с тобой, и как только ты поймешь, кем я являюсь, я стану чертовой ошибкой!
— Как ты можешь быть ошибкой? Ты себя видел? Ты видел, что ты делаешь со мной? Я принадлежала тебе с самого начала, ты, чертов кретин! Ты заставляешь меня хотеть тебя до боли, а затем ты ничего не делаешь!
— Потому что я чертовски биполярный! Маниакальный. Жестокий. Депрессивный. Я — гребаная бомба замедленного действия, и если кто-то из команды облажается, когда я буду не в духе, следующим человеком, кому я сделаю больно, можешь быть ты. Я пытался довести это до тебя так медленно, как это возможно, чтобы, по крайней мере, у меня был шанс с тобой. Это дерьмо отобрало у меня все. Все. Мою карьеру. Мою семью. Моих гребаных друзей. Если это отберет и этот шанс быть с тобой, я даже не знаю, что буду делать, но депрессия поразит меня так глубоко, что я, вероятно, в конечном итоге убью себя!
У меня слезятся глаза, в то время как его слова, как будто ужасными ударами плетью, проходят в моей голове. Каждое шокирующее слово ошеломляет меня до костей. Он ругается и освобождает меня, и я делаю шаг назад и смотрю, как он сердито одевает брюки на завязке.
Беспомощно, я наблюдаю, как он хватает футболку из шкафа, и мое сердце полностью останавливается в груди. Слово «биполярный» не совсем близкое для меня, я разве что слышала об этом. Я никогда не встречала никого с этим, но вдруг, вспоминания последних недель наводит меня на мысль об этом. Я поняла. Реми одновременно любит и ненавидит себя. Он любит и ненавидит свою жизнь. В одну секунду все хорошо, в следующую все плохо. Он горячий, затем он холодный. Может он никогда не был приемлемый, даже не только сам для себя, и может каждый бросал его без чувств в секунду, когда становится… слишком.
В моей груди бушует тысяча чувств, а я могу только держать их в себе.
Его грудь вздымается в то время, как он смотрит на меня через всю комнату, его глаза ярко-голубые, он держит руки по бокам и ждет, когда я заговорю, футболка все еще в его руке, болтающаяся сбоку.
Вдруг я понимаю, что всегда думала, что у этого мужчины богоподобные пропорции, но сейчас я осознаю, что он тоже человек и несовершенный; и каждым болеющим, дрожащим дюймом моего тела я хочу его еще больше. Так же сильно я хочу утонуть, если он отвергнет меня сегодня.
Решительно вздохнув, я дрожащими руками медленно расстегиваю кнопки на своем топе, пропуская одну за другой сквозь пальцы. Звук щелчка заставляет его перевести свой взгляд на мою грудь, и в его глазах сверкнуло усилие. Его взгляд так яростно меня пожирает, я чувствую боль в его глазах в своем сердце.
— Я принимаю все как есть. Я не лечусь лекарствами. Они заставляют меня чувствовать себя мертвым, а я намерен прожить свою жизнь живым, — предупреждает он грубым, злым шепотом.
Я киваю в понимании. Я отказалась принимать антидепрессанты, когда я, якобы клинически нуждалась в них после моего падения. Я считаю, что это ваш выбор, как жить с вашей болезнью, и иногда лекарства хуже самой болезни. Он принял свое право, и любое химическое вещество может вывести его из равновесия.
Я не могу сказать ему, что делать. Но разве он понимает, насколько важным является? Где ему нужно, все на его стороне? Видит ли он, какую отличную команду создал? Я вижу, как Тренер, Диана, Пит и Райли любят его, даже когда они ссорятся. Я хотела принадлежать этой команде, но сейчас я просто хочу принадлежать этому мужчине.
И я хочу, чтобы он принадлежал мне.
— Раздевайся, Реми.
Расстегивая последнюю кнопку, я распахиваю рубашку, а футболка, которую он до сих пор держит в руке, падает на пол, когда он резко раскрывает кулак.
Его глаза скользят по мне, его голос пропитан болью и злостью.
— Ты и понятия не имеешь, чего просишь.
— Я прошу тебя.
— Черта с два я позволю тебе уйти от меня.
У меня перехватило горло от эмоций, и мне стало трудно произносить слова.
— Может, я и не захочу уходить.
Боль и отчаяние отразилось в его глазах.
— Дай мне чертову гарантию. Я не позволю тебе уйти, а ты захочешь попытаться. Со мной будет трудно, и я буду ослом, и рано или поздно, с тебя будет довольно меня.
Качая головой, я бросаю на пол свою блузку, а затем опускаю свою юбку вниз по бедрам и снимаю ее. Дрожа всем телом, я стою в одних простых хлопковых бюстгальтере и трусиках, моя грудь поднимается и опускается.
— Мне никогда не будет достаточно тебя, никогда.
Сначала мне показалось, что мои слова не произвели на него никакого впечатления.
И я думала, что медленно умру.
Затем он издает низкий, голодный гортанный звук.
У меня перехватывает дыхание.
Он стоит неподвижно в этих брюках на завязке, наблюдая за мной, его ноги приняли боевую стойку, в его глазах разрывается необходимость. Его широкие плечи резко дергаются с его дыханием, и он сжал пальцы в кулаки. Его глубокий грубый голос задевает мою кожу.
— Тогда иди сюда.
Команда звучит так неожиданно, что мои ноги начинают дрожать. Все системы моего организма стремятся к этому, и в то же время я не могу двигаться.
Я чувствую себя какой-то кучей органов, которые пытаются стать одним целым. Быстрое сердце. Потливая кожа. Дрожь моих нервных окончаний. Полная бесполезность от моих легких.
Все части моего тела хотят одно и то же, но, кажется, они слишком завелись, чтобы объединиться.
Когда я, наконец, разобралась с прерывистым дыханием, я чувствую себя настолько живой и все же слабой, даже мои пальцы покалывает, когда нам — мне, моему сердцу, моим костям и моей коже — наконец удается сделать первый шаг.
Неистовая возбужденность поглощает меня на пути к цели.
Дыхание Ремингтона учащается. Его могучая грудь поднимается даже быстрее, чем я приближаюсь. Шаг за нервным шагом, теплота его взгляда наполняет меня, и у меня пульсирует в висках. Между ног у меня все горит из-за него. Мои соски пульсируют. Они твердые и болезненно вжимаются об хлопок моего лифчика. Каждая клетка моего тела хочет, чтобы он пососал их. Прикоснулся ко мне. Любил меня.
Остановившись за шаг от него, я едва могу чувствовать, как запах его мыла окутывает мои легкие, одурманивая мой разум. Он протягивает руки, и запускает все свои десять сердитых пальцев в мои волосы, взяв их в кулаки, он дергает мою голову назад и зарывается носом в мою шею, мягко рыча. Сделав глубокий вдох, он достигает меня, и дрожь проходит по всему моему телу, когда я делаю то же, впитывая каждый оттенок и вкус его сильного мужского аромата своим телом. Своим языком он делает путь по моей шеи, его рука обхватывает мою талию, и он прижимает меня к своему телу, шепча:
— Моя.
Страсть и любовь переполняют меня.
— Да, да, да, Ремингтон, да.
Запустив пальцы в его волосы, я нетерпеливо толкаю свою грудь на его и с нажимом трусь своими сосками о его грудь, мои руки яростно держат его голову, когда он продолжает глубоко и отчаянно вдыхать мой запах. Мое тело сотрясается от удовольствия.
Он захватывает мое лицо своими слегка шершавыми от мозолей руками и медленно двигает своим языком от моей шеи к подбородку, прерывисто дыша, направляясь ко рту. Он облизывает контур моих губ. Делая меня влажной. Разжигая во мне огонь.
Он проводит языком, затем своими губами открывает мои, прикусывает нижнюю губу, дразнит меня. Из меня вырывается легкий всхлип, и он приглушает этот звук, углубляя поцелуй, пробуя меня на вкус, горячо и жадно. Я отвечаю быстро и дико, и наши языки сталкиваются в жарком безумии влаги и стонов.
Мое тело тает в его объятиях, и единственное, что держит меня в вертикальном положении, это его сильная рука, обвивающая мою тонкую талию. Я не знаю, недостойна ли я его, или он меня. Все, что я знаю, так то, что это так же неизбежно, как приближающее цунами, а я просто готовлюсь к этому.
Мы пробуем друг друга на вкус, упиваясь, и я настолько сильно желаю его, что, если бы он мог целовать меня всю ночь, я все равно буду умирать от жажды. Он берет мои волосы в кулак и держит так, как будто боится, что я оторвусь от его вкусных губ; а я так боюсь, что это сон, что мои пальцы рефлекторно сжимают его мокрые волосы, и я не позволю Ремингтону оторвать свои губы от моих, даже если бы был пожар в отеле, или толпа сумасшедших поклонников буйствовала в здании, или если бы сам Скорпион зашел в эту спальню.
Его влажный и горячий рот заставляет меня раскрыться, вознося так высоко, что я громко стону и слегка посасываю его язык, наслаждаясь тем, как Ремингтон, тяжело дыша, просовывает его глубже, давая мне больше наслаждения.
Его возбуждение нарастает. Сквозь звуки наших безостановочных поцелуев, слышно, как шуршат его штаны, сползая вниз по его ногам, мышцы на его руках напрягаются, когда он обхватывает меня. Льняная ткань падает к нашим ногам, он поддевает большими пальцами переднюю застежку на бюстгалтере и стаскивает бретельки. Лифчик падает на пол, обнажая мою грудь.
Никогда раньше я не чувствовала себя такой целой, как сейчас, когда он обхватывает мои округлости, приподнимая и облизывая их. Он обводит языком мои соски, сначала один, затем другой, интенсивно лаская их рукой. Я с благодарностью постанываю, когда он засовывает свой язык обратно мне в рот, потому что я дрожу от накрывшего меня голода.
Звуки поцелуев снова окружают нас. Он сжимает одну грудь, проталкивая вторую руку между моих ног, касаясь меня под трусиками. Он потирает меня ладонью, а затем проводит средним пальцем вдоль моего влажного входа. От нетерпения меня охватывает дрожь.
Он разрывает наш поцелуй, прижимает свой лоб к моему и смотрит за своей рукой, волнообразно движущейся в моих белых трусиках. Затаив дыхание, я не ожидаю услышать его голос, гортанный и грубый, так близко, оттого, что он все еще прижимается ко мне своим лбом, наблюдая за рукой, ласкающей мою влажность.
— Скажи, что это для меня.
Мои руки сжимаются вокруг его сильной шеи, пока он дразнит меня, проникая внутрь самым кончиком пальца, сумасшедшее удовольствие проносится сквозь меня.
— Это для тебя.
Задыхаясь, я обрушиваю свои поцелуи на его висок, его челюсть. Стон возражения вырывается у меня, когда он убирает руку, но тут же хватает мои трусики, разрывая их в одно мгновение.
Возбуждение накрывает меня. Он обхватывает меня за талию, разворачивая нас, прижимая меня к стене. Я обвиваю ноги вокруг него, а он кладет руки мне на попу, и в следующую секунду я чувствую его. Прямо там. Такой твердый прямо перед влажной мной. Он берет меня за запястья и сцепляет мои руки у себя за головой.
— Ты моя? — спрашивает он грубо, возвращая руку обратно между моих ног и слегка входя внутрь меня.
Я задыхаюсь. Жаждущая большего. Обезумевшая.
— Я твоя.
Он выглядит напряженным, хищным, таким сексуальным, пока погружает палец глубоко в меня:
— Ты хочешь меня внутри?
От желания у меня перехватывает горло, наслаждение опускается ниже.
— Я хочу тебя повсюду. Везде на себе. Внутри себя.
Его рука дрожит от попытки сдержать себя, пока он вынимает палец и поднимает свой эрегированный член между моих ног. Он не входит, но позволяет мне почувствовать, что меня ждет. Наши взгляды встречаются, пока мы тремся друг о друга. Мы сталкиваем бедра навстречу друг другу. Мы тяжело дышим. Мы жаждем. И я не могу оторвать от него взгляда.
Он еще красивее, чем во время боя, такой дерзкий и сердитый. Красивее, чем во время тренировок, потный и уставший. Гораздо красивее, чем когда улыбчивый и игривый. Даже чем когда лежит задумчивый и расслабленный, пока я делаю ему массаж, натирая маслом. Он красивее, чем я когда-либо видела — его лицо напряжено от желания, его сощуренные глаза потемнели, ноздри раздуваются, рот приоткрыт, на шее вздулись вены, а загар стал глубже и темнее, будто переполняющее возбуждение выступает на коже.
Он удерживает мои руки, прижимаясь ко мне своей твердостью. Искушая меня. Обещая мне. Все, что я могу — хныкать, тихо умоляя его взять меня. Внизу у меня все пульсирует. Кровь стремительно мчится по телу. Мужчина, которого я люблю, хочет меня, и я готова.
Я.
Готова.
Потемневшие голубые глаза смотрят на меня так, что сердце останавливается. В одну секунду я пуста, а уже в следующую он во мне. Он медленно наполняет меня, осторожно, будто я сокровище, и он не хочет сломать меня, будто он думает, что никто не примет его так плотно, с таким желанием и любовью, как я. Он широкий и твердый, такой мужественный, упругий внутри меня. Он вздрагивает и стонет, когда мышцы влагалища обхватывают его пульсирующий член, такой большой. Я опять всхлипываю, когда новый спазм, почти болезненный, заставляет меня хотеть большего. Решив, что моя потребность в большем сильнее всего остального, я впускаю его еще глубже, откидываю голову назад. Слабый стон вырывается у меня, пока тело расширяется, подстраиваясь под его.
Он нежно обхватывает обе мои груди своими шикарными руками и погружает язык мне в рот, заглушая мои крики, давая мне попробовать все, что он готов дать. Он яростно пульсирует внутри меня, удерживая себя неподвижным. Мое тело трясется в исступлении, когда он опускает голову, проводя языком по моей челюсти, вдоль щеки, вниз по шее. Когда он всасывает сосок в рот, мои внутренности сжимаются от нарастающего оргазма, дрожа от жара, и жажды я безудержно прижимаюсь бедрами к нему.
— Реми, — молю я, сжимая руки вокруг его шеи. Я плотнее обхватываю его ногами, наклоняя тело. Мучительное удовольствие проносится во мне, когда он начинает двигаться. Я закатываю глаза.
Долго я не продержусь. Он слишком большой, ощущения слишком хороши, я слишком сильно в нем нуждаюсь.
— Реми, — стону я, обезумев, ударяя бедрами. — Прошу, прошу… двигайся.
Он тяжело дышит, будто тоже боится, что его надолго не хватит. Но он старается доставить мне удовольствие, поэтому выходит и толкается обратно. Мы обнажены, физически и эмоционально, одинаковый отчаянный стон удовольствия вырывается из нас. Он повторяет движение бедрами, роняет голову, прижимаясь ко мне лбом, рыча от сдерживания себя, а потом начинает целовать меня так, будто от этого зависит вся его жизнь.
— Брук, — хрипит он мне в рот. Его руки сжимаются на моих бедрах, пока он выходит и входит обратно, достаточно глубоко, чтобы погрузить в меня каждый сантиметр. Он кончает. Тепло его невероятно бурных конвульсий и мощные рывки его члена внутри, охватывают и меня. Дрожь проносить по моему телу. Весь мой организм останавливается и перезагружается, пока перед глазами кружатся звездочки.
Я обнимаю его мускулистое тело, пока он сжимает и обхватывает меня, облизываю его шею, пока его мускулистое тело распрямляется и наконец-то расслабляется. Он тихонько вздыхает от удовлетворения.
Тяжело дыша, мы продолжаем осторожно двигать бедрами, даже когда оргазм затих, а Ремингтон дрожит от желания, прижимаясь ко мне, так что я даже не успеваю перевести дыхание.
Он хватает меня за зад, мои ноги все еще окружают его широкие бедра, он несет меня в постель. Он все еще внутри меня, все еще твердый.
Он опускает меня, укладывая подушку мне под голову, после чего начинает двигаться внутри меня, так медленно, что я мяукаю и провожу ногтями вниз по его спине, наблюдая, как напрягаются его плечи, двигаются эти идеальные руки, выгинается эта сексуальная шея; наслаждение появляется на его лице, когда он начинает трахать меня быстрее и сильнее, словно животное. Мои соски пульсируют лишь от взгляда в эти темнеющие от похоти глаза.
Он поднимает ко мне голову и засовывает язык мне в рот, заглушая мой вскрик:
— Ты хотела меня, — Он часто дышит, его глаза становятся дикими. — Так вот же я.
Он вбивает свой член в меня еще десять раз, быстро и сильно, заставляя меня вскрикивать от наслаждения, а когда мои мышцы начинают сокращаться, и тело готовится к очередному поразительному оргазму, он позволяет мне кончить, сохраняя бешеный темп, после чего, рыча, продлевает собственный оргазм, выходит из меня и трется о мою кожу.
Дрожа, я постанываю, когда он проводит толстой головкой своего члена по внутренней стороне моего бедра, при этом другой рукой лаская мой сосок. Мне всегда нравился мой второй размер, но в его больших мозолистых руках, моя грудь кажется такой маленькой.
Он тяжело дышит, ему явно нравится сжимать мою грудь, он кружит языком вдоль моей шеи.
— Я так давно хотел прикоснуться к тебе, маленький фейерверк.
Нервные окончания покалывает от удовольствия, когда он начинает щипать и потягивать мои соски. Он прикусывает кожу на шее, когда я выгибаюсь навстречу его телу.
Он обнимает меня, такой твердый и сильный, сжимая и огибая, трется об меня своим потрясающим твердым членом, размазывая сперму по коже. Я словно в бреду, я хочу ощутить этого мужчину внутри себя, во рту, в руках, везде и сразу.
Неожиданно он погружается обратно в меня, сильно и глубоко, впиваясь пальцами в мои бедра, а я все еще такая влажная и набухшая, толкаюсь ему навстречу, отчаянно стону его имя.
— Ремингтон!
Речь даже не идет о прелюдии. Все нацелено на то, чтобы давать и брать, лишь бы унять эту пульсацию, болезненное желание, такое мощное, что задевает даже душу. Но внутри меня все поет. Не могу поверить, что ощущаю его запах, его прикосновения. Это круче, чем все мои фантазии.
До меня доходит, что пока я стону «пожалуйста», «о боже», «ты такой твердый», «так приятно», он сам выкрикивает, говоря мне, какая я сладкая и влажная, ласкает меня своим языком. Мне нравится, что он оставляет на мне свой аромат, что он лижет меня всюду, что я чувствую его зубы на коже, его мозоли, его тело, хватку его грубых пальцев на своей плоти.
Из меня вырываются дикие звуки, неровные, как и мое дыхание. Я никак не могу сдержать эти признаки жажды и похоти. Чем глубже Ремингтон погружается, тем сильнее я теряю связь с реальностью. Он отклоняется назад, наблюдая, как подпрыгивает моя грудь, пока он жестко трахает меня. Его глаза светятся как у хищника, пока его бедра бьются о мои. Он первобытный, озверевший, властный и он — мой.
С каждым толчком его члена мои зубы стучат. Я впиваюсь пальцами в его аппетитную задницу, притягивая его ближе, глубже, извиваюсь под его весом, кончая. Я вскрикиваю, когда его тепло разливается внутри меня, с низким стоном он сжимает мои бедра, замедляя темп. Мы становимся грудой уставших мускулов и костей, покрытых потом и запутавшихся в простынях.
Не смотря на это, я чувствую себя превосходно. Расслабленной, согретой и очень, очень желанной.
Вздохнув, я тащу его тяжелую руку, оборачивая вокруг своих плеч, чтобы устроиться у него подмышкой, прижавшись к его груди, и целую его сосок. У него самые сексуальные, маленькие и коричневые соски, самой идеальной формы из всех, что я видела, без единого волоска на груди. Только целуя их, я уже чувствую, как сжимается мое влагалище, хоть оно уже и ноет от боли.
Он перетаскивает мое обессиленное тело на себя, теперь я растянулась на нем, как на кровати, вытянув ноги вдоль его ног, опустив голову на его голову. Живот к животу, пупок к пупку. Он трется носом о мой висок, пока руками ласкает мою попу.
— Ты пахнешь мной.
— Ммм, — говорю я.
Он обхватывает ладонью мою ягодицу, утыкаясь носом мне в висок:
— Что твое «ммм» означает?
Я улыбаюсь в темноте комнаты.
— Ты первый так мне сказал.
— Это означало, что я хочу съесть тебя. Твои маленькие бицепсы. Твои маленькие трицепсы. — Он целует меня и проводит языком по по моим губам. — Теперь твоя очередь.
Потянув его руку, провожу ею между наших тел, чтобы он почувствовал все, чем обмазал мой живот.
— Это означает, что я собираюсь пренебречь личной гигиеной на этой неделе и не принимать душ, чтобы на мне оставался твой запах.
Тяжело вздыхая, он переворачивает нас, подминая меня под себя, опускает руку между моих ног, туда, где я пропитана всем, что он мне дал. Его глаза светятся в темноте, пока его рука скользит по дорожке из вытекшего семени, обратно к моему разбухшему влагалищу, будто он не хочет покидать мое тело.
— Липко? — спрашивает он низким шепотом, наклонив голову, он лижет мое плечо, пока одним пальцем проталкивает сперму обратно внутрь меня. — Ты хочешь смыть меня с себя?
Мысль о нем, засовывающем свое семя обратно в меня, распыляет меня настолько, что я обхватываю его голову, прижимаясь ближе.
— Нет. Я хочу, чтобы ты дал мне еще.
Он подносит свои влажные пальцы к моему лицу и надавливает средним пальцем на мои губы, будто приглашая попробовать.
ЧИТАТЬ ОНЛАЙН КНИГУ «НАСТОЯЩИЙ»
Кэти Эванс » Современные любовные романы » Настоящий » стр. 12
— Я хотел тебя с той ночи, когда впервые увидел, — он хрипло произносит эти слова, наблюдая за мной, посасывающей его палец.
Его вкус творит со мной невероятные вещи, посылая пульсацию по моему телу, заставляя отчаянно хотеть его внутри меня снова.
— Как и я. — Тяжело дышу, каждый вздох дается мне с трудом, пока я слизываю каждую каплю.
Он проталкивает второй палец мне в рот, и его соленый океан вкуса придает мне сил. Мои глаза закрыты, я медленно провожу языком по всей длине его пальцев. Я так сильно его хочу, думаю, что мои стоны не поддаются контролю.
— Тебе нравится мой вкус? — Он хрипло шепчет.
— Хммм. Это все, что я сейчас хочу. — Я шаловливо покусываю, подушечки его пальцев, и, внезапно, чувствую его возвращающуюся эрекцию. Я сказала что-то, возбудившее его?
— Мне всегда будет необходима моя доза Реми после обеда, — я говорю это и чувствую сильное возбуждение, так как он продолжает увеличиваться в размере. — И может быть перед завтраком. И после ланча. И во время чаепития.
Он стонет, располагается между моими разведенными ногами и наклоняет голову вниз, чтобы попробовать меня. Его язык порхает по моим половым губам. Веки моих закрытых глаз дрожат, а спина выгибается, словно арка, от жара его рта я разбиваюсь на кусочки. Его руки сжимают мою попку, а его влажный язык скользит без остановки по моему клитору.
— Я…хочу….кончить… в каждой части твоего тела… — шепчет он прямо в мое лоно, его глаза закрыты, и он резко поднимается и располагает свою эрекцию прямо напротив мменя
Я сгораю от желания. Мне снова нужно почувствовать его внутри, внутри моего рта, внутри моей киски, внутри моего существования. Я хватаю его за затылок и отчаянно двигаю бедрами в молчаливой просьбе, проталкивая свой язык в его рот.
— Кончай куда захочешь, внутри меня, снаружи, в мою руку, в мой рот.
Когда я сжимаю его твердость рукой, он мгновенно взрывается, и я чувствую горячие капли на запястье. Его пульсация такая же сильная, как и он сам, и я возбуждаюсь еще сильнее, наблюдая за ним, таким прекрасным и необузданным, неожиданно я переворачиваю его на спину и запрыгиваю на его эрекцию, захныкав в удивлении от его размера. Он рычит от удовольствия и запрокидывает голову назад, сжимая мои бедра, направляя мои движения, его твердость все еще пульсирует внутри меня. Крик удовольствия срывается с моих губ, когда я кончаю вместе с ним, чувствуя его теплый взрыв внутри меня.
Когда я отстраняюсь от него, я совершенно вымотана и близка к коматозному состоянию.
— В ту ночь, когда они накачали тебя успокоительным, — я спрашиваю его несколько часов спустя, перевозбужденная, кончик моего носа снова напротив его соска, до сих пор тяжело дышу из-за долгой серии ласк. Мы не можем насытиться друг другом. Мы как подростки, которые ждали этого неделями. — Что тогда произошло?
Шуршит подушка, когда он кивает, и я нежно обнимаю его рукой, поднимаясь с ним на один уровень глаз, не уверенная, хочет ли он говорить об этом сейчас.
— Мы можем поговорить об этом?
Кажется, мои прикосновения заставили его закрыть глаза, он обхватывает мой затылок своей большой рукой и заставляет прижаться к его шее, обнимая меня.
— Возможно, тебе лучше поговорить об этом с Питом, — говорит он ровным голосом-
Я липкая от нашей страсти и мне нравится это, мои руки путешествуют по его телу, и я знаю, что он тоже липкий. Мысль о совместной ванне, о возможности помыть «его», а затем снова стать липкими, заставляет меня хотеть стонать.
— Почему ты не хочешь поговорить со мной об этом, Ремингтон? — мягко спрашиваю я-
Он садится и свешивает ноги с кровати, обеими руками обхватывает свое лицо.
— Потому что я почти не помню, что делал в ту ночь.
Черт. Я заставила его нервничать.
— Хорошо, я поговорю об этом с Питом, вернись в постель, — я быстро говорю это, замечая его напряженную позу.
Он смотрит в окно, его тело идеально. Очень идеально. Ноги расставлены, руки скрещены на груди, его мышцы прекрасно сформированы и подтянуты.
— Я помню тебя, — его голос грубеет. — Ты мое последнее воспоминание. Шоты текилы. То, как ты выглядела. Тот маленький топ, который ты надела. Ночи, когда ты спала в моей постели.
Его воспоминание о моей одежде вызывает покалывание в моем теле. Я почти уверена, что когда он повернется ко мне, я буду словно бассейн лавы, ждущий, чтобы он пришел и трахнул меня.
В тот день он казался таким счастливым, шоты текилы, его энергия была похожа на солнце-
А потом эту энергию поглотила ночь в течение нескольких часов.
— Я так сильно хотела, чтобы у нас все получилось, — мне было нелегко это произнести.
— Думаешь, я не хотел? — он повернулся. — Я хочу тебя с тех пор… — он вернулся в постель и притянул меня к себе, яростно впиваясь в мои губы. — Каждую секунду я хотел, чтобы у нас все получилось.
Я прикасаюсь к его подбородку.
— Ты когда-нибудь причинял кому-то боль?
Печаль снова отражается в его глазах, и он выглядит обеспокоенным, прекращая меня обнимать.
— Я причиняю боль всему, к чему прикасаюсь. Я все разрушаю! Это единственное, в чем я хорош. Я обнаруживал шлюх в своей постели, не помня даже, как их приводил, и я выставлял их голыми из своего отельного номера, злой, как черт, потому, что я не помнил, что делал. Я до черта воровал, разрушал, просыпался в местах, не помня о том, как там оказывался… — он делает медленный вздох. — Слушай, с тех пор, как Пит и Райли сменяют друг друга на выходных, всегда есть, кому утихомирить меня на день или два, когда я выхожу из-под контроля. Я остываю, и затем возвращаюсь. Никто не страдает.
— Кроме тебя. Никто не страдает, кроме тебя, — я грустно шепчу и хватаю его руку своей только потому, что боюсь, он встанет с постели, а я этого не хочу. Такое чувство, что я прожила всю жизнь, чтобы он был со мной на первом месте.
— Реми, им обязательно усыплять тебя как тогда? — спрашиваю я, поглаживая его.
— Да, — говорит он решительно. — Особенно, если я хочу… этого… — Одной рукой он указывает на меня и на себя, а другой сжимает меня. — Я хочу этого. Очень сильно. — Он прижимается своим носом к моему. — Я постараюсь все не испортить, хорошо?
— Хорошо.
Он целует тыльную сторону моей ладони, которой я держу его, опять сверкая глазами.
— Хорошо.
Мои внутренние часы просто не дадут мне уснуть в шесть утра, даже после проведенной ночи с ним. По моей коже проходят приятные ощущения, когда я вспоминаю, какими способами мы занимались любовью прошлой ночью. Мой взгляд падает на его массивное тело на кровати и безмерные собственнические чувства, что переполняют меня, настолько сильные, что все, что я могу делать — это не привязывать себя к его грешному телу навсегда.
Тихо и с вялой улыбкой, которая не уйдет с моего лица, я слезаю с кровати, осознавая, что Райли и Пит, не позволят ему много проспать, и, безусловно, не выходя за рамки десяти утра.
Пит уже на кухне, готовит себе кофе. У меня появилось множество вещей, о которых я хочу его спросить, поэтому я присоединяюсь к нему. Подогнув ноги под себя, и сев на кресле за маленький столик, я наблюдаю, как он пересматривает утреннюю газету. Сделав несколько глотков кофе, я прочистила горло,
— Он рассказал мне.
На мгновение его лицо выражает единственную эмоцию — шок.
— Что он тебе рассказал? — Теперь он выглядит сомнительным-
— Ты знаешь что. — Я опустила кофе, приподняв бровь.
Пит опускает газету, не улыбаясь.
— Он никогда никому не рассказывает.
Его слова заставляют меня нахмуриться.
— Не делай такой встревоженный вид. Он рассказал тебе однажды. Разве не так?
— Он не говорил мне, Брук, я был его медбратом. В больнице. По крайней мере, в его последнем году.
Я в замешательстве пытаюсь представить Пита в белом халате, заботящем о большом плохом боксере в больнице. Я просто не ожидала такого. В общем. Эта картина настолько несовместимая, что мне трудно держать это в голове. — Ты был с ним в больнице? — Ладно, я знаю, звучит глупо, но это, кажется все, на что я способна.
Пит кивнув, крепко сжимает губы.
— Это вывело меня из себя. — Он нахмурился на свой кофе, затем покачал головой. — Он хороший парень. Немного безрассудный, но это. Не. Его. Вина! Он никогда никого не дразнил. Он был таким закрытым ребенком, как чертова стена. Он просто очень быстро бегал во дворе и подтягивался на дереве, всегда в наушниках, отгораживаясь от всего. Они подсадили его на наркотики, с тех пор первое время он был быстрее и говорил всем, чтобы держались от него подальше. Они пристали к нему, и была большая неразбериха, и с тех пор, никто даже не дал ему шанса стать быстрее снова, они просто продолжали накачивать его вены дерьмом, избавлять себя от неприятностей.
— Боже мой… — Мне становится тошно от шока, ужаса и злости, я с трудом удерживаю в себе выпитый кофе.
— Брук, Реми не сумасшедший, — подчеркивает Пит, — но они обращались с ним, будто это так. Даже его родители. Все эти годы он чувствовал себя комфортно только в чертовых наушниках. Вот почему парень так редко проявляет какие-либо эмоции. Он просто не может. Он был слишком отстраненным и закрытым все эти годы.
Сердце кровью обливается, когда я понимаю, что Реми с самого начала открывался мне через музыку, через что-то такое знакомое и близкое для него. Внезапно мне захотелось заново послушать каждую песню, что он мне включал.
Глаза начало пощипывать и я опустила голову, чтобы Пит не видел, как я тронута всем сказанным. Реми — тихий человек. Он физически развит и руководствуется своими инстинктами, но я не думаю, что он знает, как правильно выразить словами свои эмоции.
Интересно, я такая же замкнутая, как Реми?
В своей жизни я частенько полагалась на Мелани, что она озвучит то, что я хочу сказать, будучи стеснительной или стыдясь признаться вслух о своих чувствах. Даже после разрыва крестообразной связки я никому не говорила, настолько это паршиво.
Реми так сильно отличается от меня, но все же во многом мы так схожи, могу поклясться, что чувствую его всей душой.
Теперь приходится сдерживать нахлынувшее желание вскочить, вернуться в кровать и обнять его.
— Той ночью в отеле… когда ты вколол ему что-то… что это было?
— Это был приступ. Он не становится другим человеком, как многие думают. Ну, частично, но это скорее смена настроения. Это периодическая экспрессия гена, противоречащая изначальным показателям. Какой-то внешний фактор обычно выводит из строя считывание одного гена, запуская считывание другого, в результате чего настроение Реми резко меняется. — Пит смотрит на меня теплыми обеспокоенными карими глазами, его черты искажаются от боли. — Он очень страдает, Брук. Из-за того, что он не может вспомнить ничего, когда это случается.
Я мысленно переношусь в те ночи, когда он приходил в мою комнату, с потемневшими глазами, и целовал меня до беспамятства до утра.
— Но что-то он вспоминает, он сам сказал. — Говорю я с надеждой.
— Иногда да, иногда нет. Суть в том, что он сам себе не доверяет, потому что не знает точно, что происходит в моменты затмения.
Вот почему он был так осторожен со мной…
Мне опять становится тошно.
— А кто рассказал обо всем Райли?
— Я рассказал Райли. Мне пришлось нанять помощника, чтобы я мог брать выходной. Иначе, возвращаясь, я бы находил Рема по колено в неприятностях. Тренер, естественно, тоже в курсе всего, и Диана подозревает, что что-то происходит, но точно она не знает. Считает, что он подвержен перемене настроения.
Вздохнув, Пит налил себе еще кофе.
— Я помог ему с выпиской из больницы. Я бы просто ушел, но он сказал, что хочет повидать родителей и заплатит мне, если я его подвезу. Я согласился. — Пит садится, его лицо искажается от злости. — Но родители не желали иметь с ним ничего общего. Они испугались, единожды взглянув на него. Черт, ты бы видела эту истерику. Мать начала рыдать, отец сказал Рему, что они хотят жить спокойно, а Рем просто стоял там. Я мог видеть, как он пытается подобрать слова. Не знаю, хотел ли он умолять их, дать ему шанс, или что, но он так и не сказал ни слова. Они просто захлопнули дверь перед его лицом. Мы уехали, и Реми начал драться за деньги. Он был так хорош в этом, что пробился в профессиональный бокс и нанял меня на полную ставку в качестве своего ассистента. Он купил дом в Остине и снова попытался наладить отношения с предками. И когда его родители были удовлетворены его растущей славой, они пригласили его на ужин. Но в тот уикенд соперник спровоцировал его, наняв какого-то мудака, чтобы вывести его из соревнований. Реми-то и в хорошем настроении быстро выходит из себя.
Мой кофе тоже остыл, так что я иду налить себе новую чашку, пока обдумываю все сказанное. Когда я сажусь на место, Пит продолжает.
— Таким образом, его выгнали, и родители не появились в ресторане. — Он вздыхает, нам обоим больно за Реми, затем он добавляет, — Он тебе не много рассказал, Брук. Но жить с этим может быть трудно.
Он впивается глазами в меня, и я понимаю, что он измеряет меня взглядом. Я чувствую вопрос в его глазах, как если бы он озвучил его. Он беспокоится, что я оставлю Ремингтона. И я не знаю, какие гарантии я могу дать, особенно, когда я понятия не имею, чего ожидать от его биполярности. Но я знаю, что я хочу остаться. И это действительно так.
— Он также пытался поступить в колледж, — говорит Пит. — Но он не мог закончить учебу, всегда ввязывался в драки. Любая провокация выводила его из себя, и он применял кулаки к любому, кто, как он считал, заслуживал этого.
— Там он встретил Райли?
— Он не был объектом применения костяшек пальцев, нет. — Он смеется, и на мгновенье его глаза сверкают. — Рем фактически заступился за Райли. В колледже Райли не был очаровательным молодым человеком, которого ты видишь сейчас. — Он игриво подмигивает. — Он был похож на меня. Так сказать, оба зубрилы. Никто из нас не был так крут. Но Реми был самым крутым плохим парнем. Каждый его жаждал, особенно женщины. Он получал их всех, каждый день, и даже парни брали с него пример, особенно, когда он поднимался. Слишком много нарушений закона, когда у него начинаются черные дни. Алкоголь, женщины, адреналин, приключение.
— На самом деле все те годы в психиатрическом отделении он был под пристальным вниманием из-за смены цвета глаз, — добавляет он. — У больных биполярным расстройством такое бывает, но все же это редкость. Во время приступов или, как мы их называем, эпизодов, аффективные состояния сменяют друг друга. У нас есть напористый, самоуверенный Реми и «темный» Реми. У Темного Реми такое же доброе сердце, но он не отвечает за свои поступки. Он не плохой и уж точно не злобный. Но он непредсказуемый и агрессивный, склонный к разрушению вещей, даже самого себя. Он заводится по максимуму, а потом падает на дно. В тот раз, когда ты видела его разбушевавшимся, был даже не близко настолько плох, как в другие разы. Мы с Райли подумали, что это возможно связано с его интересом к тебе. Кажется, он хочет быть с тобой и сдерживается хотя бы поэтому.
— Пит, как я могу помочь ему? — спрашиваю я с надеждой, отставляя кофе, полностью сосредоточившись. — Пожалуйста, скажи, как помочь ему. Мне плохо от одной только мысли о том дерьме, что ты вкалываешь в его вены.
Он вздыхает и немного ослабляет узел своего идеального черного галстука.
— Я не так хорошо с тобой знаком, Брук, но мне кажется, ты сменила правила игры. Он ни за кем так не ухаживал, как за тобой, но, даже не смотря на это, я не могу перестать использовать лекарство. Реми… вся его жизнь это ожидание неизбежного. Ты должна понять, какого это, когда он в нормальном состоянии не всегда может вспомнить, что делал во время эпизода. Бывали случаи, когда полиция стучала в двери, говоря, что он ворвался в винный магазин и ограбил его. Он отвечал, что быть того не может, мол, он всю ночь спал в постели, а они говорили: «Сэр, спиртное все еще в вашей машине».
— Серьезно? — я только и смогла, что моргнуть на это.
Он мрачно кивает.
— Он боится, что случится очередное такое затмение, а когда он проснется, ты уйдешь, потому что он сделал что-то, обидев тебя.
Я подумала о том, как важно для него было, чтобы я подписала контракт на три месяца. И вспомнила ночь, когда он обезумел и кричал на Пита и Райли, спрашивая, куда я пропала, и что они мне рассказали.
Почему-то осознание этого опять позволило мне почувствовать себя желанной и нужной.
— Все плохо случается с Ремингтоном во время затмений, — добавляет Пит, со стуком опуская пустую кофейную чашку. — Он просыпается и узнает, что его выгнали из бокса. Последний раз он поставил все свои деньги и, проснувшись, узнал, что если проиграет этот сезон, то ему не останется на что жить. Мы с Райли пытаемся его сдерживать, но он сущее наказание. Он слишком силен и чертовски упрям. А теперь вот еще ты. Не знаю, хорошо ли, что ты появилась в его жизни, или ты его персональная Ахиллесова пята. Но ведь не нам выбирать, не так ли? Ремингтон хочет тебя.
Слова Пита крутились в моей голове, пока я уставилась на отельные персиковые обои. Мне требуется время, чтобы обработать всю полученную информацию. Я не представляю, что означает любить кого-то вот так. Меня ждет моя жизнь в Сиэтле… Мелани… мои родители. Впереди у меня еще как минимум месяц, и я хочу провести каждую возможную секунду с ним. Чем больше я узнаю о нем, тем сильнее влюбляюсь. Он непростой человек, лабиринт, в котором мне хочется затеряться. Он мой боец, и я очень хочу быть с ним рядом в этой борьбе.
Но я не знаю, с чем мне предстоит бороться. С моими собственными страхами… или его… или темной стороной его личности.
— Я тоже очень хочу его, — говорю я Питу, погладив его по плечу. — Настолько сильно, что готова и тебе вколоть того дерьма, если продолжишь накачивать его, понятно?
Он засмеялся.
Я отношу в мойку пустую чашку, мою ее и начинаю возиться с завтраком. И отправляю Мелани смс:
«Все случилось. Да! Это было охренетькакофигенно!!!»
И, наконец, как раз перед 10 утра, и перед тем, как Райли будет нам докучать, я возвращаюсь к кровати, заперев дверь. Поставив высокий стакан на тумбочку, я склоняюсь над его голой фигурой, мое сердце и влагалище набухают от его близости, и я шепчу,
— Сексуальная мужская задница, вставай.
Затем я хватаю сексуальный зад Реми и сжимаю, стиснув зубы потому, что мне хочется его укусить, ведь он настолько сочный и горячий.
— Я не Диана, но раньше это был завтрак для чемпионов, до того, как чемпион разорвала свою крестообразную связку и к черту повредила колено. Теперь ты получаешь ее услуги в постели, которые включают все сладкие удовольствия для этого, — я сжимаю его бицепсы, — и этого — я провожу рукой по его прессу, — и этого, — я прикасаюсь к его прекрасной голове, к завораживающей путанице его ума.
Вдруг я понимаю, что если бы не случилось этого двойного несчастья, меня бы здесь не было. С этим мужчиной. И впервые я понимаю, что я должна быть, не только рада, но и благодарна, что вселенная сменила мой путь.
Его сексуальный голос приглушен в подушку.
— Почему ты приносишь мне завтрак в постель?
Я шлепнула его по заду, но накаченное тело даже не шевельнулось.
— Потому что ты живое воплощение всех моих фантазий, и я схожу по тебе с ума. Это женские штучки. Давай же, пей.
Он садится, щуря по-детски голубые глаза, и хватает стакан. Это протеиновый коктейль из фиников, и я обожаю финики. На вкус они словно карамель, и я могу съесть больше двадцати штук за один присест, когда меня накрывает ПМС и неутолимый голод.
— Это офигенно вкусно, — говорит он, протягивая мне стакан, прося добавки.
Я улыбаюсь, наблюдая, как он допивает коктейль, ощущая приятное тепло. Мне нравится, как он питается, правильно и полезно. Его тело и кожа благодарны за это. Я никогда не видела, чтобы Реми ел что-то вредное. Даже когда он объедается, это всегда овощи и рыба, или мясо. Не думаю, что ему нравятся бесполезные лакомства. Такое отношение говорит о дисциплине и ответственности перед своим телом, и я этим восхищаюсь. Его бои сказываются на клетках организма и ставят повышенные требования к его АТФ, которая является накопителем энергии, производимой клетками. Мне нравится, что он правильно питается. Он спортсмен в сердце, разуме, в теле, и меня это невероятно возбуждает.
Пока он допивает остаток, мой телефон вибрирует, сообщая мне о том, что пришел ответ от Мелани на тот текст, что я отправила, пока взбивала коктейль. Скорее всего, она сейчас бегает, так что я решаю ответить ей позже.
— Это Мелани, моя подруга. Она в восторге, что кое-что случилось между туа и муа. — Я смеюсь.
Он смеется низким потрясающим смехом, но потом становится серьезным и смотрит на меня таким нежным взглядом, что внутри все начинает дрожать.
— Ты скучаешь по ней?
Я киваю и хочу рассказать ему, что она тоже знает Нору, и что она мне словно мозгоправ, но внезапно он срывается из комнаты, так что я начинаю собирать свою спортивную экипировку. Он возвращается.
— Скажи ей, чтобы она приехала к стойке Саусвеста и показала этот код. Там билет, забронированный на ее имя, она сможет встретить нас в Чикаго. Я позабочусь насчет комнаты для нее.
— Нет! — Я в полнейшем шоке.
В ответ он демонстрирует мне свою улыбку и ямочки на щеках, от которых у меня поджимаются пальцы.
— Реми, я…
Я даже не знаю, что хочу сказать. Хотя знаю.
Я хочу, чтобы этот мужчина знал, что я с ума по нему схожу, что не собираюсь уйти, при первом же препятствии. Но я слишком боюсь быть единственной, кто заговорит о таких… долгоиграющих планах.
Если я скажу слово на букву «Л», что это будет означать для моего будущего? Я хочу, чтобы он был собран. Хочу, чтобы мой боец победил. И я хочу, чтобы он сказал мне слово на «Л» не просто в ответ, но потому что внутри своего сложного эмоционального мира он уверен, что чувствует это ко мне.
Вместо этого я спрашиваю:
— Почему ты это делаешь?»
Подняв темную бровь, он подходит ко мне, с этими ямочками на щеках.
— А ты как думаешь? — Он целует меня в ухо и шепчет мне в волосы. — Потому что твоя задница отлично выглядит в этих обтягивающих штанишках. Это мужские штучки.
Из меня вырывается смешок, а его ямочки становятся глубже. Он притягивает меня ближе к себе и делает глубокий вдох, а я утыкаюсь лицом ему в шею, вдыхая его аромат. Тяжело дыша, мы разжимаем объятия. Я иду в свою прежнюю комнату, чтобы переодеться, по пути набирая Мэл сообщение:
«Мой парень настолько от меня без ума, что только что купил билет моей лучшей в мире подруге, и теперь она может встретить меня в Чикаго. Только прошу, не предлагай отплатить сексуальными услугами, потому что
а) я тебя убью и
б) это то, как Я собираюсь расплатиться, но
в) всегда ведь есть Пит и Райли.»
Мелани: «ААААА!!! Ты серьезно? Мне придется обработать босса, чтобы я смогла приехать!»
Я: «Ты уж постарайся! Я ужасно сильно хочу тебя увидеть!»
Мысль, что скоро я увижу Мелани, заставляет меня улыбаться и летать весь день. Мне срочно нужно с ней поговорить, пока я не взорвалась от всех этих чувств.
В тот день, пока Реми на тренировке, я обзваниваю отели в городе. Нора не зарегистрировалась ни в одном из них, но я знаю, что она с этим Скорпионом. Он настолько отвратителен, что я не могу понять, как моя маленькая романтическая сестричка связалась с ним. Он даже не сексуальный плохиш, вроде Ремингтона. Но у меня созрел план, и Мелани поможет мне воплотить его так, чтобы не задействовать ни один из защитных инстинктов Ремингтона.
Раздумывая над этим, я смотрю на него. Он с легкостью прыгает на скакалке, она издает хлопающий звук каждый раз, как делает круг, пока он скрещивает руки, прыгая то на одной, то на другой ноге. Вся кровь резко устремляется вниз живота, стоит мне только вспомнить о нем, о том, как мы занимались любовью. Я хотела узнать, какого это чувствовать его внутри себя. Теперь я знаю. Ощущение, будто я одержима им, самым мужественным и мощным на всем белом свете.
Позже, помогая ему с растяжкой, я чувствую его разогретые мускулы под своими руками, будто он создан специально для меня. Для того, чтобы я его касалась. Мой. Мой. Мой. Обжигающий жар вспыхивает во мне, когда его потный торс сжимается под моими пальцами. Его грудь тяжело вздымается, он устал, ему необходимо поесть, а все, о чем я могу думать — как бы поскорее затащить его обратно к себе в постель.
Я обхожу скамейку, чтобы поработать над его спиной, но он подхватывает меня и притягивает к себе на колени, зарываясь носом в мои волосы.
— Ммм, — мягко постанывает он мне в ухо.
Мои соски мгновенно твердеют. Теперь, зная, что это «ммм» у Ремингтона означает, что он хочет съесть меня, мои трицепсы и бицепсы, я не могу ничего поделать с влагой, проступающей у меня между ног.
Он отклоняется назад, наблюдая за мной светящимся властным взглядом, и заправляет за ухо прядь моих волос, выбившуюся из хвостика.
— Теперь я могу учуять, как ты заводишься рядом со мной, — бормочет он, жадно смотря на мой рот.
Мое дыхание становится прерывистым, и я аккуратно оглядываюсь через плечо.
Я замечаю, что Тренер и Райли заняты наведением порядка, собирая вещи, оставшиеся после Реми повсюду, вроде перчаток и веревок, так что я поворачиваюсь к нему и шепчу: — Ты только посмотри на себя. — Губами я касаюсь его уха, руками обхватывая его плечи, проводя пальцами вниз по его мускулистой спине. — Ты только посмотри на себя. Я с трудом могу перестать тебя касаться. А оторвать от тебя взгляд для меня словно добровольно пойти на дно, я просто не могу.
Его сверкающие голубые глаза находят мои, он поднимает руку, хватая меня за хвостик, распуская мои волосы. Он отбрасывает резинку, проводит пальцами по моим волосам.
— Теперь ты моя. Я никому тебя не отдам.
— Знаю, знаю, — я театрально вздыхаю. Можно подумать, меня это тяготит.
Он с нежностью улыбается мне, кладет мои руки себе на вспотевшую шею. Я вижу капельки пота, застывшие на его лбу, от этого вида мне хочется вытереть его собственным ртом.
— Мне нравится, как я выгляжу в твоих глазах, Брук.
Аккуратно он обхватывает мои лодыжки и заводит себе за спину, усаживая меня к себе на бедра. Его глаза светятся от удовольствия, когда его эрекция упирается в точку между моими ногами, он наклоняет голову и прикусывает мою руку, зажимая зубами мой бицепс сквозь рукав кофты.
— Ммм. А так ты мне нравишься еще сильнее.
— Ремингтон!
Я пытаюсь высвободиться, но он придерживает меня за бедра, смеясь, когда я демонстративно указываю ему взглядом на Райли и Тренера, которые все еще прибираются в зале.
— Это что? Бесплатное секс-шоу?
— Ребята, пойдите, погуляйте! — кричит он и, спустя пять ударов сердца, мы уже одни. В этом огромном зале, со всеми этими матами на полу, стойкой с гантелями, боксерским рингом, только мы двое. Все залы, где он тренируются, всегда снимают в аренду только для него одного, и осознание, что никто не зайдет, распыляет меня.
Реми скользит руками по моим бедрам, обхватывая пальцами мой зад, насаживая меня на свою эрекцию.
Затаив дыхание, я нагло хватаю его большую руку, и затем медленно провожу ею по изгибу моей груди в облегающем топе под расстегнутой спортивной курткой.
Мгновение он не двигается. Затем он наклоняет свою темную голову, и своим носом открывает мою куртку шире с одной и другой стороны. Он так чувственно это делает, что у меня подскакивает температура на несколько градусов. Я чувствую возбуждение к тому моменту, как моя грудь становится полностью доступной в топе. Перед тем, как отстранится, Реми слегка поворачивает голову, чтобы облизать мой подбородок, затем он откидывается назад, поглощенный наблюдением за тем, как его пальцы крепче обхватывают мою грудь, глаза его приоткрытые.
Целый мир ощущений обрушивается на меня, когда он сжимает меня той рукой, которую я положила на себя.
Большим пальцем он нежно проводит по мягкому склону, что ведет в мой спортивный лифчик и топ. Я задыхаюсь. Он тяжело дышит. У него темнеют глаза, когда его взгляд опускается ниже на мой плоский живот в облегающем топе, оглядывая мои, в отличной форме, бедра в трениках, и еще ниже — туда, где они образуют узкую букву V изумрудно-зеленого цвета напротив его члена.
Мои внутренние мышцы сладострастно сжимаются, когда эти голубые глаза останавливаются и сосредотачиваются исключительно на этой части моего тела. Где моя влажная маленькая киска прижимается к его сильной эрекции, что заметно набухает в его серых тренировочных штанах.
— Я хочу тебя раздеть, — резко говорит он.
— Реми, как я смогу смотреть им в глаза, если они узнают, что мы делаем это прямо сейчас? Прямо здесь?
Его взгляд сверкает чистым озорством, когда он медленно снимает мою спортивную куртку с плеч.
— Я думал, ты не можешь оторвать от меня глаз.
— Я не могу.
— Значит, ты признаешь, что тебе нравятся мои мускулы?
— Я люблю твои мускулы.
— Тебе нравится, как я их использую?
— Да. — Я прерывисто дышу, когда он хватает меня за бедра, поднимает меня к опоре, и опускает мои треники. Теперь на мне только трусики и спортивный бюстгальтер.
— Тебе нравится, что я делаю своим ртом с тобой? — продолжает он.
— Да.
В этот самый момент мне хочется расцеловать свой спортивный бюстгальтер «Under Armor» почти так сильно, как хочется расцеловать его. На нем есть застежка-молния прямо посередине, и его так же легко расстегнуть, как и обычный лифчик с застежкой спереди. Когда Реми медленно опускает молнию, я кусаю губы и смотрю ему в лицо. Меня переполняет желание. Мужчины. Заставляя меня всю дрожать.
— Тебе нравится, что я делаю пальцами? — Его голос низкий и спокойный, и я полностью эротизирована его вопросом.
— Да, Реми.
Он обнажает мою грудь, и если я оторву от него взгляд, я знаю, что увижу голую себя в высоких зеркальных стенах, которые нас окружают. Он обладает исключительным правом на мужественность, этот мужчина, и я не знаю, что со мной будет, когда передо мной откроется бесконечный вид на него со всех сторон. Мой сексуальный мускулистый Ремингтон, восхитительно обнаженный, и умножен на десять? О, Боже.
— Тебе нравится, что я делаю с тобой… этим…? — Когда он снимает свои штаны, я теряю сознание от вида десяти отражений ягодиц Ремингтона позади него, его мощных ног, его узкой талии и широких плеч.
И его члена, передо мной.
Я умерла.
— Определенно, да.
Встав на цыпочки, держась за его плечи, я приподнимаюсь вверх и прижимаюсь своим ртом к его. Он посасывает мой язык, опускает мои трусики вниз к ногам, и располагает меня на матах, наши обнаженные тела плавно соприкасаются друг к другу.
— Что, если кто-то войдет? — возражаю я без энтузиазма.
— Лично я намерен войти в тебя прямо сейчас.
Он растягивает меня, растопыривает мои ноги и руки, и сейчас он просто смотрит.
Я задыхаюсь в ожидании, чувствуя какую-то уязвимость. К нему. Его проницательный синий взгляд проделывает путь к моему влагалищу, и я чувствую этот взгляд у себя внутри. Где я влажная и набухшая. Мой клитор пульсирует, и если он только раскроет мои половые губы, то увидит, насколько сильно он заставляет меня набухнуть.
Мое сердце бешено бьется, когда я слышу шуршание матов, нагло разводя еще шире ноги. Необходимость застревает в моем горле, когда его лицо ужесточается, и затем он касается своей рукой у меня между ног, его большой палец слегка погружается в мои половые губы.
Он опускает веки, и его выражение смягчается, когда его палец погружается внутрь. Я прерывисто дышу и закусываю нижнюю губу.
Сквозь меня проносится дрожь, когда он проводит своим пальцем к моему пупку, затем между моей грудью, и гладит мои губы тем самым пальцем, которым только что ласкал меня. Он охватывает округлость моей груди другой рукой и поглаживает ее пальцем, как и мой рот, и я перестаю дышать. Его прикосновения болезненно дразнящие, и меня кидает в дрожь, когда он, наконец, сжимает мою грудь, выставляя сосок, и медленно наклоняет свою темную голову. Он растягивает момент, заставляя меня хныкать до того, как он проводит кончиком влажного языка по затверделой плоти.
Перед глазами расплывается. Меня охватывает жар, и я отчаянно открываю рот, чтобы попробовать на вкус палец, которым он ласкал меня, который все еще поглаживает мои губы, и который пахнет мной. Мне нужно что-то лизать, нужно действовать языком, и когда он склоняется к моей второй груди, он пристально смотрит на меня и проталкивает свой палец в мой рот, как будто знает, чего я хочу.
Мой язык лихорадочно охватывает его, когда он кусает меня за сосок. Тело взрывается в экстазе. Задыхаясь, я кусаю его палец, когда он охватывает губами мою грудь. Он тянет зубами мой сосок, я вся излучаю удовольствие, и отчаянно хватаю его за плечи, впиваясь ногтями в кожу, когда он перемещает одну руку между моих бедер.
— Хочешь, чтобы я помог тебе кончить?
Он проталкивает свой грубый длинный палец внутрь, и мое влагалище сжимает его. Все мое тело сжимается от возбуждающих ощущений его прикосновения.
— Да, но я хочу, чтобы ты был внутри меня, — задыхаюсь я.
— Тогда именно там я и буду.
Он движется внутри меня, и я закрываю глаза, растворяясь под ним. Мои руки скользят вдоль твердого, словно камень, пресса. Я запоминаю эту гладкость и восхитительные ощущения, в отчаянном желании поднимаю свой таз навстречу его ладони.
Соски начинают болеть, и я тянусь, чтобы потереться о его грудь, опуская пальцы вниз по его спине.
— Займись со мной любовью.
Он делает глубокий вдох и проводит своим языком по моему.
— Не сейчас… — шепчет он, засасывая мою нижнюю губу себе в рот, потом отпускает ее и легонько дует на влажную кожу.
— Не сейчас, но скоро…
Он говорит низким голосом, но я слышу в нем нежность, от которой мои внутренности тают, я могу лишь судорожно вздыхать. Он опускает голову между моих ног, погружаясь между моих бедер, лаская меня языком.
Я зажмуриваюсь, выгибаясь к нему, жар от его рта обостряет ощущения. Он обхватывает мои ягодицы своими громадными ладонями, притягивая меня к себе, погружаясь в меня влажным языком, снова и снова лаская клитор.
— Тебе это нравится? — спрашивает он меня еле слышно.
Я киваю. Потом до меня доходит, что он не может меня видеть.
— Да, — отвечаю я хриплым голосом.
Он опускает свое лицо обратно ко мне, рыча как животное, но при этом так сексуально и нежно, зарываясь глубже между моих ног, пробуя мой клитор на вкус. Мои колени начинают дрожать, когда я пытаюсь еще сильнее развести ноги в стороны.
Внутри нарастает оргазм, все мои мускулы сжимаются, я вцепляюсь в его макушку, хватая пряди влажных волос.
— Нет… прошу… я хочу кончить вместе с тобой.
Но он меня не слушает.
Его голова занята, двигаясь между моими широко раздвинутыми бедрами. Он издает звуки вроде низкого рычания, и он настолько ненасытный, что я могу чувствовать прикосновения его зубов. Он немного впивается ногтями в мои бедра, пожирая меня так неистово, будто это он на грани разрядки. Меня настолько заводит то, как он мной упивается, что я кончаю.
Я бьюсь в судорогах под ним, а он снова рычит и продолжает, добавляя к ласкам палец. Он поднимает голову и смотрит на меня, охваченную оргазмом, продолжая движения пальцем во мне. Из-за этого я снова кончаю, взрываясь на тысячу и один кусок. С ним оргазм всегда такой яркий и длится так долго. Я вздрагиваю, когда он поднимается, чувствую, как он пульсирует напротив моего таза, как обрушивается на мой рот.
— Позволь мне, — я задыхаюсь, протягивая руку между наших тел, но он обхватывает мое запястье своей большой рукой.
— Полегче, — говорит он, стараясь восстановить дыхание, но я игнорирую его просьбу, с нетерпением обхватывая рукой головку его члена.
Меня снова накрывает возбуждение, когда я чувствую шелковистую влажность на его набухшем кончике. Со стоном он опускает темноволосую голову и лижет мое ухо, часто и горячо дыша. Я нерешительно касаюсь его, ожидая, что он меня остановит, но он этого не делает.
О боже, это самая эротическая вещь, что я когда-либо делала.
Постанывая от удовольствия, я поворачиваю к нему голову.
Мы начинаем целоваться.
Он углубляет наш поцелуй, работая языком и даже зубами, от чего я загораюсь словно фейерверк. Острые ощущения проносятся в моем теле с каждым новым влажным касанием, я сжимаю пальцы на его члене, скользя по нему рукой.
Другую руку я запускаю ему в волосы, удерживая его поцелуй. Я провожу пальцами по шелковистым густым волосам, погружаясь, пробуя его. Его эрекция дрожит в моей руке, и я продолжаю с новой, еще более неистовой силой, ощущая его размер, его силу, пульсирующий жар и власть.
С каждой секундой, что я лежу здесь под ним, я медленно погибаю от того, насколько он невыразимо сексуален. Мне хочется поглотить его целиком. Я люблю то, как он оберегает меня, защищает, приглядывает за мной, то, что он чувствует, самый возбуждающий, сексуальный мужчина из всех, что встречались мне на пути.
Я пытаюсь сжать его в ладони и, хотя у меня это и не выходит, я чувствую что, что бы ни удерживало его, он сломался, стоило мне только обхватить его.
Он притягивает меня, накрывая своим ртом мой, затем с легкостью переворачивает меня и приподнимает, ставя на четвереньки.
— Вот так, — говорит он командным голосом прямо мне в ухо, поворачивая мою голову к себе, чтобы снова обрушиться на мой рот, пока губы не распухают от его прикосновений.
Он отстраняется и кладет лоб мне на затылок, издавая рычание, которое эхом отзывается у меня внизу. Влагалище начинает пульсировать, когда он делает глубокий вдох, обнюхивая меня, продолжая вдыхать мой запах, пока трется членом о мое лоно.
От того, как он толкается внутрь, становится слишком хорошо. Я стону и поворачиваю голову. И тогда я вижу его отражение, то, как он полностью увлечен мной. Поглощен мной. Меня завораживает, насколько он красив. Он обнажен, и его кожа блестит после тренировки, все его мышцы напрягаются с каждым ударом бедер, руками он удерживает себя надо мной. Опираясь на руки, он трахает меня, используя спину, пресс, бедра, ягодицы. Я даже не вижу себя, лишь бросаю быстрый взгляд, замечая, какой маленькой я кажусь под ним, бледная на фоне его загара, распущенные волосы спадают на соски и плечи, грудь колышется, а выражение моего лица… я никогда не думала, что могу выглядеть настолько разгоряченной и возбужденной, с порозовевшими щеками, с безумно сияющими глазами, потому что я смотрю на единственного мужчину, к которому у меня были чувства.
— Посмотри на меня, — шепчет он, продолжая удерживать меня на четвереньках, вынуждая меня поднять голову, чтобы встретиться взглядом с ним в зеркале.
Он хочет, чтобы я видела, хоть я и с трудом удерживаю глаза открытыми. Вид нас, занимающихся любовью, мучительно эротичен. Дрожа мои веки, закрываются, тогда Ремингтон выходит из меня и проводит членом между моими ягодицами, сжимая половинки вокруг себя, затем с силой входит в мое ноющее влагалище, выдыхая стон.
— Посмотри на меня.
Я смотрю. Открыв глаза, я вижу всю эту гору мускулов, его квадратные плечи, плоские, четко прорисованные грудные мышцы и маленькие коричневые соски, влажные от пота. Я дрожу, когда вижу, как правой рукой он тянется вниз по моему животу. Его тело дрожит вместе с моим, и я уже готова кончить, когда он добавляет круговые с ума сводящие движения пальцем по нежному комочку моего клитора. Я отдаюсь ему со всем желанием. Он прекрасен, такой мужественный и зрелый. И он мой.
Страсть на его лице из-за меня. Желание в его глазах вызвано мной. Яростный оргазм назревает в моем теле, и я обессиленно стону, умоляя его присоединиться.
И он слышит меня.
Он смотрит на мое отражение в зеркале, будто никогда не видел ничего подобного… его глаза такие дикие, животные. Властные.
Каждая клетка моего тела трепещет от удовольствия, когда он выходит из меня и прислоняет головку члена к моему влажному входу, удерживая этим движением кульминацию моего оргазма, а затем снова плавно входя в меня, в размеренном ритме.
— Да… — его глаза закрыты, пока он движется вперед. Внутри меня начинает пульсировать оргазм. Я вздрагиваю, смотря на него, такого сексуального, поглощенного мной и, внезапно, он тянется, хватает мои волосы в кулак, поворачивает мою голову, накрывая ртом мои губы.
Я влажная от желания. Его член движется внутри меня, толстый и твердый, внутри моего влагалища, внутри моего естества. Я плотнее сжимаю его мускулами влагалища и толкаюсь бедрами назад, неустанная в молчаливой мольбе.
— Войди в меня целиком… я хочу всего тебя, — прошу я.
С ревом он толкается глубже, из меня вырывается стон. Мы переходим в неудержимый, взрывной темп. Я могу видеть, как колышется моя грудь от его толчков, мое тело дергается от мощных ударов его бедер. Его бицепсы напрягаются, когда он сжимает руки на моих бедрах, удерживая меня на месте.
Он на грани.
С каждым ударом его бедер я содрогаюсь от страсти, смотря на изумительный вид позади себя. Его глаза закрыты, мускулы вздулись, лицо напряжено. Я толкаюсь назад и стону, пока он разливается внутри меня. Судороги такие же мощные, как он сам, наблюдая за ним, я тоже кончаю.
Он продолжает двигаться внутри меня, пока судороги сжимают мое влагалище, удерживает руку между моих бедер, лаская меня своими большими мозолистыми руками, сводя меня с ума. Я негромко выкрикиваю его имя, и он стонет мое мне в ответ. Насытившись, мы лежим на матах, и теперь я точно знаю.
Я знаю. Абсолютно уверена. Сто процентов в десятой степени уверенности.
Я по уши в него влюбилась.

Глава 10
Гостья
В Чикагском аэропорту О’Хара мы с Питом расположились в шумной толпе возле выдачи багажа, ожидая прилета Мелани.
— Пит, я собиралась кое о чем с тобой поговорить, — говорю я ему, просматривая экраны с информацией о прибытии. В своем костюме «а-ля люди в черном» он похож на моего телохранителя, следующего за мной, даже когда я встаю, чтобы размять ноги. Я знаю, что он делает это, потому что Реми сказал ему не сводить с меня глаз. Я так же знаю, что будь здесь Мелани, она бы срочно захотела пойти пописать, лишь бы посмотреть, что сделает бедный парень в такой ситуации. Но Пит мне нравится, мне бы не хотелось провоцировать конфликт с Реми. Разве что… если придется.
Как, например, сейчас.
— Итак, Пит, ты помнишь ту ночь, когда Реми сорвался с ринга, потому что я преследовала кое-кого? Ну конечно ты помнишь.
Отразившееся на его лице явное негодование меня веселит.
Наши места занимает группа студентов, так что мы перемещаемся к ленте выдачи багажа.
— Та девушка была моей сестрой, Пит. Она моя младшая сестричка, которая, как мне кажется, ввязалась в плохую компанию, и я думаю, мне стоит вмешаться и помочь ей. Нет. Даже не думаю. Я собираюсь сделать это. — Я особо подчеркиваю этот факт. — О, а можно и мне одну?
Пит достал жвачку и предложил мне.
— Ремингтон уже взял это под свой контроль, так что даже не беспокойся.
— Что?!
Он сбивает меня с толку этим заявлением. Ошеломленная, я уставилась на протянутую жвачку, развернула фольгу и засунула жвачку в рот. Слюна мгновенно заполняет рот, и мне приходится пожевать несколько раз, прежде чем я снова могу говорить.
— Что ты имеешь ввиду, говоря, что он взял это под свой контроль? Последнее, чего я добиваюсь — это вовлечь его в любые разбирательства с этим Скорпионом.
Пит скривился, будто жвачка на вкус горькая, как горсть кофейных зерен.
— Я тоже этого не хочу. Но Рем уже связался с ними, чтобы вести диалог о возвращении тебе твоей сестры. Я предупреждал, легко не будет. Оказывается, твоя сестра не желает прерывать свои отношения, даже не смотря на то, что Реми предложил кругленькую сумму.

У меня сводит живот. Хорошо, время правды. Мне кажется невероятно щедрым и чертовски возбуждающим то, что Ремингтон делает для меня, но я не могу позволить ему это. Особенно сейчас, когда я знаю правду и определенно не хочу, чтобы сработал один из его триггеров. Которым вполне может оказаться сам Скорпион, кто знает?
— Прошу, Пит, я хочу, чтобы Реми забыл об этом. Я не хочу втягивать его в неприятности.
На одной из лент бегает парнишка, зацепившийся за чемодан, пока его взволнованный отец пытается догнать малыша. Мы наблюдаем за этим в изумлении.
— Не волнуйся, Брук. Мы позаботимся о Реми. Прямо сейчас Райли разговаривает с болванами этого насекомого. Ни за что на свете я не позволю Ремингтону лично общаться со Скорпионом. Слишком много всего было между ними. Он был непреклонен, желая пойти на встречу самому, но я напомнил ему, что, если его вышибут из лиги, то он больше не сможет позволить себе нанимать тебя. Он поворчал из вредности, но, в конце концов, успокоился и согласился послать туда Райли.
Улыбка перестает помещаться на моем лице. Я нахожу невероятно забавным тот факт, что Пит, использует меня, чтобы сломать железную волю Реми.
— По какой причине они так дружны, наш милый Скорпи и Ремингтон? — спрашиваю я Пита.
— Скорпи, — саркастично отвечает он, ухмыляясь, — это тот самый мудак, которого соперник нанял, чтобы вышибить Рема из профессиональной лиги. Рем ненавидит этого ублюдка и не может дождаться, чтобы вытереть им пол.
— Так это он? О, я ненавижу этого засранца с тех пор, как мне не посчастливилось встретить его в клубе! — взрываюсь я, затем оборачиваюсь к Питу. — Что ж, теперь тем более ты согласишься, что лучше всего не впутывать Реми в этот бардак. Я не хочу, чтобы он даже пытался поговорить со Скорпионом один на один, и уж тем более я не хочу, чтобы он платил за мою сестру. Она свободная женщина! Она должна уйти по собственной воле. Пит, я уверена, стоит мне только поговорить с сестрой, и мне удастся ее образумить.
Парнишка спотыкается и падает на чью-то маленькую черную спортивную сумку. Его смех затихает, и тут же шум толпы взрывает его плач, пока папаша не подбирает его и несет обратно к маме, ожидающей свой багаж.
— Допустим, я соглашусь помочь тебе, — говорит Пит, возвращая ко мне задумчивый взгляд карих глаз, — что мне нужно будет сделать?
— На самом деле, ничего. — Пожав плечами, я иду к ближайшей урне, чтобы выкинуть жвачку, незаметно улыбаясь, когда Пит мгновенно следует за мной.
— Разве что помоги мне скрыть от Ремингтона, что я ходила встретиться с ней. — Подняв бровь, я наблюдаю за его реакцией. Я никогда не отличалась коварством, но я не могу втягивать Реми, это противоречит всем моим защитным инстинктам, касающимся его. — Ты же понимаешь, что я должна это сделать, не так ли, Пит? Из того, что я видела, Норе требуется вернуться к реальности, и я собираюсь провести с ней разъяснительную беседу.
— Я понимаю, — соглашается он, слегка кивая, мы стоим, прислонившись к стойке. — Мне просто не нравится то, что начнется, когда Рем узнает.
— Он не узнает. Мелани поможет мне передать сообщение сестре на следующем бое. Я договорюсь с ней о встрече в ближайшем ресторане, а тебе останется только прикрыть меня.
— Брук, он мне башку оторвет, если что-то пойдет не так, а я уже к ней как-то привык, понимаешь?
— Все будет в порядке. Я столько обучалась самообороне, что и не использовать за всю жизнь. Единственный парень, которого мне не удалось одолеть — это Реми.
Пит начинает хохотать.
— Да ты не только его одолела, но и взобралась сверху, Брук.
— Очень смешно, Педро. — Я радостно ухмыляюсь, что делает мои жалобные щенячьи глаза не такими эффективными. — Ну же. Поможешь? Пожааалуйста.
Насупив брови, он дважды постукивает по подбородку, глубоко размышляя. — Только, если Райли пойдет с тобой и твоей подругой на встречу.
— Спасибо, хорошо. Да! Спасибо тебе, Пит. — Поддаваясь импульсу, я быстро пожимаю ему руку и понимаю, что я привязалась к каждому из команды. Мне страшно от того, что мой трехмесячный строк работы подходит к концу. Мне хочется остаться, или уйти?
Я хочу остаться. Несомненно. Но, во всяком случае, мне нужно благополучно доставить Нору домой, если мне удастся убедить ее, и затем, после этого решить, что я собираюсь делать дальше. А это зависит от того, что сложится с Ремингтоном. Мысль об уходе расстраивает меня, даже если это только временно.
— Педро, у тебя есть братья?
— Рем.
Я широко раскрыла глаза. Не могу поверить, что этот малый опять собирается меня удивить. — Он твой брат?
— Не кровный брат, черт, мы совсем не похожи! Я — интеллигент, а Рем, как бычара! У меня нет кровных братьев… Рем — мой брат по духу.
Я думаю, это так мило, что Пит, считает Рема своим братом по духу, и если Рем — моя родственная душа, тогда Пит — соответственно мой брат… К счастью, вот идет моя лучшая подруга и спасает меня от глупых размышлений.
Вот она. Прямо, как из фильма «Блондинка в законе». Моя милая Мелани, с ярким розовым чемоданом, с распущенными светлыми волосами и солнцезащитными очками на голове. Она не тупоголовая блондинка, но ей определенно нравится наряжаться в одну из таких. Будучи эклектичным дизайнером интерьеров, она слегка эксцентричная личность. Все, к чему она прикасается — налаживается. И сегодня, она выглядит, как радуга, освещающая мой мир.
— Мел! — Подпрыгивая, я заключаю ее в объятия, и она обнимает меня своими тонкими руками, обволакивая меня ароматом Баленсиага.
— Выглядишь, как будто только после чертова пилинга, ты вся светишься, сучка, — говорит она, отстраняясь, чтобы осмотреть меня. — И ты надела платьице, а не спортивный костюм, так, так, так. — Она кажется сильно впечатленной. Затем, ее инстинкты самки переключаются на Пита, и ее голос приобретает сделай-из-меня-любовницу тон. — Что ж, привет.
— Снова здравствуйте, Мисс Мелани, — говорит Пит.
— О, Пит, называй ее Мелани, Мелани, называй его Педро. Идем, поговорим в машине, — говорю я им.
— У меня есть для тебя подарочек, — говорит Мелани, как только мы сели на заднее сиденье арендованной Эскалады. И она вытаскивает огромную пачку презервативов — размера XL и ребристые «для ее удовольствия» — из своей большой дорожной сумки. — На случай, если ты решишь не торопиться с детками, которых хочет Реми, — насмехается она, размахивая упаковкой в воздухе.
— Мне этого не нужно, подруга, можешь положить обратно в сумку. У меня есть гормональная капсула[2] в предплечье, помнишь?
— О! Значит, ты можешь чувствовать все в процессе…
— Все, — радостно говорю я, и мое тело сжимается при воспоминании каждого. Отдельного. Дюйма. Ремингтона Тэйта внутри меня.
— Брук, у тебя реально сексуально-озабоченный вид. Расскажи мне все о себе и об этом секс-боге! — требует Мелани.
У меня округлились глаза, а затем я захожусь смехом, откидывая голову назад, и хватаясь за живот. — Не может быть, чтобы ты назвала меня озабоченной!
Мелани еще больше усмехается и меняет тон.
— Озабоченная. Озабоченннная. Озабоченнаяяя. Ты даже не можешь произнести его имя, не выглядя при этом возбужденной. Черт, да твою озабоченность можно почувствовать даже в твоих смсках. Особенно тех, отправленных по пьяной лавочке, скрытый алкоголик.
С опозданием я понимаю, что мы так увлеклись нашей беседой на заднем сидении, в то время, как Пит за рулем, и вдруг я чувствую, как мои щеки вспыхнули красным. Хватая Мелани за руку, я бросаю взгляд в сторону Пита, и до нее доходит, что мы не можем продолжать говорить «возбужденная», когда он рядом, ради Бога. Не то, что я ему не доверяю, но он парень. А это личное, черт побери.
— Аххх, — говорит Мел, и кивает, затем она визжит и снова меня обнимает, и я просто позволю ей дать мне немного любви, и дам ей взамен, потому что я соскучилась за своей маленькой энергичной Мел.
Таким образом, она доходит до того, что разговаривает с Питом о погоде в Чикаго, которая является ветреной, но солнечной и ужасно холодной вечером. Затем я забираю ее на обед.
После невероятно огромных порций салата и панини[3], я привожу ее в президентский номер с двумя спальнями, которые Ремингтон забронировал для себя и меня. Никто не живет во второй комнате, и так как у Мелани отдельная комната, я решаю пригласить ее в эту пустую спальню, чтобы мы могли побездельничать и поболтать без посторонних ушей.
Босиком, каждый на двухспальной кровати, часы напролет мы сплетничаем.
Она рассказывает мне, что Кайл с кем-то встречается, а Пандора снова начала курить после того, как на ее электронной сигарете села батарея, а новую не успели доставить FedEx из-за плохой погоды. Очевидно, это был не ее день. И затем Мелани хочет узнать все обо мне, так что я рассказываю ей о нем. О песнях, которыми мы делились, о том, как я бутылками била отморозков Скорпиона. Также я рассказываю ей о Норе.
— Она всегда была слишком наивной для своего же блага, но что ты думаешь, она делала, присылая те поддельные открытки? — спрашивает Мел в полном замешательстве.
— Я не знаю, я даже не могу принять тот факт, что она сбежала от меня, когда я пыталась повидаться с ней.
Мы немного думаем об этом, обе нахмуренные и сосредоточенные, затем она вздыхает. — Честно говоря, Нора всегда была слегка милой дурочкой. Может, ей просто нужна смена обстановки?
— Может быть.
— Теперь перестань раздумывать и расскажи мне о твоем новом достойным-пускания-слюны романе.
Перекатываясь на живот, я болтаю ногами, и у меня вырывается мечтательный вздох. Реми на тренировке, мне кажется, он планировал сегодня бегать, и мне жаль, что я не бегаю с ним. Я скучаю за его растяжкой, за наблюдением за ним. Но становится так хорошо от разговора, меня прямо распирает от всего, что я хочу сказать.
— Это так ненормально, Мел. — я благоговейно шепчу, хотя кроме нас здесь больше никого нет. Но признаваться в этом для меня так важно, что я не могу говорить громче. — Я просто никогда такого не чувствовала. Всегда, когда он прикасается ко мне, Мел, на меня обрушивается тысяча приятных ощущений. Это лучше эндорфинов. Думаю, это окситоцин, говорят он очень сильный, слышала? Гормон объятий? Но я никогда раньше такого не чувствовала.
— Ты любишь его, глупая!
Я вздрагиваю, и решительно киваю. — Я просто не хочу говорить это вслух, — признаю я, мое сердце обнадеживающе колотится в груди от мысли, что это может быть взаимно.
— Потому что?
— Потому что он может не чувствовать того же! — Одна мысль об этом разбивает мне сердце.
Как Ремингтон справляется с эмоциями? Может ли человек с разными личностями любить и не любить кого-то?
Об этом больно думать.
В гостиной закрывается входная дверь, слышно шаги по ковру, и в дверях появляется он. От его вида у меня учащается сердцебиение. На нем черная влажная футболка с надписью «Chicago Bulls» красными буквами. Низко на узких бедрах у него тренировочные штаны, на этот раз — красные. Он выглядит настолько горячим, настолько восхитительным, таким мужественным и таким расслабленным в своей одежде, что кажется, у меня набухает грудь.
— Привет, Мелани, — говорит он, когда замечает ее.
— Обожемой. — Ее глаза округляются, как две пиццы, когда она выпрямляется на кровати, явно в восторге от этих восхитительных ямочек, привлекательных взъерошенных черных волос и покорительных голубых глаз. Она подносит руку ко рту. — Чертвозьмиомойбог, Ремингтон. Я большая поклонница.
Он ничего ей не отвечает потому, что поворачивает голову в мою сторону, и сейчас он смотрит прямо на меня, и я ничего не могу поделать с тем, как его вид действует на меня. Все мое тело реагирует, и я моментально чувствую внутри напряженность, влагу и слабость.
— Привет. — Мне он говорит совершенно иным тоном, и когда я отвечаю, мой голос тоже другой. Хриплый.
— Привет.
Мой разум выходит из строя.
Вот, что он делает со мной.
Он выбивает меня из колеи в любом случаи. Во всех случаях.
Его электрические голубые глаза, мускулистые руки, ямочки…. И то, как он смотрит на меня прямо сейчас, изучая меня с ног до головы, как будто не может решить, какую часть моего тела лизать и кусать первой, когда он снимет с меня мое белое льняное платье…
— Ты уже поужинала? — спрашивает он своим загрубелым голосом.
Я киваю.
Он кивает в ответ. Затем спрашивает меня, его голос все еще звучит чувственно и глубоко, и только для меня. — Пойдешь спать позже?
Я киваю.
И он кивает в ответ, его глаза возбужденно блестят, затем он лениво машет рукой Мел.
— Пока, Мелани.
— Пока, Ремингтон.
Он закрывает за собой дверь, а я все еще не могу дышать.
— Брук, этот парень влюблен в тебя. Даже я чувствовала бабочек за тебя, и они были такими большими, они были как летучие мыши в моем животе.
Летучие мыши, которых она упоминает, также и в моем животе, подлетают к самой груди, и клянусь, ничто не может их опустить. — Это может быть что угодно, — перечу я, в то время как внутри неистово надеюсь на это. — Это может быть страсть. Увлечение?
— Это любовь, глупенькая. Иначе, зачем бы он еще приводил меня сюда? Чтобы сделать тебя счастливой, дурочка! Ты собираешься ему сказать?
От самой мысли у меня у меня сводит желудок.
— Я пока не могу.
— Ты любила быть первой, Мисс Олимпийский Претендент, — напоминает мне Мелани.
— Это другое. Я даже не знаю, может ли он ответить мне тем же.
Я вспоминаю, что я узнала об эпизодах его биполярного расстройства, и я только могу задаться вопросом: если в нем разная экспрессия генов, то могут ли у него быть ко мне противоречивые чувства? Если бы я сказала ему, что я люблю его, оттолкнет ли он меня, в то время, как все, чего я хочу — это быть ближе с ним?
— Брук, он чертовски запал на тебя, конечно, он ответит взаимностью! — Зеленые глаза Мел возбужденно мерцают.
Надежда и страх борются в моей груди, и я все еще не думаю, что я готова рисковать тем, что у нас есть.
— Я не уверена, что он… готов любить меня так. Он другой, Мел.
Хотела бы я рассказать Мелани правду, но я сберегу его секрет для него, даже если это меня убивает. Сейчас я четко помню песню «Iris», слова которой я должна была услышать. Он хочет, что бы я его знала. Не Мелани. И определенно, не весь мир. Так что я не рассказываю подробностей.
— Брук. Это Ремингтон Тэйт, конечно он не такой, как все. Скажи ему, Бруки! Что тебе терять? — насмехается она.
От нервозности у меня сжимается желудок.
— Его. Он может оттолкнуть меня. Он может… потерять интерес и найти кого-то другого. Я не знаю! Я знаю только, что он слишком важен для меня, и я не хочу разрушать это.
Я не восстановилась полностью после последнего случая, когда повредила кое-что — это был самый худший опыт в моей жизни — и это было только колено. Мысль о разбитом сердце заставляет меня со стоном спрятать лицо в ладонях. По крайней мере, если я буду держать свою любовь в секрете, то он и я сможем сохранить эти замечательные, необычные, захватывающие отношения, в которых я тихо его люблю и делаю вид, что он тоже меня молча любит.
— Я хочу подождать, чтобы он сказал мне первым, — умоляюще говорю я ей.
Кажется, она чувствует отвращение.
— Ох, маленькая курица. — Она поднимается, шутя, целует меня в одну щеку, другую, а затем по-настоящему целует меня в лоб. — Ладно, пока ты идешь кувыркаться со своим Принцем Очаровательным и начинать свое «долго и счастливо», я могу пойти использовать свои презервативы. Или, я могу пойти к Райли и Питу, может кто-то из них сводит меня куда-нибудь. Увидимся завтра? Подробности, подробности…
Я крепко обнимаю ее, прежде чем выставить за дверь и шлепаю ее по заднице, когда она выходит. Волнение шелковистыми лентами разворачивается внутри меня, когда я босиком направляюсь в его спальню. В душе идет вода, и возбуждение стрелой проходит сквозь меня при мысли прокрасться в душ к нему.
Желание переполняет меня, когда я тихонько закрываю за собой дверь ванной комнаты, пока Реми в душевой кабине намыливает голову. Мои внутренности дрожат от нетерпения, пока я раздеваюсь догола. Ни с одним мужчиной я не вела себя так откровенно, но это мой мужчина. Мой и только мой. Он сексуален и обнажен, и я безумно соскучилась по нему.
Я открываю стеклянную дверь душа и захожу внутрь. О эта прекрасная гладкая кожа и большие твердые мускулы, я прижимаюсь грудью к его спине, обвивая руками его талию. Он делает глубокий вдох и прижимает мои руки плотнее к себе. Слова «я люблю тебя» так и рвутся из меня. Я никогда в жизни никого не любила и представить не могла, что все будет так.
Это самое потрясающее, воодушевляющее и пугающее чувство за всю мою жизнь. Вызывающее зависимость как эндорфины, а то и круче. Я провожу языком вдоль его позвоночника, пока моя рука скользит от его соска вниз, чтобы прикоснуться к его эрекции. Он уже полностью возбужден, от чего все мои чувства обостряются. Прикосновение наших тел, моей груди к его изумительной спине, ощущение его эрекции, пульсирующей под моими пальцами.
Я завожусь, думая, что я всему причина. Только я.
Сквозь льющуюся воду я слышу его тяжелое дыхание.
— Ммм. Потрогай меня, Брук, — шепчет он, притягивая обе мои ладони и проводя ими по своему члену.
Дрожь охватывает мое тело. Меня невероятно возбуждают его огромные ладони, направляющие меня по всей его гладкой длине. Чувствуя жар между ног, я слизываю капельки воды с его спины. Словно кошка, я трусь грудью о его твердые мускулы, водя языком вдоль его красивой покатой спины.
— Бабочки порхают в моем животе каждый раз, как ты произносишь мое имя.
Он разворачивается и тянет меня за волосы, откидывая голову назад, пока наши взгляды не встречаются. Он смотрит на меня, такой озверевший (в хорошем смысле слова), и внизу живота у меня все сжимается от страстного томления, когда он произносит: «Брук Дюма».
Я дрожу, прижимая к нему свое мокрое тело.
— Определенно бабочки.
— Давай ими займемся… — Он медленно улыбается, его улыбка похожа на волчий оскал. — Брук Дюма.
Я смеюсь, а вот он — нет, и когда его рот накрывает мой, то не для легкого нежного касания, а для обжигающего и властного поцелуя, который начисто стирает все мысли из моей головы. Он берет мои запястья и медленно заводит их мне за спину, от чего возбуждение проносится сквозь меня.
Я разрываюсь в клочья от этого неожиданного захвата, от того, как он дает мне понять, что он собирается сделать со мной все, что захочет, и мне это нравится. Я постанываю, когда он зубами прихватывает мою шею, беспомощно дергаюсь, пока он цепко сжимает мою кожу. Кажется, у меня будет первый в жизни засос.
Все еще удерживая оба моих запястья одной рукой, он отодвигается, часто дыша, затем переводит взгляд пронзительно-синих глаз на мою обнаженную грудь. От яростного желания на его лице, нервное прерывистое дыхание вырывается из моего рта. Я выгибаюсь от страсти, а он резко наклоняется, ртом накрывая мою грудь, посасывая ее сильнее обычного. Он нежно поглаживает второй сосок своей свободной рукой, его ладонь гладкая и настойчивая, и мне нравится, как его загорелая кожа резко контрастирует с бледной кожей моей груди. Он мастерски сжимает плоть и всасывает затвердевший сосок в жаркий рот, рукой крепко держа меня за запястья.
Мое тело дрожит рядом с ним, мое влагалище сжимается от неудержимого желания. Брызги воды покрывают наши тела, ударяясь о его спину, и я теряю рассудок, желая его прямо сейчас, быстро, безотлагательно.
— Возьми меня, — я тянусь к нему, умоляя.
Его глаза блестят, пока он щипает меня за один сосок, потом за другой.
— Таков мой план.
Он с легкостью поднимает меня за талию и, вместо того, чтобы опустить меня на свой член, притягивает мою грудь к своему рту. Он посасывает одну, затем другую, его мускулы напрягаются, пока он удерживает меня в воздухе, обеспечивая себе доступ к моим соскам. Ощущение, будто меня пронзила молния. Каждое посасывание простреливает вниз до пальцев ног. И когда я уже не могу удерживать стоны от ошеломительного удовольствия, он насаживает меня на свою эрекцию с такой силой, что в момент, когда он врывается в мое влагалище, я настолько потрясена, что вскрикиваю в голос.
— Слишком сильно? — Его голос хриплый от желания и беспокойства, он резко выходит из меня, его бицепсы напрягаются, пока он ждет моего ответа.
Не успев перевести дыхание, я машу головой и хватаю его за плечи.
— Я хочу тебя, — шепчу я. — Прошу, позволь мне получит тебя.
На его лице отображается желание.
В этот раз он опускает меня медленнее, но он все еще такой огромный и толстый внутри меня. Я не могу удержать стон, когда повисаю на его сильных плечах. Он начинает двигаться, трахая меня по-настоящему, я теряю контроль, провожу языком по слегка царапающейся щетине на его челюсти, сосу его ухо, задыхаюсь и стону, двигаясь так быстро, как могу. Так быстро, как он.
Покалывание проходит по позвоночнику, когда он скользит языком мне в ухо, аккуратно проводя им и полизывая.
— Я люблю, — хрипло шепчет он, и от того, как он произносит это слово, я в одном вздохе от оргазма, — то, как ты подходишь мне…
— Я тоже люблю это, — полу-стону, полу-хриплю говорю я.
Он зубами тянет мочку моего уха, его грудь напрягается от диких вздохов, когда он сжимает меня своими руками и говорит мне в ухо, не прекращая толчков. — Ты такая тесная. Такая влажная. Ощущать тебя так хорошо. Ты так охренительно пахнешь. Я знал, что ты будешь моей в тот самый момент, как только увидел тебя. И разве это не так? Разве ты не моя?
— Да, — стону я, задыхаясь, потому что я люблю каждое его слово, испытывая трепет от всех и каждого, что он произносит. От них я становлюсь дикой и свободной, пока не шепчу ему в ответ, — Дай мне больше, я хочу всего тебя, Реми, сильнее, пожалуйста, сильнее, быстрее, — пока я не взрываюсь в его руках, мое влагалище ритмично сжимается вокруг его члена, принимая освобождение из него.
Когда, я повисаю на нем, он берет мой затылок в свою ладонь и крепко прижимает к своей шее, я даже не пытаюсь стать на ноги. Он выключает душ и выходит из него, потирая полотенцем меня, а затем быстро себя, и я чувствую себя слабой, потому что он такой сильный и сексуальный, он даже ни разу меня не опускает. Он вмиг проходит через комнату, и мы голые ложимся в кровать.
Это только наша седьмая ночь вместе, но я уже с нетерпением жду, как мы прижмемся в постели.
Сегодня он притягивает меня к себе, укрывает нас одеялом, и когда он замечает, что я слабая и вялая, он располагает меня так, чтобы обнять. Я вздыхаю от удовольствия, когда мы устраиваемся.
Он вдыхает запах возле моего уха. Затем я чувствую, как он рукой проводит по моим волосам, нежно лаская меня. Тогда его язык касается того места на шее, где он меня укусил в душе. Он проводит им по изгибу моих плеч, моего уха, пробуждая каждый дюйм моей кожи.
Такое чувство, как будто он ленивый лев, который моет меня своим языком, облизывая меня, и прижимаясь ко мне носом.
Он также делал это и предыдущими ночами. Неожиданность от его чувственных ласк сводит меня с ума от желания и любви, и я станорвлюсь зависимой от этого момента после оргазма, когда я такая расслабленная, а у него все еще будет хватать энергии, чтобы расположить меня так, чтобы он мог обнимать меня или держать меня, и делать все его мужественные, собственнические как-у-льва, ОКР[4] вещи со мной.
Иногда он смывает свою сперму с моей кожи, но в других случаях он дарит мне серию медленных пьянящих поцелуев, в то время как пальцами проводит между мои бедер, возвращая сперму во влагалище, как будто всегда хочет быть там.
Иногда он спрашивает меня, с этими самоуверенными голубыми глазами, и таким сексуальным, полным страсти, шепотом, который он использует после занятий любовью. — Тебе нравится, когда я смазываю твою кожу собой?
Боже, я люблю, как он называет свою сперму «собой».
Я люблю все, что этот парень делает!
Это все еще в новинку для меня, спать с ним. Я никогда ни с кем не спала до этого.
Каждый раз, когда мы приезжаем в новый город, мне интересно, с какой стороны кровати он захочет быть, но Ремингтон, кажется, всегда предпочитает ту, что ближе к двери, а мне нравится другая сторона так, как она всегда ближе к ванной комнате. Хотя теперь, когда я об этом думаю, даже в первую нашу ночь, когда мы спали вместе, так кажется, получилось автоматически.
Он ложится с той стороны кровати, где он может положить свою правую руку вокруг меня, а я могу повернуться на правый бок, свернуться на нем, как теплая липкая гусеница.
В первые ночи, когда мы были вместе, я надевала его простую черную футболку в постель, но я даже больше не беспокоюсь об этом так, как он всегда снимает ее с меня. Он спит полностью обнаженным, и я не могу на него смотреть, не желая оседлать его сексуальное тело. Реми создан, чтобы рекламировать все, что является мужественным, мускулистым и сексуальным. Думаю, много миллионов он получил благодаря этому. Реклама боксерских перчаток, быстрых скакалок, спортивного напитка, и бренд сексуальных, плотных, белых боксерских трусов.
Он, несомненно, смотрится очень аппетитно в этом.
Этой ночью мы оба голые и прелестно переплетены, и мой сексуальный голубоглазый лев сейчас, кажется, собирается долго ласкать меня, пока я не почувствую себя ухоженной до костей.
Он удерживает меня на своей стороне, в то время, как его голова упирается в изголовье кровати, и я замечаю, как его длинная массивная нога движется под простынями. Кажется, он даже не устал.
— Ты встаешь… скоро? — мягко спрашиваю я, поворачиваясь в его руках, ненавидя то, что сейчас я также использую момент.
— Я просто думаю. — Улыбаясь, чтобы успокоить меня, он мягко целует меня в губы. — Но, если я когда-нибудь выйду из-под контроля, находясь с тобой… — Он дотягивается к чехлу от своего ноутбука, что находится на тумбочке, и вытаскивает оттуда шприц с прозрачной жидкостью. Он вручает его мне с надетым колпачком.
Вздрогнув, я отмахнулась от него, как будто он собирается вколоть его мне в зад. — Нет, Реми, не проси меня этого.
— Это просто для того, чтобы удостоверится, что я не наврежу тебе.
— Ты никогда не навредишь мне.
Он издает стон и проводит свободной рукой по своим влажным волосам, испытывая расстройство. — Я могу. Я очень легко могу сойти с ума от тебя.
— Этого не случится.
— Ты не знаешь, что заставляешь чувствовать меня! Я… — Он закрывает рот, и его желваки беспокойно двигаются, когда он плотно сжимает челюсть. — Я ревную, Брук, когда я нормальный, — говорит он, выражение его лица очень мрачное. — Я не хочу знать, что собираюсь делать, когда становлюсь темным. Я ревную к Питу, к Райли, к твоему другу, к кому-нибудь, кто проводит с тобой время. Я даже ревную к самому себе.
— Что?
— Я ревную к тому, что нахожусь с тобой, не помня, что сделал тебе. Что ты сказала мне.
Мои внутренности разлетаются от нежности. — Я расскажу тебе, Реми. — Потянувшись, чтобы повернуть его сексуальную темную голову ко мне, я целую его подбородок.
Он все еще неспокойный.
— Иди сюда, Рем, — взяв шприц, я осторожно поставила его на тумбочку с его стороны, затем я притягиваю его голову к своей груди и целую его в лоб, массируя заднюю часть его шеи сильными ловкими пальцами. Он стонет, и его лицо плюхается мне на грудь, мгновенно расслабившись.
— Спасибо за то, что она приехала, — шепчу я в его волосы.
— Я могу сделать так, чтобы твои родители приехали. Хочешь? — Его вопрос звучит рассудительно, когда он водит носом по моему соску.
— Нет, — смеюсь я.
Он такой защитительный, и так неожиданно щедр, что мне просто хочется залезть в его массивное стройное тело, скрутится калачиком и жить внутри его большого доброго сердца потому, что это единственное место, где я бы хотела жить.
— Твоя сестра. — Он, кажется, очарован моим соском, глядя на него и потирая пальцем, в то время, как я продолжаю работать над его затылком. — Я собираюсь вернуть ее тебе, Брук.
Мой желудок сжался. Я определенно точно хочу, чтобы он забыл, что я даже упомянула о Норе.
— Нет, Реми, я думаю, что с ней будет все в порядке, и мы должны просто оставить ее в покое, пожалуйста. Просто дерись для меня и для себя. Хорошо?
Он остается в моих руках некоторое время, но когда мои руки замедляются, и я начинаю дремать, он встает.
— Поспи со мной, — неразборчиво стону я. — Не вставай.
Он возвращается со своим айпадом, и я прижимаюсь к нему словно магнит. Он поддерживает мое бедро и выключает для меня лампу.
— Ты навредишь своим глазам, — недовольно говорю я.
— Тссс, Мама, я только что уменьшил блики.
Он лижет меня, а я лижу его в ответ, и мы оба смеемся.
— Пит говорил тебе, что твои родители искали тебя? — спрашиваю я.
— Да. Я отправил им немного денег. Это то, что им нужно.
Я свела брови. — Они сказали, что хотели увидеть тебя.
— Он только так говорят. Они никогда не хотели меня видеть, пока мое лицо не стало популярным.
— Им должно быть стыдно. — Мне мгновенно захотелось оградить его и сделать так, чтобы он не чувствовал себя плохо, так что я беру его подбородок в руки. — Это также и красивое лицо.
Он посмеивается, и меня достигает мягкая вибрация. Наслаждаясь его близостью, его теплом, запахом его тела, я поворачиваюсь в его руках и прячу лицо в его шею, чтобы свет меня не беспокоил, и когда я задремала, то услышала какой-то хруст, и что-то жидкое капнуло на мою щеку.
Я нахмурилась. — Реми.
— Извини. — Он целует место, куда упала капля и слизывает ее, а я стону от непроизвольного желания.
Он игриво кусает мой рот, а его губы на вкус, как яблоко. Я люблю это, и вдруг во мне просыпается голод, и не к яблоку. Я люблю его запах, люблю чувствовать его, его глаза, его касания, я люблю спать с ним, принимать с ним душ, бегать с ним. Я схожу с ума. Схожу с ума от него. Ладно, я собираюсь поспать прежде, чем начну петь. Но вместо этого, я слышу собственный голос.
— Ремингтон… — вопросительно бормочу я, мой голос слабый, но уже хриплый от возбуждения.
Он кладет свой айпод в сторону и проводит рукой по моим изгибам. Он сжимает пальцы вокруг моей талии и привлекает меня к себе, где я могу почувствовать, что он тверд и готов. Я так же готова для него, я родилась готовой.
Он тянется, чтобы поцеловать меня, бормоча «Ммм», вот чего я ждала.
* * *

— Это так волнующе, самые лучшие-и-дорогие места. Либо ты делаешь чертовский минет, либо парень определенно влюблен в тебя, — решает Мелани, когда мы сидим в местах первого ряда по центре Подземелья Чикаго.
— Ну, мы еще не дошли до той части, поскольку остальное все еще является очень захватывающим, понимаешь? — говорю я Мел, но внезапно, только об этом я могу и думать. Предоставить человеку, которого я люблю восхитительный, непревзойдённый минет — это заставит его любить меня вечно.
Брови Мел взлетели вверх. — Ты сейчас хвастаешься мне?
— Нет! Я говорю на полном серьезе — без сарказма — признаюсь своей самой лучшей подруге, что мне очень хочется, сделать своему парню мой первый минет, как только я смогу оторвать свой рот от его вкусных губ.
Случилось невероятное. Кажется, я только что заставила Мелани покраснеть. Она смотрит на меня с красным лицом, как будто я только что призналась ей в оргии. — Боже мой. Что ты сделала с моей подругой? Куда, черт возьми, она делась, пришелец? Брук, ты безумно влюблена в этого парня. С каких это пор ты говоришь со мной об этом?
Внезапно моя улыбка исчезает, а также и мой голос. — Пожалуйста, прекрати говорить слово на «Л», это только заставляет мой желудок сжиматься.
— Любовь. Ты любишь Ремингтона. Ремингтон любит тебя, — издевается Мел.
— Вот, девочка, — с игривой улыбкой я даю ей жевательную резинку, которую украла у Пита. — Положи себе в рот, хорошо? Она сделана из клея, и это сомкнет твой рот. Скажи мне, если заметишь где-то Нору.
— Я увидела ее в три часа.
От неожиданности у меня отошла кровь с лица. — Ты ее видишь?
У меня напряглось тело, когда я ее увидела. Это Нора. Глубоко внутри я надеялась, что это ночной кошмар, и эта девушка с кроваво-красными волосами, бледным лицом, и с тату черного скорпиона является кем-то другим. Но нет.
Это. Нора.
Эта грустная девушка.
И я должна спасти ее от самой себя.
Когда Нора садится через ринг напротив нас, я сжимаю руку Мелани и передаю в ее ладонь клочок бумаги. — Ладно, ты должна передать ей это, очень осторожно, так, чтобы те огромные типы возле нее ничего не заметили.
— Поняла. — Мелани размахивает своими волосами, собранными в конский хвост, и направляется в другую сторону ринга. Нора меня не увидела, но она напрягается, когда замечает Мелани. Мел проходит мимо, и как настоящая легкомысленная кокетка она наталкивается на одного из мужчин, затем наклоняется, чтобы извиниться перед Норой и гладит ее руки, как бы говоря, что все в порядке, и затем она возвращается назад на место возле меня.
Мои внутренности натянулись от напряжения, когда я наблюдаю за Норой. Она смотрит на колени и читает записку. Надежда и волнение вращаются во мне, когда она, кажется, читает ее во второй раз. Значит, она заинтересована?
— Сделано, — говорит Мелани, и когда Нора поднимает голову, она видит меня, ее карие глаза слегка загораются, и я издаю длинный благодарный выдох за то, что, по крайней мере, она не убегает прочь. Когда наши взгляды удерживаются несколько секунд, я улыбаюсь ей, просто для того, чтобы она поняла, что я хочу увидеться с ней «по-дружески». Она улыбается в ответ, слегка, почти неуверенно, и затем отводит свои глаза, когда ведущий начинает говорить. У меня вздымается грудь от еще большей уверенности спасти мою младшую сестренку, и вдруг я не могу дождаться завтра. Я молюсь, чтобы она пришла.
— И сейчааас, дамы и господа…
— Он выходит, — сжимает меня Мелани.
Само понимание того, что он собирается выйти вводит меня в гипер-возбуждение, и когда его имя выкрикивают в толпе, мое сердце набирает бешеную скорость, а моя кожа дрожит.
— … Ремингтон Тэйт, ваш единственный, РАЗРЫВНОЙ!! РАЗРЫВНОЙ!! Поприветствуем РАЗРЫВНОООООЙ!
Он выходит, как солнце после месяцев ночи, и ничто не остановит крики признательности. Он поднимается на ринг и сбрасывает с себя красную накидку, и вот он, в самом центре ринга. Он, как всегда, поворачивается в разные стороны, в то время, как толпа выкрикивает его имя, его мускулистые руки вытянуты, с видными венами, и крики становятся все громче и громче, потому, что людям нравится, как он поворачивается, его мальчишеское лицо и мужское тело, озорной блеск его глаз, который обещает им хорошее шоу. Он останавливается там, где всегда, и его голубые глаза говорят мне, что он знает, что он является бомбой, и что я хочу его, и тут он показывает свои ямочки, чтобы окончательно меня добить. Убить. Меня.
Тот факт, что я знаю, что этот мужчина ночью принадлежит мне, не позволит мне даже вздохнуть.
Но, к счастью, я смогла улыбнуться. Я просто разрываюсь от волнения, и могу только улыбаться ему в ответ со своего места.
Бой начинается, и я вместе с Мелани пускаю слюни, наблюдая за этими руками с тату, где гибко соединяются его плечи и бицепсы, созданы, чтобы нанести удар противнику. Его сила, его ноги, его скорость завораживает меня.
Мелани кричит ему все то, что я хочу ему сказать и даже больше, радуя этим меня. — Убей его, Ремингтон! Да! Да! Обожемой, ты Бог!
Смеясь с настоящей радостью, я обнимаю ее. — О, Мел, — вздыхаю я, а затем озорно шепчу, — Скажи ему, что он горяч.
— Почему бы тебе этого не сделать, маленькая курица? — Она сужает глаза и толкает меня плечом. — Ты, маленькая глупышка, скажи ему!
— Я не могу. Я никогда не смогу кричать в толпе. Как правило, я этого не одобряла, — признаю я, толкая ее плечом в ответ. — И я чувствую, что мой голос будет отвлекать его. Давай! Скажи ему от меня. Скажи ему, что он горяч.
Поднимаясь на ноги, Мелани приставляет руки ко рту и кричит. — Брук считает, что ты самый горячий парень, Реми! Реми, Брук любит тебя, Реми! Каждую твою частичку и каждый твой сантиметр!
— Мелани! — Потрясенная, я закрываю ее рот рукой и опускаю назад на место, но толпа сегодня настолько шумная, что я почти уверена, что он этого не услышал. — Возьми еще одну жвачку, Мел, — говорю я, мрачно глядя на нее. — И дай мне слово, что ты не будешь больше этого говорить снова, Мелани.
— О хорошо, я только скажу ему, что он так горяч и все.
Смеясь, когда я просто киваю, она снова встает и пихает меня в ребра, называя меня «курячий бутерброд», потому что я такая трусливая, и затем она продолжает кричать все те вещи, о которых я думаю, и о чем мне не хватает мужества закричать. Что он так горяч, что он бог, что он сексуальный зверь и так чертовски сексуален, что никто не может устоять…
Клянусь, если бы я только смогла кричать, я бы также закричала, что он мой, что я люблю его, что он мой сексуальный зверь… но я даже не могу подбадривать его среди толпы. И я понимаю, может, мне немного страшно, в конце-то концов. Потому что я никогда никому не отдавала своего сердца, до Ремингтона. И у него есть все возможности, чтобы разбить его так сильно, как он избивает своих противников.

Глава 11
Тайная встреча
Мы должны встретится с Норой в небольшом японском ресторане, расположенном всего в нескольких кварталах от нашего отеля, но я чувствую себя ужасно отвратительно из-за лжи Ремингтону о сегодняшнем вечере.
? Я назначу деловую встречу со мной по поводу денег, ? заверил меня Пит, когда мы встретились в тренажерном зале сегодня утром. ? Я скажу, что вы с Мелани решили прогуляться, и что Райли подвезет вас после обеда, так что Реми может вместе со мной просмотреть его ежемесячные доходы.
Я кивнула в удовлетворении, но признаюсь, что я до сих пор не в восторге от этого. Совсем. Днем меня тошнит, и я вся на нервах, но даже тогда я заставляю свою тайную сторону, насладится тем, как Реми смотрит на меня с боксерского ринга, когда я машу ему у двери тренажерного зала. Я указываю на Мелани, ? которая стоит рядом со мной во всей своей красе в мини-юбке и топе на бретельках, ? и в то время говорю Реми одними губами: ? Иду с Мел гулять.
Он снимает свой шлем для спарринга, чтобы улыбнуться мне, и быстро кивает, его глаза сверкают как всегда, когда он меня замечает, и, кажется, только рука Мел на моем локте удерживает меня от моего скоростного побега на ринг и целования его убийственно красивых ямочек.
Наверху я одеваюсь разумно и удобно в блузку на кнопках и строгие черные брюки.
? Я все еще не понимаю, почему ты не хочешь, чтобы Реми об этом знал, ? говорит Мелани, когда Райли подвозит нас к ресторану.
? Потому что Ремингтон имеет склонность к доминированию.
? Что является очень сексуальным, я проверяла.
? Мел, это не кино. Я не хочу, чтобы он не смог сосредоточится или вляпался в неприятности из-за меня.
Мел фыркает.
? Ты убираешь всю романтику из ваших отношений, Брук.
Я со стоном упираюсь лбом об окно в полном раздражении. ? Мел, мне так плохо от всего этого. Пожалуйста. Люди, которые зарабатывают на жизнь, занимаясь тем, чем он, рассматриваются как смертельное оружие. Им нельзя на законных основаниях драться за пределами ринга, понимаешь?
? Да. Хотя, почему человек не может драться с голыми кулаками на улице в то время, как другие легально разгуливают с оружием, этого я не пойму. Мне действительно стоит пожаловаться сенатору.
? Хорошо, дамы, если вы отставите отправку письма в Конгресс на потом, мы приехали.
Мелани смотрит на Райли, открывающем заднюю дверь, а он наблюдает за ней в ответ, когда она выходит. Я понятия не имею, что с ними такое. Мелани, как правило, милая со всеми, и Райли обычно непринужденный и веселый.
? Спасибо, Райли, я скоро вернусь, ? говорю я ему.
? Черта с два, я иду с вами.
? Мы в тебе не нуждаемся, ? говорит Мелани, стреляя в него высокомерным взглядом с высоко поднятым носом, — мы с Бруки отлично справлялись двадцать четыре года без твоей помощи.
? Я делаю это для Ремингтона, ? сухо говорит Райли.
К счастью, они перестают спорить, когда мы входим в ресторан.
Ощущая тихую атмосферу, пройдясь одним взглядом, я замечаю облезлые зеленые стены, на которых расположены разные обрамленные картины тарелок с сырой рыбой. Затем я провожу взглядом вдоль десятка черных деревянных столов и замечаю, что все они свободны, кроме одного.
К моему удивлению, единственными людьми здесь, кроме нас трех, стоящих возле двери, являются обеспокоенный на вид японец, который ничего не делает, а просто наблюдает за нами из-за суши-бара; Нора, неподвижно сидящая за маленьким круглым столом в дальнем углу; три высоких, мускулистых мужчины, в которых я узнаю тех самых придурков, кому я надавала по голове в клубе; и, конечно, огромный неприятный Скорпион, сейчас направляющейся к нам, как будто он чертов хозяин вечера.
Я не знаю, подергал ли он за ниточки менеджеров ресторана, или он освободил помещение запугиванием или Бенджамином Франклином (долларами), но затем, кто в здравом уме захочет обедать с такими типами, вроде их?
Ну. Видимо моя сестра.
Нора всегда была самой романтичной из нас, всегда хотела «спасти» каких-то кота, собаку, крысу или парня. У меня никогда не было романтического волнения, которое она, казалось, так решалась испытывать, пока я не встретила Ремингтона, конечно.
Не буду отрицать того, что я возьму все, что этот парень преподнесет мне.
Теперь я вижу, как Скорпион подошел к нам, и его огромное мускулистое тело, и на миг я моментально пожалела, что Реми не знает, что я здесь.
Внутри меня прорастает зернышко страха.
Страх не только от этих людей, но и от того, что сделает Реми, когда узнает, что я вообще была здесь с ними. Для меня так в новинку быть в отношениях. Я даже не знаю, что он сделает ради меня. Но я знаю, что сделаю что угодно ради него. В том числе удостоверюсь, чтобы он по-прежнему не знал о моей встрече с Норой.
Я только надеюсь, что не пожалею, втягивая в это Пита и Райли.
Нервничая, я задерживаю дыхание, когда Скорпион останавливается в шаге от нас, его глаза зеленые и неприятные. От этого, в сочетании с запахом рыбы, исходящего от бара, меня начинает слегка тошнить. Все, что можно увидеть на его отвратительном лице ? это черная татуировка. Я не понимаю, зачем кому-то нужно такое животное на лице. Это 3D-татуировка, и скорпион, кажется, ползет вверх к его глазам.
? Что ж, разве это не маленькая шлюха. ? Он бросает словами, как камнями в меня, затем насмешливо смотрит за моим плечом. ? Где Разрывной? Опять прячется за твоей юбкой?
Во мне бушует беспомощный гнев, заставляя мое горло стянуться от моих слов.
? У него были дела поважнее.
Он пристально смотрит на меня, затем на Мелани и Райли.
? Только ты, ? говорит он, указывая на меня пальцем, ? можешь пройти.
Я начинаю проходить, но он останавливает меня рукой, и кровь приливает к лицу, он, как будто в нетерпеливом ожидании. ? Сначала, ты должна поцеловать скорпиона. ? Подло сверкая глазами, он указывает на отвратительного черного скорпиона на своей щеке, его зубы блестят, весь его рот внутри покрыт алмазами.
Его требование проводит в ужас и настоящий шок все мои внутренности, и я сжимаю губы в ответ, когда мой взгляд падает через его плечо, вдоль маленького ресторана, к угловому столику, где сидит Нора. Я встречаю медового цвета взгляд моей сестры, и на меня обрушивается отчаяние от пустоты в ее глазах.
Как я могу позволить ей делать это с собой? Я не могу.
Я просто.
Не могу.
Скорпион хочет повеселится, унизив меня. Он хочет показать мне, что сегодня он во власти. Но он не сможет унизить меня, если я не покажу, какое отвращение я чувствую от его требования.
Сильно пытаясь убедить себя, что это ничего не значит, я делаю ложно устойчивый шаг вперед. Но все мое тело напрягается от того, что я собираюсь сделать, и на моей коже вспыхивает ужасное смущение.
? Брук, ? предостерегающе говорит Райли, что также звучит, как просьба.
Но если я не поцелую эту дурацкую татуировку, то потеряю Нору, или рискну втянуть Ремингтона разбираться с этими неудачниками, и я просто не могу этого допустить.
Взгляд этого ужасного человека чувствуется, как змея, скользящая по мне, когда он смотрит, как я приближаюсь, но все, на чем я могу сосредоточиться, это моя сестра за столом позади него. Я делаю глубокий вдох, запрещая себе дрожать.
Когда я делаю последний шаг, внезапно его условие кажется мне таким же невозможным, как и если бы он сказал мне взобраться на гору Эверест и выкопать яму глубиной до подножья. Мой желудок скручивается в знак протеста, и я опасно близка к рвоте при виде черного ползущего насекомого с близкого расстояния.
Он воняет рыбой и настоящим жалким кретином.
Хотелось бы мне иметь смелость попытаться выбить из него дерьмо.
Вдруг в моей голове проносится яркое воспоминание того, как мой папа смотрел шоу под названием «Фактор страха», где люди делали разные неприятные вещи, такие как залезть в коробку с живыми змеями и скорпионами. Если люди могут делать это за деньги, я, конечно, сделаю это для моей сестры.
Оттолкнув свою гордость в сторону, и собрав всю свою решимость, я заставляю себя вытянуть губы так сильно, что они напоминают скалы, когда я встаю на цыпочки. Тошнота поднимается к моей груди еще даже до касания.
? Посмотрите на это, чертова шлюха Ремингтона целует Скорпиона. ? Его головорезы презрительно выплевывают слова, и от унижения от этих слов мне так сильно хочется убежать и спрятаться, как никогда. Чувствуя отвращение к себе, я быстро глотаю воздух и стаю обратно на ноги.
? Вот. Сделано, ? говорю я, ненавидя то, как мой голос дрожит.
Звучит его глубокий, мрачный, и ужасный смех, когда он обращается к своим громилам.
? Разве она поцеловала меня? Разве сучка Разрывного на самом деле поцеловала Скорпиона? Я так не думаю. ? Его круглые зелено-желтые глаза возвращаются ко мне, и в сочетании с этим блеском, я не чувствую сейчас себя очень сильной. ? Я не почувствовал твоего поцелуя. Сейчас ты оближешь это. ? Он опять излучает мне своей алмазной решеткой.
От ужаса у меня округлились глаза, и моя решимость встречи с сестрой горестно колеблется при мысли лизать какую-нибудь часть этого человека. Обожемой, я так хочу убежать отсюда, я уже чувствую, как мои вены расширяются, качая кровь в мышцы, готовясь бежать. Бежать к машине, назад к моему Реми.
Райли хватает меня, его лицо обеспокоенное.
? Брук, ? говорит он в предостережении. Это возвращает меня к тому, зачем я здесь, и я быстро вырываюсь и опять стою лицом к Скорпиону.
Как я могу уйти? Как иначе я смогу поговорить с Норой о том, в какое дерьмо она влипла? От одной только мысли о ней в объятьях этого слизняка мне становится противно. Как я могу видеть ее с этим извращенцем и ничего не делать, чтобы помочь ей? Сглотнув болезненную сухость в горле, я поднимаю лицо с ложной храбростью, отчаянно пытаясь делать что-нибудь, кроме облизывания этого ужаса на отвратительной щеке этого мужчины.
? Я поцелую это, даю слово.
Фактор Страха.
Ты можешь сделать это ради Норы.
Если ты смогла пробежать сто метров за 10,52 секунды, значит, ты сможешь поцеловать тупой талисман на коже этого неудачника!
В его глазах таится зло, когда он задумчиво изучает меня, затем насмешливо говорит ко мне сверху вниз.
? Если ты не собираешься лизать это, тогда тебе придется задержаться на этом хотя бы пять секунд, хм? Сучка Реми? Давай. Поцелуй скорпиона. ? Он тычет в скорпиона, и мой желудок охватывают судороги, когда я очень стараюсь придать своему лицу пустое выражение и показать Человеку Насекомому, как я равнодушна к его отвратительному требованию.
Сделав глубокий вдох, я запрещаю своим коленям дрожать, когда я встаю на цыпочки, вытянув губы, и зажмурив глаза. Отвращение и ярость охватывают мои внутренности, когда мои губы прикасаются к его сухой разрисованной кожи. Удерживая контакт, я чувствую себя отравленной внутри, когда это длится пять секунд, в моем сердце нарастает злость. Оскорбленное, скрученное в полном и абсолютном смущении. Мои ноги дрогнули, когда проходит еще одна секунда, и мой организм парализован в этом мучении, где каждая унция (единица веса; = 28,3 г) моего тела отталкивается от этой Гнили и только сила воли удерживает меня на пальцах.
Это самые длинные пять секунд в моей жизни. Когда мое оскорбление выходит за рамки унижения, злость выходит за рамки понимания, и я чувствую себя так же плохо, как тогда, когда увидела видео моего падения на YouTube.
? Ладно, ? С широкой отвратительной улыбкой, когда я отступила, удивляясь земле под ногами, он вытягивает свою огромную руку в сторону Норы, и я, шатаясь от ненависти к себе, держу спину ровно, поворачиваю голову к Норе, борясь с желанием пойти на кухню и вычистить свой рот. Он чувствуется грязным и дешевым. Нет, не так. Я. Я чувствую себя грязно и дешево, и от мысли поцеловать моего прекрасного Реми этим самым ртом, на глаза наворачиваются слезы, и сжимается горло.
Я чувствую себя полностью истощенной, когда прохожу к столику сестры. Вокруг нас свободные столы с поднятыми стульями, кроме нашего маленького столика с электрической свечой по центру и с палочками на четырех.
? Нора. ? Мой голос обманчиво мягкий, но внутри у меня масса противоречивых эмоций, даже обида на мою сестру за то, что она сидела здесь и наблюдала за тем, как я должна была поцеловать тату ее мерзкого парня. Но увидев безжизненное выражение ее лица, я просто осознаю, что девушка напротив меня, стройная и хрупкая, бледная на самом деле не счастлива, это не моя сестра.
Достигнув ее руки на столе, я опечаливаюсь тем, что она не позволяет мне держать ее, и вместо этого она засовывает ее под стол, слегка шмыгая носом. Мгновение мы смотрим, друг на друга в тишине, и мне кажется, что вид черного скорпиона, ползущего в глаз моей сестры ? это наиболее тревожная вещь, что я когда-либо видела в жизни.
? Ты не должна находиться здесь, Брук, ? говорит она, не сводя глаз с мужчины, Райли и Мелани, тихо поджидающих у двери. Когда наши глаза опять встречаются, я потрясена от враждебности в ее взгляде, открыто направленной на меня.
Внезапная злость охватывает меня тоже, и я сузила глаза.
? Мама хочет узнать, понравились ли тебе крокодилы в Австралии, Нора. Ей понравилась открытка, которую ты прислала, и она не может дождаться увидеть, куда еще ты направилась. Ну? Как тебе крокодилы, сестренка?
Ее голос пропитан горечью, когда она отвечает.
? Очевидно, я не знаю. ? Она вытирает тыльной стороной ладони нос и смотрит в сторону, хмурясь от упоминания о маме.
? Нора… ? Понизив голос, я указываю на пустой японский ресторан, включая Скорпиона и трех громил, которые наблюдают за нами из суши-бара. ? Это то, чего ты честно желаешь для себя? У тебя вся жизнь впереди.
? И я хочу прожить ее собственным путем, Брук.
В ее голосе слышится защитительный тон, и я стараюсь не звучать агрессивно.
? Но почему здесь, Нора? Почему? Мама и папа были бы убиты горем, если бы узнали, во что ты впуталась.
? Я хотя бы уберегла их от правды! ? отрезала она, и это первая искорка жизни, которую я реально увидела в ее золотых глазах.
? Но зачем тебе делать это с ними? Зачем бросать колледж из-за этого?
? Потому что я устала от их сравнения меня с тобой. ? Пристально смотрит она, и затем говорит таким насмешливым голосом, что напоминает нашу мать, когда она жалуется. ? «Почему ты не делаешь это, как Брук?» «Почему бы тебе не заняться чем-то значимым в жизни, как Брук?» Они просто хотят, чтобы я была похожа на тебя! А я не хочу. Какой в этом смысл? Взрослея, ты пропустила все самое интересное, пытаясь, стать золотым медалистом, и теперь ты не только не Олимпийский претендент, тебе даже нельзя больше заниматься бегом.
? Я больше не могу заниматься бегом, но я все еще могу надрать тебе задницу прямо сейчас, ? сердито говорю я, чувствуя боль от тех слов, что она мне сказала.
? Ну и что? ? продолжает она. ? Ты была самым лучшим атлетом в колледже. Все только и говорили о том, какой талантливой ты была, и как ты собиралась использовать это. Это все, что ты делала, и о чем ты говорила, а теперь посмотри на себя! Ты даже не можешь заниматься тем, что так любила и в конечном итоге закончишь, как мама и папа, будешь жить в прошлом, со своими глупыми старыми медалями, которые до сих пор висят в твоей спальне!
? К твоему сведению, именно сейчас я намного счастливее, чем когда-либо была, Нора! Если бы ты была хоть немного внимательнее, ты бы поняла, что моя жизнь продолжается, и в таких местах, в которых я даже не представляла себе побывать. Ты хочешь быть независимой? Мы поняли это. Вперед! Только будь независимой самостоятельно, а не с каким-то мужчиной, который заставляет меня лизать его грязную татуировку, чтобы увидеться со своей сестрой!
? Мне нравится, что он защищает меня, ? выпаливает она. ? Он борется за меня.
? Борись сама за себя, Нора. Я обещаю, это предоставит тебе намного больше удовольствия.
Нора сердито шмыгает носом, и проводит по нему рукой, глядя на свечу, между нами возникает тишина. Я еще раз нарушаю ее своим голосом.
? Нора, ты принимаешь кокаин?
Моя сестра, кажется, отказывается отвечать и не реагирует, что лишь удваивает мое беспокойство и разочарование.
? Возвращайся домой, Нора. Пожалуйста, ? умоляю я шепотом так, чтобы только она могла услышать.
Она дотрагивается пальцем к своему носу, затем поднимает свой взгляд на меня, продолжая вытираться. Всхлипывая.
? Ради чего мне возвращаться домой? Чтобы стать человеком, потерявшим свои возможности в двадцать два, как ты?
? Лучше потерять свои возможности, чем вообще ничего не достичь. Что ты сейчас творишь? Разве ты не хочешь закончить колледж?
? Нет, это то, чего хотела ты, Брук. А я хочу весело проводить время.
? Серьезно? И тебе было очень весело? Потому что я больше даже не вижу признаков улыбки на твоем лице. Тебе может, не понравится тот факт, что я не смогла достичь своей мечты, как хотела, но меня это больше не волнует. Оказывается, мне нравится, куда меня занесло, Нора. Я этого не планировала, правда, но у меня случилось столько других событий. Лучших событий. У меня отличная работа, я работаю с восхитительными людьми, и у меня завязались первые отношения в моей жизни.
? С Разрывным? ? с иронией говорит она. ? Разрывной не завязывает отношений, сестренка. Женщины везде бросаются на него. Он обходится с ними, как со своими противниками, трахает всех их, едва спрашивая об имени. Я видела его до того, как ты сюда попала. Не забывай, я нахожусь в этом окружении дольше. Однажды его взгляд упадет на кого-то другого, и ты также станешь его бывшей девушкой!
? А твой дорогой Скорпион будет хотеть тебя всю вечность, тоже? Нора, мужчина, с которым ты связалась, не выглядит верным, ? шиплю я, взглянув на него через плечо. Он улыбается дьявольской улыбкой, как будто он слышит каждое слово, и вдруг меня поглощает тяга к своему мужчине, чтобы он встретился на ринге с этим придурком и убил его. И у меня нет сомнений, что Реми так сделает. Набьет его до полусмерти. Может тогда Нора оставит этого сосунка.
? Бенни добр ко мне, ? объясняет Нора, слегка пожимая плечами. ? Он заботится обо мне. Он дает мне то, что мне нужно.
? Ты имеешь в виду кокс? ? резко говорю я в чистой ярости.
Она морщится, и я сразу жалею, что опять заставила ее занять оборонную позицию.
Между нами возникает напряженная тишина, и я сжимаю руки у себя на коленях, пока мои ногти не впиваются в ладони. Таким образом я пытаюсь успокоиться и продолжаю осторожно уговаривать ее.
? Пожалуйста, Нора. Ты заслуживаешь гораздо большего.
? Время вышло! ? Издается предупреждающий громкий хлопок, и Нора вздрагивает, что только подтверждает мои подозрения. Она не хочет возвращаться домой, но она также и не хочет находиться здесь. Она думает, что ей некуда деться, и она не может уйти потому, что приняла так много кокаина, что я не могу себе даже представить. Черт.
? Если не хочешь снова поцеловать скорпиона, попрощайся с ней сейчас. ? Скорпион грозно стоит с моей стороны, его глаза блестят тем змеиным желто-зеленым цветом, который говорит мне, как бы ему хотелось снова унизить меня.
Нора встает, и сквозь меня проходит паника, что возможно, я ее больше не увижу. Я вскакиваю на ноги, испытывая гамму непонятных эмоций. Я хочу обнять свою сестру и сказать ей, что все будет хорошо, и в то же время мне хочется ударить ее за то, что она такая упрямая и глупая.
Вместо этого, я обхожу стол, чтобы обнять ее, не обращая внимания на то, как она становится более ожесточённой. Я направляю губы к ее уху и говорю нежным, как хлопок тоном.
? Пожалуйста, позволь мне забрать тебя в Сиэтл. В конце боя в Нью-Йорке, встретимся в дамской комнате, у меня будут два билета домой. Ты не должна здесь оставаться, но тебе нужно время, чтобы подумать об этом. Пожалуйста. ? Отстраняясь, я многозначительно смотрю на ее лицо.
В ее выражении мелькает тень тревоги, затем она кивает, шмыгая носом, и оборачивается, чтобы уйти. Вид ее удаляющейся спины, направляющейся к черному входу заставляет меня чувствовать себя так, как будто я только что потеряла что-то очень дорогое для меня.
Мой желудок замирает, и я чувствую на себе круглые зеленые глаза Скорпиона, когда направляюсь к Райли с Мелани и ухожу. И я не могу избавиться от ощущения полной и абсолютной грязи в себе.
? У кого-нибудь есть жидкость для полоскания рта с собой? Мне кажется, у меня будет сыпь, ? спрашиваю я, когда Райли везет нас в Эскаладе назад.
Мел задумчиво хмурится.
? Не могу понять, почему ты чувствуешь себя настолько отвратительно, здесь же нет ничего страшного. Я имею в виду, что я целовала более грубых мужчин в более неприличные места тела, понимаешь? В том, что сделала ты, нет большой проблемы.
? Это чертовски большая проблема! ? Кричит Райли за рулем. ? Брук, не хочу тебя огорчать, но Ремингтон все узнает об этом, и тогда он станет очень, ОЧЕНЬ ТЕМНЫМ!
У меня сжимается желудок, и я качаю головой, изо всех сил стараясь быть спокойной. Я совершенно не хочу вспоминать о том, как я целовала эту отвратительную татуировку. Никогда.
? Он не узнает, если ты ему не скажешь, Райли. Почему бы нам не расслабится?
? О чем он говорит? ? спрашивает Мел в недоумении. ? Что значит «темный»?
? Эти люди сделают так, чтобы он узнал, Би. И это будет больно, ? утверждает Райли.
Я нахмурила лицо, раздумывая, намеревались ли они это сделать, когда я приехала. Было ли это все спланировано, чтобы узнал Реми? Качая головой, я смотрю в осуждающие светлые глаза Райли в зеркале заднего вида.
? А чего ты от меня ожидал, Райли? У меня нет таких кулаков, как у этого ублюдка, и я должна использовать другие средства, чтобы получить то, чего хочу. А я хочу освободить свою бедную сестру от этого дерьма!
? Иисус, дай Бог, чтобы она того стоила.
? Она стоит, Райли. Стоит. Она появится после финального боя в Нью-Йорке. Она моя сестра. Я готова поцеловать тротуар и лизнуть унитаз, лишь бы с ней было все в порядке, ты должен понять!
? Это так отвратительно, Брук, ? визжит Мел, смеясь.
? Рем мне как брат, Би. Это будет… ? Райли качает головой и, кажется, направляет всю свою злость на свои волосы, взлохмачивая их пальцами. ? Давай просто будем надеяться, что он не узнает о том, что ты… ? Он снова качает головой, зажав волосы другой рукой. ? Он много сделал для меня. Для моей семьи, когда мои родители заболели. Реми хороший. Охренительный. Человек. Он не заслуживает…
? Райли, я люблю его. ? Слова просто вырываются из меня из-за той боли и разочарования, что я поцеловала его врага. ? Ты действительно веришь в то, что я намерена причинить ему боль? Я не хочу ввязывать его в это, потому что я люблю его. Разве ты не видишь? Я не хочу, чтобы он становился темным из-за меня. Боже!
Райли останавливается на красный свет светофора, и снова смотрит в мои глаза через зеркало заднего вида. Поджав губы, он кивает.
? Я понял это, Би.
Я мгновенно почувствовала себя открытой и уязвимой. Я заерзала на сидении.
? Пожалуйста, не говори ему. Не только о сегодняшней неудаче. О другом тоже.
Он молча кивает, и когда мы направляемся к нашему номеру, я добавляю, ? Райли, спасибо, что пошел с нами. ? Он кивает, и когда он уходит, игнорируя Мелани, она глазами кидает в его сторону кучу невидимых ножей.
? Этот парень действует мне на нервы.
? Думаю, ты также действуешь на его.
? Думаешь? ? Она хмурится на меня, затем ее глаза расширяются в недоверии. ? Ты имеешь в виду, что я ему не нравлюсь?
Со стоном от ее тупости, я толкаю ее в его сторону. ? Мел, просто иди и займись им.
? Он мне даже не нравится, ? утверждает она, но я уже развернулась к лифту, чтобы подняться в номер. Я открываю дверь комнаты с диким ожиданием увидеть его.
Он сидит за столом с открытым ноутбуком с наушниками в ушах. Он поднимает голову, когда я подхожу, и когда его мужественное красивое лицо с этими душераздирающими глазами смотрит на меня, мои внутренности бросает в дрожь, и я не могу ее унять.
Его колючие черные волосы отблескивают в мягком освещении номера, в этих удобных тренировочных брюках и облегающей футболке он излучает чистую грубую мужественность. От вида, как у него открывается рот, внутри меня зарождается сильный голод, и мне становится просто физически больно от желания почувствовать этот рот на мне. Его руки на мне. Его голос, который говорит, что все будет хорошо. Потому что с каждой проходящей секундой, я ненавижу себя все больше и больше за то, что я сделала.
Но Реми защитил меня от своих поклонников, и я бы хотела тоже его защитить от этого. От чего угодно. Особенно от Скорпиона. И я уберегу его так, чтобы единственным местом, где он должен с ним столкнуться, был ринг, где я с удовольствием буду наблюдать за тем, как он заставит того ублюдка желать смерти.
Чуть не разрываясь от всех своих эмоций, я запрыгиваю к нему на колени, затем снимаю его наушники и на миг надеваю их себе, чтобы послушать, что он слушал. Сумасшедшая дикая рок-песня стучит в моих ушах, и я хмурюсь в замешательстве.
Он наблюдает за мной своими потемневшими голубыми глазами. Приспуская веки, он наклоняется, чтобы поцеловать мой нос. Удерживая мой подбородок, он чувственно проводит пальцем по моему рту. У меня в желудке все переворачивается, и я боюсь, что Реми реально может увидеть мой страх и отвращение к себе, которые я затаптываю внутри.
Отбрасывая наушники на стол, я быстро встаю на ноги и спешу в ванную. Чувствуя в себе какую-то измену, я чищу зубы и добавляю полный рот ополаскивателя. Едва я выхожу из ванной комнаты, как вдруг мне нужно вернуться и повторить это еще раз. У меня такое ужасное ощущение на коже. Клянусь, что кажется, будто по щеке ползал живой скорпион, и это ощущение мучает меня.
Наконец я выхожу. Мой рот мятный и свежий, и даже губы онемели от чистоты.
Реми отставил наушники в сторону. Все его внимание направлено на меня, он приподнимает брови, наблюдая, как я возвращаюсь. Он кажется сбитым с толку и слегка подозрительным.
Его вид заставляет меня заволноваться, и боюсь, что в любую секунду я потеряю самообладание. Ненавижу чувство, будто я его больше не заслуживаю, даже, когда все чего я хочу ? это держать его в безопасности и в стороне.
В своей жизни я никогда ни о ком не хотела так заботиться, как хочу любить и заботиться о нем.
У меня встает болезненный ком в горле.
? Реми, ? неразборчиво говорю я, мое сердце колотится потому, что не знаю, как я справлюсь, если он спросит меня о сегодняшнем дне. ? Подержишь меня немного?
Я отчаянно хочу побыть в своем особенном месте ? в его руках ? месте, которое мне подходит, как ничто другое. Он всегда делает идеальный уголок для меня, поглощающий меня, как гнездо, теплее чего-угодно. Я настолько сильно этого хочу, до боли в груди.
Я жду, немного покачиваясь. Думаю, он замечает это и смягчается.
? Иди сюда, ? мягко говорит он, смещая свой стул назад, он протягивает свою руку, и я нетерпеливо прижимаюсь к нему, меня охватывают его мужские объятия. Он усмехается, когда я пытаясь стать к нему еще ближе. И я веду себя такой нуждающейся, но кажется, его это радует, так как у него появляются ямочки.
? Ты соскучилась по мне? ? У него оживились глаза, когда он берет мое лицо в свои руки так, что я чувствую все его мозоли на своих щеках, и утешительное ощущение того, что только Реми может возбудить меня.
? Да, ? задыхаюсь я.
Он придвигает меня ближе, приятно прижимает меня к своей груди и опускает свои губы к моим. Наши губы сначала нежно касаются, затем поцелуй углубляется и, когда он открывает их, мягкое дыхание овладевает моим ртом. Его язык заставляет дрожь желания проноситься сквозь меня.
Его пальцы двигаются по моей груди, когда он проходит ртом по моему подбородку и опускает нос возле моего уха, вдыхая мой запах. Я тихо стону от удовольствия, в голове стучит кровь, оживленно поступившая от сердца. ? Реми… ? умоляю я, хватая его футболку и поднимая ее вверх.
Он хватает ткань в кулак и сильным рывком снимает ее через голову, и мои руки быстро скользят по его груди, а я целую каждую доступную часть.
? Я так скучала по тебе, ? я задыхаюсь от возбуждения, целуя его ключицу, его скулу. Хватая его волосы, я прижимаюсь лицом к его шее, делаю все, чтобы стать ближе к этому мужчине.
Он охватывает меня в объятиях и гладит меня по спине, затем поднимает мое лицо и шепчет, ? Я тоже по тебе скучал, ? целуя меня в губы, затем в кончик носа, и в лоб.
Я дрожу от его признания. ? Но я скучала по твоему голосу. По твоим рукам. По твоему рту… по тому, чтобы быть с тобой… наблюдать за тобой… пахнуть тобой… ? я замираю. Он так хорошо пахнет, как всегда чистый и мужественный. Я более отчаянно льну к его губам.
Он отвечает на мой поцелуй, сначала медленно, затем более напористо, расстегивая мою рубашку и раздевая меня быстрыми руками.
Я знаю, что он не выражается словесно, как я, но я чувствую его жгучую потребность, когда он хватает меня за бедра и сажает к себе на колени, как будто ему нужно быть внутри меня так, как я нуждаюсь, чтобы он наполнил меня. Я обнаженная, а он все еще в спортивных штанах, но я умираю от любви и необходимости выразить ему себя физически.
Все мое тело сжимается, когда его эрекция располагается и пульсирует между моих бедер, и во мне бушует дикая потребность дать ему то, что я никогда не давала ни одному мужчине.
Неудержимо дрожа, я проскальзываю между его сильных ног, в то время, как он снимает свои штаны, приспустив их почти к бедрам. Я вижу его звездную татуировку, затем появляется его эрекция, и в этот момент я стаю коленями на ковер, мои пальцы и руки покрывают все его тепло, его твердость, его тяжелые яички, заголенные для меня.
? Я хочу поцеловать тебя здесь… ? Мой голос дрожит от желания, когда я смотрю на его возбужденное лицо глазами, которые я едва ли держу открытыми от жажды, ? Я хочу утонуть в тебе, Ремингтон. Я хочу ощутить твой вкус… в себе…
Издается горловой звук абсолютного удовольствия голодного мужчины, когда я беру его в рот, своими пальцами он убирает мои волосы. Он покачивает бедрами, медленно приближаясь к моему рту, осторожно давая мне то, чего я просила, и, принимая то, что я отчаянно хочу дать.
Мое влажное влагалище пылает от каждой отведанной капли спермы, и я так опьянена от этого мужчины, я не могу перестать наслаждаться грубым взглядом на его лице, когда я двигаю языком вдоль всей его твердой длины.
Он также на пределе, как и я, когда я действую зубами, посасываю его кончик, затем беру его глубоко к горлу пока не приходится подавить в себе рвотный рефлекс, и мне все еще мало, мне никогда не будет достаточно этого мужчины. И когда он бесконтрольно вливается в мой рот, держа мои волосы в кулаке, и его мышцы натягиваются от оргазма, я вдруг замечаю, что его глаза чуть менее синие, когда он смотрит на меня.
Он определенно быстрый.
Супер. Совершенно. Быстрый.
С медицинской точки зрения, Пит говорит, что это называется «маниакальный».
И он предполагает, что это случилось из-за ночи, когда я пошла с Мелани и Райли, во время их встречи по поводу доходов. Реми, по всей видимости, задал только три вопроса Питу, и ни один из них не имел никакого отношения к деньгам, о которых объяснял тот.
«В какое время она сказала, что вернется?»
«Ты уверен, что Райли привезет ее?»
«Какого черта они так долго?»
Пит говорит, он закрыл тему о деньгах и отправил Ремингтона в свою комнату, как только Райли написал, что мы на пути назад. И именно тогда я обнаружила его, как он слушал самую громкую рок-песню в моей жизни с мрачным, задумчивым выражением лица. Неужели он думал, что я не вернусь?
И является ли это тем, чем он занимается, когда внутри у него все переворачивается? Слушает хард-рок?
Я не знаю. Я знаю только то, что у нас было четыре раза той ночью, как будто ему нужно было утвердитбся на мне еще больше. И сейчас из Реми полностью исчезли признаки злобы, но, кажется, будто он принял Red Bull 24/7.
Он как будто полностью заряжен.
Его обычная самоуверенность в десятой степени.
Сегодня утром он нападает на меня в постели, как лев.
? Ты выглядишь особенно хорошо, Брук Дюма. Хорошая, и теплая, и влажная, и я бы не отказался от тебя на блюдце для завтрака. ? Он проделывает языком влажную линию между моей груди, затем облизывает мою ключицу так, как всегда делает мой лев. ? Все, чего не хватает, это вишенки сверху, но я уверен, что у нас найдется парочка.
Я таю от озорства в его глазах, когда он показывает в руке вишню, и я понимаю, что он наверняка принес ее из кухни ночью, и ждал момента, когда я проснусь, чтобы набросится на меня.
Господи, он действительно хищник.
Сонно застонав, я переворачиваюсь на спину и смотрю на его останавливающее-сердце красивое лицо. Щетина. Темные мерцающие глаза. Улыбка с ямочками.
Боже, я обречена.
? Кто твой мужчина? ? хрипло спрашивает он, целуя меня, и потирая вишней клитор. ? Кто твой мужчина, детка?
? Ты, ? стону я.
? Кого ты любишь?
Мои ноги сотрясаются от того, как он мучает мой клитор вишней и в то же время проникает внутрь одним длинным пальцем, а я с изумлением смотрю в его глаза. Я вижу маленькие крупинки синего в их таинственных глубинах, и о, я отчаянно хочу сказать ему, «Тебя, я всегда любила только тебя», но не могу. Не так, не тогда, когда он может не вспомнить.
? Ты сводишь меня с ума, Реми, ? шепчу я, и нагло хватаю его член и с нетерпением направляю его к себе так, чтобы он смог заполнить меня, и сделать так, чтобы на мне был его запах снова.
* * *

Всю неделю он проводит на высоком режиме обслуживания, и я едва в состоянии угнаться за ним, но я действительно люблю это. Я нахожусь в состоянии эйфории вместе с ним. Его улыбки сияют. Теперь во время тренировок ему нужно делать перерывы на секс. Он не может видеть меня, не желая трахнуть меня. Когда я иду работать над его растяжкой, он хочет меня от одного моего касания к нему.
Теперь я замечаю, когда он темный, его глаза на самом деле не черные, но действительно темно-синие, с серыми и синими крапинками. Но его настроение… так или иначе, является мрачным. Не всегда, но порой да. Он либо бодрый в вышей степени, либо просто невыносим. Иногда его ничего не радует. Диана кормит его дерьмом. Тренер недостаточно сильно его тренирует. А я слишком много смотрю на Пита. Ради Бога.
И как бы нелепо это не звучало, но это становится большой проблемой для Реми, и сейчас кажется, что его энергия и выносливость поглощает весь мой день, а я просто стараюсь не отставать.
? Ради кого все эти люди здесь? ? спрашиваю я, когда мы приземляемся в Нью-Йорке и обнаруживаем толпу зрителей, что выстроились в очередь возле FBO[5], где он расположил свой реактивный самолёт, и их едва сдерживают желтые ленты и охрана аэропорта.
? Ради меня, кого же еще, ? заявляет он.
Он звучит так нахально, что даже Пит, хмыкает и говорит, ? Хватит, Реми.
Он заманчиво хватает меня к себе.
? Иди сюда, детка. Я хочу, чтобы эти ребята знали, что ты со мной. ? Огромные руки хватают мои ягодицы, когда вспышки прекращаются.
? Ремингтон!
Он смеется и заводит меня в лимузин Хаммер, прежде чем все остальные заберутся внутрь, он прижимает меня к себе, и целует меня так, как будто это наша последняя ночь в живых, его голод дикий и высвобожденный.
? Я хочу увезти тебя куда-то сегодня, ? говорит он хрипло в мой рот. ? Поехали в Париж.
? Почему Париж?
? А почему бы и нет, черт возьми?
? Потому что у тебя бой через три дня! ? Мне становится смешно, когда он такой. Я хватаю его и целую в ответ, глубоко и быстро, пока никто не зашел, и шепчу, ? Идем куда угодно, где есть кровать.
? Давай сделаем это во время поездки.
? Ремингтон!
? Сделаем это в лифте, ? настаивает он.
Смеясь, я погрозила указательным пальцем на своего большого, плохого, непослушного мальчика.
? Я никогда не буду делать этого в лифте, так что тебе придется найти для этого кого-то другого.
? Я хочу тебя. В лифте.
? И я хочу тебя. В постели. Как нормальные люди.
Его взгляд опускается ниже моей талии, и его выражение сменяется с игривого улыбающегося секс-бога в темного, жаждущего секс-бога.
? Я хочу тебя в этих брюках, что на тебе.
Чувствуя тепло и желание, я киваю, ухмыляюсь, и переплетаю свои пальцы с его, целуя каждый ушиб на его костяшках пальцев.
Он с любопытством наклоняет голову, и его ямочки медленно исчезают. Похоже, что ему никогда не придавали таких знаков внимания, до меня. Вдруг от этого мне захотелось дать ему больше.
Так я и делаю.
Приближаясь ближе к нему, я беру в руки его подбородок и целую его жесткую щеку, запускаю руки в его волосы, наблюдая за тем, как его взгляд становится тяжелым от желания и чего-то еще. Чего-то, что заставляет его глаза выглядеть загадочно темными и чистыми.
Двери машины открываются.
Тренер сидит спереди лимузина, а Пит, Райли и Диана сидят на сидениях напротив нас. Реми сжимает мои пальцы, когда я пытаюсь ослабить, ? этим жестом он говорит мне не делать этого, ? затем он сползает на край своего сидения, и опускает свои большие плечи, как будто пытаясь, стать менее громоздким. Когда это оказывается невозможным из-за его роста и мышц, он хватает меня ближе к себе и устанавливает свою голову на моей груди, мягко ворча и затем вздыхая.
От удивления я не двигаюсь.
Пит поднимает бровь, наблюдая за тем, как Ремингтон еще крепче охватывает руками мои бедра, и привлекает меня ближе к себе, пока его голова не лежит идеально на моей груди. Он снова ворчит и вздыхает. У Райли поднялись брови. Диана ласково улыбается, как будто она просто таяла.
А я не только таю. Я становлюсь под ним жидкостью.
Мои родители, тренер и учитель, замечательные люди, но они не сторонники объятий и поцелуев как, например, моя подруга Мелани, которая была засыпана любовью, и теперь она распространяет это по всему миру, как будто это ее долг. Но то, как Ремингтон смотрит на меня, как не скрывает свое влечения ко мне даже своей публике во время его боев, и то, как он просто обнимал меня, как большой медведь в спячке, который только что нашел пещеру, заставляет меня чувствовать боль непостижимо глубоко.
Тихо, со всей нежностью в мире, я запускаю ногти в его темные волосы, затем провожу одним по его уху. Он надежно держит обе руки вокруг моей талии, каким-то образом удерживая меня ближе к себе, как будто бы он держал подушку.
? Ребята, вы хотите взять тайм-аут, когда мы доберемся до отеля? ? спрашивает нас Пит, и его тембр так вибрирует, как будто его тронуло какое-то глубокое чувство.
Я поглощена погружением пальцев в его волосы, когда чувствую, как Ремингтон кивает на моей груди, даже не пытаясь поднять свою тяжелую голову.
Я никогда не видела его таким тихим, когда он является маниакальным.
Или, чтобы он сидел совершенно неподвижно.
Ошеломленные выражения Пита и Райли полностью подтверждают, что у них также это впервые.
Когда мы попадаем в номера, нам приносят чемоданы в нашу комнату, и затем я делаю то, что всегда. Распаковываю свой и с самого начала устанавливаю свою маленькую косметичку скрыто под раковиной.
Реми смотрит на меня из двери с таким сильным желанием, что я перестаю чистить зубы, мой рот полон пены, когда я замечаю его взгляд. Он смотрит голодно. Дико. Почти в отчаянии. Я быстро умываюсь, поскольку он приближается и забирает с моих рук полотенце. Он не улыбается. Его темные глаза поглощают меня своей глубиной. Он легко поднимает меня на руки и несет обратно в комнату.
Я ничего не могу поделать с трепетом внутри меня, когда я прижимаюсь к его шее и дышу в нее, в то время как он опускает меня на кровать. Я думаю, что знаю, чего он хочет, но я не уверена. Так что мгновение я жду и смотрю на него.
Он снимает мою обувь и бросает в сторону, затем я слышу, как он сам опускается на пол.
? Я хочу чувствовать твои руки у себя на голове.
Я киваю и перемещаюсь назад, чтобы освободить место для него.
? Это успокаивает твой вихрь мыслей?
Он качает головой, затем берет мою руку и раскрытую ставит ее на свою широкую грудь, его голос хриплый, когда наши взгляды встречаются.
? Это успокаивает меня здесь.
Меня поражает комок эмоций, когда я чувствую биение его сердца под моей ладонью, медленное и мощное, так могут биться только сердца великих спортсменов. Я смотрю в его глаза и вижу в них то же самое сильное желание, которое видела только что. И я так сильно его люблю, что клянусь, мое сердце взяло его ритм.
Он ложится рядом со мной, мы оба, одетые, лежим на кровати. Он опускает свою голову мне на грудь и прижимает каждую часть своих огромных мышц ко мне, вдыхая запах моей шеи. Я опускаю свое лицо и целую его в макушку, начинаю работать кончиками пальцев на его голове.
Он не спал на протяжении долгих, бесконечных, беспокойных, сумасшедших дней.
Дней, когда я чувствовала, как он гладил мои волосы и спину ночью. Когда я слышала приглушенный шум музыки, которую он слушал. Я слышала, как он ел на кухне в полночь, принимал холодный душ, и когда казалось, что этого душа недостаточно, я просыпалась, и он был готов заниматься со мной любовью.
Но я так долго не слышала, чтобы он спал…
Поэтому, когда его дыхание выравнивается, и я понимаю, что он заснул у меня на руках, посреди дня, посреди маниакального эпизода, я не знаю, как сдержать эмоции, набухшие у меня в груди.
Тихо, я вытираю слезу со своей щеки, и еще одну. Я никогда не представляла себе, что такой человек существует. Или того, что когда-то что-то вроде этого будет у меня самой. Эти моменты. Эта… связь. Я никогда не думала, что это отчаяние, почти болезненное желание, что я чувствую к нему, может быть взаимным от него по отношению ко мне.
Плача от счастья впервые в своей жизни, я глажу его волосы, его подбородок, его шею, его руки, смотря на его совершенные полные губы, его жесткий сильный подбородок и лоб, его безупречный нос, тихо любя каждую его часть.
Солнечный свет падает через комнату и полностью освещает его, позволяя мне упиваться его совершенством, как наркоману. Наша обувь разбросана на полу, наши чемоданы все еще полные возле двери. Мы в еще одном красивом номере люкс другого роскошного отеля, и я клянусь, что я никогда в своей жизни еще не чувствовала себя настолько совершенной, как в этот момент, с этим мужчиной, спящим в моих руках, с его массивными руками вокруг меня, его носом в моей ложбинке между грудей, его теплым дыханием на моей коже. В чужом месте, в новой комнате, далеко от всего, что я знала…
Я прикасаюсь губами к его уху.
? Это благодаря тебе, ? шепчу я, закрывая глаза. ? Я безумно счастлива. Я дома, там, где ты.
Я так намерена беречь его сон, что пропускаю обед, даже когда урчит мой живот. Вскоре это проходит, и все время я продолжаю дарить его большому красивому тело легкие касания, которые тихо говорят ? я люблю тебя, Ремингтон.
Он шевелится посреди ночи, и к этому времени, я обессилена, но решительна, как никогда. Мои руки тяжелые, но я ласкаю и поглаживаю его.
Просыпаясь с мягким стоном, он с легкостью хватает меня и улаживает мое тело к себе таким образом, что теперь я прижимаюсь к его груди, и он медленно целует впадину моего уха.
? Брук, ? говорит он.
Только одно слово.
Звучит хрипло от сна, и так низко и интимно, это могло бы быть предложением, любым предложением, на которое моим ответом есть и всегда будет «да».
? Да, Реми, ? шепчу я, мой голос так же слабый, как его, когда я вдыхаю его ключицу.
Он рычит и медленно вдыхает меня.
? Моя Брук, ? голос еще низкий и хриплый, он пальцами расстегивает пуговицу моих узких джинсов и с любовью целует меня в шею, гладя мою попу одной большой рукой. ? Почему ты все еще одета в это?
Прежде, чем я могу напомнить ему, почему, я слышу, как он намеренно расстегивает молнию.
Каждый мой мускул сжимается. Я тихо стону и прижимаюсь носом к его шее, становясь ближе к нему, как котенок, нуждающийся в его ласке.
? Я ждала, чтобы самый сексуальный мужчина в мире снял их с меня.
Около трех часов ночи, Ремингтон рычит «голодный» мне в ухо, встает и направляется в кухню, и когда я растягиваюсь в постели, мой желудок мгновенно соглашается.
Я включаю лампу, и надеваю на себя первое, что попадается мне в чемодане. И этим является одна из его красных атласных накидок РАЗРЫВНОЙ.
Я плотно стягиваю пояс на талии, ткань чувствуется восхитительно и здорово на моей коже. Накидка великовата на меня, и достигает нижней части моих икр, но я усмехаюсь, потому что просто люблю носить его вещи. Я выхожу после него осмотреть, что Диана оставила для нас на кухне.
В духовом шкафе находятся две теплые тарелки курицы, покрытой пармезаном и с салатом из шпината и свеклы и с красным картофелем. Я вытаскиваю их и беру нашу посуду, когда замечаю Ремингтона, развалившегося за обеденным столом с восхитительным обнаженным торсом и в спортивных штанах низко на талии.
Он черпает арахисовое масло палкой сельдерея и жует, но перестает, есть, когда замечает меня, и сразу проглатывает все, что у него было во рту.
Его глаза расширяются, он бросает оставшийся сельдерей и откидывается на спинку стула, скрестив мускулистые руки так, что переплетения его татуировок в верхней части его бицепсов выглядят темными и сексуальными.
? Только посмотри на себя, ? говорит он, его слова звучат рычанием чистого мужского удовольствия.
Слово РАЗРЫВНОЙ восхитительно вонзается мне в спину, когда я направляюсь к нему с тарелками, усмехаясь.
? Я отдам это, когда мы вернемся в кровать.
Он качает головой и хлопает по своему колену.
? Что мое, то и твое.
Я ставлю на стол еду, а он берет меня за бедра сквозь атлас и привлекает меня, чтобы сесть к нему на колена.
? Я так чертовски проголодался.
Он хватает пальцами кусочек красного картофеля и направляет в рот, облизывая пальцы.
? Тебе бы понравился красный картофель моей мамы. Она добавляет кайенский перец, что придает ему немного пикантности, ? говорю я ему, взяв кусочек на вилку, и прожевывая, вкус розмарина и отлично приготовленного картофеля тает на моем языке.
? Ты скучаешь по дому?
Вопрос заставляет меня посмотреть на него, как он ест другую картошку, и я осознаю, что у него на самом деле никогда не было дома. Есть ли у него?
Его домом были боевой ринг и куча отелей. Его семьей были его команда и его фанаты.
Из-за этого у меня чуть не разрывается грудь.
Когда он запер меня с ним в номере отеля, сразу после того, когда я впервые увидела, как Пит усыпляет его, Реми был в депрессии, а я даже не знала. Он держался за меня, чтобы сохранить рассудок, но этого я тоже не знала.
Все, что я знала, это то, что он не хотел, чтобы я оставляла комнату, и чтобы кто-то другой заходил. Он хотел, чтобы я была там. Он хотел, чтобы я к нему прикасалась, как будто это уравновешивало его, и мой рот был единственным теплом в его холоде, единственным светом в его тьме.
Ремингтон ? не человек слов. Он ? человек мужества и действий.
Этот большой, сильный мужчина иногда нуждается в том, чтобы о нем позаботились, и я клянусь, что я до смерти хочу быть той девушкой, которая заботится о нем. Так сильно я еще не желала кем-то быть.
Он, тот, кто никогда не имел дома, хочет узнать, скучаю ли я по дому?
Когда я сплю, как королева, в мягкой кровати, в его руках, ем здесь лучшую пищу, делаю свою работу, и провожу время с ним, когда он иногда нахальный, иногда сварливый, и всегда обожаемый?
Положив вилку, я оборачиваюсь к нему лицом, поглаживая его подбородок пальцами.
? Когда я не с тобой, я скучаю по дому. Но, когда я с тобой, я не скучаю ни по чему.
Его ямочки на миг появляются, и я наклоняюсь, чтобы легонько прикоснуться к одной. Он тихо рычит и трется своим носом по моему.
? Я буду держать тебя так близко, что ты не будешь скучать, ? хриплым голосом говорит он.
? Пожалуйста, сделай так. И я уверена, что прямо здесь достаточно места.
Я осмысленно покачиваюсь на коленях, а он кусает мочку моего уха и крепко обнимает меня, говоря:
? Это верно!
Мы смеемся, и в конечном итоге едим с одной тарелки одной вилкой, по очереди кормим друг друга.
Когда я чувствую его беспокойство, что приходит с его манией, я понимаю, что он, кажется, хочет что-то сделать. Так что я уступаю, когда он полностью одолевает меня и дразнит мои губы вилкой, я послушно открываю рот и позволяю ему кормить меня.
Мне нравится, как его глаза становятся все темнее каждый раз, когда он смотрит, как я открываю рот для еды.
Он скользит свободной рукой под атласной рукав и с любовью ласкает мои трицепсы, в то время как он оборачивается к тарелке и берет на вилку немного еды для себя.
Я наблюдаю, как он берет большой кусок, и жду, когда он разрежет больше цыпленка и направит его к моему рту вместе со всем остальным.
Он смотрит, как я кусаю, наслаждаюсь, и наконец, проглатываю, его губы изогнулись в нежной улыбке.
? Кому ты принадлежишь? ? мягко спрашивает он, поглаживая меня по спине.
Мое сердце тает, когда он оставляет вилку и проскальзывает этой рукой под накидку, через приоткрытую ткань, обнимая меня за талию. Он наклоняет голову и легко целует мое ухо, говоря, ? Мне.
? Полностью тебе. ? Я охватываю его ногами, и зарываюсь носом в его теплую шею, проводя руками вокруг его худой талии. ? Я так нервничаю по поводу большого боя. А ты?
Его смех вибрирует в груди, когда он отстраняется и всматривается в меня сверху вниз. Видимо его это хорошо позабавило.
? Почему я должен? ? Он поднимает мою голову за подбородок, так что его смеющиеся темные глаза встречаются с моими. ? Брук, я собираюсь побить его.
Уверенность в его голосе обладает такой серьезностью и силой, что мне почти становится жаль Скорпиона. Реми не только собирается побить его, он собирается сделать это весело.
? Реми, мне нравится, как ты дерешься, но ты понятия не имеешь, какая это нервотрепка для меня.
? Почему, Брук?
? Потому что. Ты… важен для меня. Я не хочу, чтобы кто-то прикасался к тебе, и каждые несколько ночей, ты просто… там. Даже зная, что ты выиграешь, я не успокаиваюсь.
? Но ты счастлива, Брук? Со мной?
Его лицо напрягается от этого вопроса, и вдруг он выглядит очень решительным, очень сильно похож, как когда-то спрашивал меня «Тебе понравился бой?»
Я вижу неистовую необходимость в его глазах, и я понимаю, что мой ответ важен для него так, как то, что он думает обо мне, важно для меня.
? Безумно, ? признаю я, и обнимаю его, вдыхая его шею, мне нравится, как его запах расслабляет меня. ? Ты делаешь меня счастливой. Ты делаешь меня безумно счастливой, ты сводишь меня с ума, и точка. Я не хочу быть без тебя ни секунды. Я даже не хочу, чтобы все те женщины смотрели на тебя и кричали тебе те вещи, что всегда.
Его голос меняется на такой, каким он говорит мне интимно во время секса.
? Я твой. С тобой я возвращаюсь домой. ? Он вдыхает запах моей шеи, затем касается моего уха и шепчет мне, ? Ты моя самка, и я утвердил тебя.
С этими словами, он перемещает меня и продолжает кормить.
Он, кажется, наслаждается, наблюдая за тем, как мои губы открываются и закрываются, принимая то, что он подносит к моему рту.
Ему нравится кормить меня, и я думаю, что навязчивый мужской восторг, что исходит от него, относится к его предку, Неандертальцу.
Мы лопаем всю еду, ласкаем и целуем друг друга, и я рассказываю ему о Мелани, как она и Райли провели вместе одну ночь, и теперь, похоже, стали хорошими друзьями по переписке, а он смеется, ? Расскажи мне больше, ? призывает он меня, продолжая, есть.
Так что я рассказываю ему о своих родителях, как Нора влюблялась во все, что шевелится, а он улыбается. Я просто люблю делать так, чтобы он улыбался.
? Ты помнишь что-то хорошее о своих родителях? ? спрашиваю я, когда мы возвращаемся в спальню, и я забираюсь на кровать.
? Моя мать крестила меня каждую ночь. ? Он запирает дверь, и я знаю, что это для того, чтобы утром не вошел Райли и не увидел нас голыми. ? Она крестила меня на лбу, на моем рту, и на моем сердце.
? Она была религиозной?
Ремингтон пожимает своими большими плечами, и я вижу, что он останавливается, чтобы вытащить свой iPad и наушники.
Честно говоря, мысль о родителях Ремингтона является для меня пыткой. Как кто-то настолько религиозный мог отказаться от самого сложного и красивого человека, что я когда-либо видела? Как они могли?
Реми несет свой багаж к тумбочке, и я понимаю, что он устанавливает все свои вещи рядом. Он собирается держать меня оставшуюся ночь потому, что полностью осознает, что спать не будет.
? Ты скучаешь по своей семье? ? спрашиваю я, когда он присоединяется ко мне.
Кровать скрипит, когда Реми садится и сразу тянется ко мне.
? Нельзя скучать по тому, чего у тебя никогда не было.
Я не ожидала такого ответа, и мне хочется одновременно и плакать, и заботится, и защищать его от всех, кто причинил ему боль.
Он тянет за пояс накидки Разрывного и снимает атлас с моих плеч. Он любит, когда я голая, чтобы он мог облизывать меня как лев, а мне нравится угождать ему. Так что я тяну руки и откидываю его в сторону. Люблю, когда он прижимает меня к себе, кожа к коже.
Вдруг, мне очень сильно хочется дать ему все, что у меня есть. Свое тело, свою душу, свое сердце, свою семью.
? Если я тебе кое-что скажу, ? шепчу я, когда мы ложимся на наше любимое место, лицом друг к другу, мои ноги между его бедер, наши тела переплетены, касаясь, друг к другу насколько это возможно, ? ты вспомнишь завтра?
Он тянет одеяло над нами и прячет мое лицо в его шею, его руки блуждают по моей спине.
? Надеюсь, что да.
Я чувствую, как его ноги беспокойно двигаются против моих, и я, улыбаясь, поглаживаю руками по его волосам, чтобы он расслабился, и мне в голову приходит идея. Замечательная. Так он поймет, что я хочу ему сказать, и таким образом я не буду давить на него, чтобы он не чувствовал себя неуютно. На самом деле ему вообще не нужно будет отвечать на это.
Я тянусь к тумбочке и хватаю наушники и его iPod, молясь, что найду там песню. Я без ума от этой песни, и я никогда не признавалась в этом до этой секунды, когда мне хочется кричать слова этой песни Ремингтону Тэйту прямо сейчас.
? Надень наушники, ? оживленно говорю я. Он усмехается, потому что я знаю, что он любит, когда я включаю ему музыку. Он выпрямляется на спинку кровати и надевает наушники, затем увлекает меня к себе на колени, и я заползаю к нему.
Я нахожу ее. Эта песня идеально подходит, чтобы сказать ему, что я без ума от каждой его части.
Так что я выбираю песню Avril Lavigne «I Love You» и включаю ее.
Я слышу, как начинается музыка, и по моим венам проходит волнение, когда он увеличивает громкость и, даже сидя у него на коленях, я слышу, как звучат слова песни.
Я знаю, что он может не вспомнить этого завтра. Я знаю, что его глаза темные, и что включить ему песню не значит сказать слова, но мы так много ночей провели вместе. Мы тренируемся друг с другом, купаемся вместе, бегаем вместе, едим и кормим друг друга, ласкаем и говорим, и я не думаю, что Ремингтон открывался кому-то так, как он открылся мне. У меня были возведены стены всю мою жизнь, и я никогда никого не впускала за них, пока вдруг я не поняла, что он был… внутри.
Я дышу им и живу им каждый день, даже мечтаю о нем, лежа с ним в постели.
Даже если этот мужчина не признает эмоций в своем ранимом диком сердце, я хотя бы надеюсь, что из моей песни он узнает, что он стал моим… всем.
Неописуемо взволновано, я слышу, как продолжается песня, и наблюдаю за его лицом, кусая губы, изучая его выражение. Каждое слово настолько совершенное, вся эта песня предназначена для него от меня, включая хор, который клянусь, я могу слышать прямо сейчас.
Ты так красив,
Но не поэтому я люблю тебя.
Ты знаешь, я не уверенна,
Что причиной, почему я люблю тебя, являешься ты.
Быть тобой,
Только тобой,
Да причиной, почему я люблю тебя, является все, через что мы прошли,
И вот почему я люблю тебя.

Он слушает, оценивая мое лицо, его выражение внимательно сканирует мои черты. Мои полные губы. Мои янтарные глаза. Мои высокие скулы.
? Включи ее еще раз. ? Его голос звучит так хрипло, что мне почти приходится прочитать по губам, чтобы понять, что он сказал.
Я нажимаю на кнопку “воспроизвести”, но вместо того, чтобы снова слушать песню, как я ожидала, он улаживает меня на спину, затем надевает на мне на голову наушники и настраивает их на меньший размер, когда начинается песня.
И в следующую секунду я слушаю песню «I Love You», которую я только что включала ему.
И которую Ремингтон Тэйт сейчас включает мне.
Я закрываю глаза, мое сердце дрожит в груди, то, что я чувствую к нему, набухает внутри меня, пока я не чувствую себя наполненной и безнадежно поглощенной внутри. Я чувствую его губы на своих, песню, играющую в ушах, когда он начинает целовать меня, но он делает это не сексуально, а чрезмерно нежно.
Таким образом, Реми открывается мне, и я чувствую покалывание от макушки до моих стоп, когда я впитываю каждую вещь, что он пытается сказать мне этой песней, своими губами, своим шепотом, даже понимая, что он может не вспомнить ничего из этого, это все равно не становится для меня менее настоящим.

Глава 12
Твои фотографии
Мой день проходил отлично.
У Ремингтона выходной день от тренировки, и сейчас он полностью запасается углеводами, наполняя свои мускулы энергией ? и свою тарелку тоже. Он отказался принимать пищу Дианы и вместо этого привел всех нас в ресторан отеля к шведскому столу. Мужчины едят отдельно, дискутируя на тему «борьбы», а я прекрасно провожу время с Дианой, пытаясь определить ингредиенты блюд, что мы едим. Вкус… апельсина? Намек на кардамон?
ЧИТАТЬ ОНЛАЙН КНИГУ «НАСТОЯЩИЙ»
Кэти Эванс » Современные любовные романы » Настоящий » стр. 17
И затем пищит мой телефон. Я заволновалась, чтобы это было сообщение от Мел.
Мелани: Мне очень не хочется верить Райли, но он был прав. В интернете есть фотография, как ты целуешь эту Мерзость той ночью! И оно распространяется.
Мой мир останавливается.
Я мысленно возвращаюсь назад в ту ночь, где я стою на цыпочках, целуя эту Мерзость, и вдруг становится понятно, что кто-то ? его придурки? ? запечатлели это на камеру. Конечно.
Если кто-то провел четыре минуты, снимая меня на Олимпийских испытаниях в самый унизительный момент моей жизни, также найдется кто-то, готовый снять меня во время второго самого унизительного момента моей жизни. Конечно, они записали это на камеру. Наверное, первого раза было недостаточно. Но, как на счет второго раза, который я должна была продлить на пять секунд?
Земля уходит у меня из-под ног, и мне кажется, что я тону еще до того, как началась буря, от самого вида облачности.
С замершими легкими, я опускаю телефон обратно в сумочку, каким-то образом чувствуя, как все, что я делаю, кажется в замедленном темпе. Я смотрю на стол, где мужчины обсуждают их стратегию на завтрашнюю ночь, и замечаю, как Реми свободно слушает их. В одну секунду он нормальный, расслаблен, откинувшийся на спинку розового обеденного стула ресторана отеля с широко расставленными ногами, и в следующую я вижу, как он пристально смотрит на свой телефон, когда он вибрирует.
Мое сердце убегает в пятки, но проходят секунды, и ничего не происходит.
Я не могу прочитать по его профилю, но он совершенно неподвижен. Затем все это происходит в мгновение ока. Он опрокидывает стол сильным рывком, и Тренер оказывается на полу с тысячей тарелок еды на нем.
В то самое время, когда Ремингтон встает на ноги, он бросает свой мобильный телефон через всю комнату, попадая в стену, где тот разлетается на кусочки, когда он направляется ко мне, а Пит поднимается и лезет в задний карман.
? Нет, Пит, нет! ? выпалила я, ненавидя мысль об усыплении Реми.
Я стараюсь сохранять спокойствие, но мое сердце пропускает тысячу ударов в секунду. Я никогда не имела дело с сердитым на меня Ремингтоном, пока мы были вместе, и вдруг я начинаю его немного бояться, но я не хочу, чтобы он знал об этом.
Дрожа на своем месте, я совсем не двигаюсь, когда он подходит и стоит передо мной, дыша, словно бык, раздувая ноздри, с горящими темными глазами и с дрожащими кулаками по бокам. Но в его взгляде тяжелое отчаяние, от которого у меня мурашки по коже.
Примерно десять раз я пересиливаю себя, чтобы нормально говорить.
? Ты хочешь поговорить со мной, Ремингтон? ? спрашиваю я.
Я готовлю себя к его крику, но, каким-то образом, холодный шепот, которым он мне отвечает, является гораздо более угрожающим.
? Я хочу сделать больше, чем поговорить с тобой.
От тревоги у меня встают дыбом волосы на затылке.
? Ладно, давай поговорим. Извини, Диана, ? говорю я в обманчивом спокойствии, отодвигая свой стул назад, чтобы встать, мои ноги шатаются.
Он выглядит большим, чем всегда, и весь ресторан смотрит на него.
Диана удаляется к перевернутому столу, чтобы помочь Тренеру почиститься.
Ремингтон сжимает руки в кулаки, смотря вниз на меня. Он быстро и прерывисто дышит, двигая челюстью, и я замечаю, что только что позади него подошел Райли рядом с Питом.
В глазах Реми ведется ожесточенный бой. Он изо всех сил старается, как будто знает, что должен держать себя в руках, но не может. Как будто гнев сильнее его.
Я пытаюсь нормализовать свой пульс, горя от необходимости успокоить его. Я знаю, что когда положу свои руки на любую часть его тела, он расслабится от моих прикосновений. Я знаю, что ему нужно мое прикосновение иногда так сильно, как мне нужно дать ему его. Только он никогда не был таким, и я боюсь, что впервые в моей жизни мое прикосновение ему не понравится.
Мысль о том, чтобы единственный мужчина, которого я полюбила, чувствовал предательство от меня, почти выводит меня из строя.
Он еще даже не заговорил, но я уже чувствую, как его потрясение полностью окружает меня, независимо от того, что он собирается мне сказать, это уже причиняет мне боль где-то глубоко внутри. Я сделала ему больно и ужасно ненавижу себя за это. Мое горло опухает от боли.
? Я просто пошла, повидаться со своей сестрой, ? болезненно дышу, сожаление и тревога охватили меня внутри.
Он протягивает руку и яростно, дрожащим указательным пальцем, трогает мой рот, ? которым я целовала грязную щеку Скорпиона, ? затем он наклоняется, чтобы укусить меня, и я вздыхаю от смешанного шока и желания от ощущения его зубов на моей коже.
? Ты ходишь договариваться с таким подонком, как он? Без моего ведома? ? он спрашивает тихим, беспокойным голосом, неуверенно проводя пальцем по моим губам.
? Я ходила, чтобы увидеться со своей сестрой, Реми. Я не могла не позаботиться о подонке.
Он дотрагивается к моим волосам, и касание настолько неожиданно нежное, что мне хочется умереть от того, как это контрастирует с зажженным безумием в его глазах, и от того, как его палец проводит по моим губам.
? Однако ты целуешь того гребаного кретина тем самым ртом, которым целуешь меня.
? Пожалуйста, просто посчитай до десяти. ? Я беспомощно касаюсь его рукава.
Он сужает глаза, затем быстро выпаливает:
? Один?два?три?четыре?пять?шесть?семь?восемь?девять?ДЕСЯТЬ.
Он наклоняется и хватает кулаком воротник моей рубашки, придвигая меня ближе к нему, страдание в его глазах, как ногтями, режет меня.
? Ты целуешь того ублюдка губами, за которые я готов убить?
У него дикие глаза, когда он снова прикасается к моим губам, на этот раз кончиками двух дрожащих пальцев, и вдруг все, что я вижу ? это мучение. Его глаза черные. Темные и обеспокоенные. И я не могу вынести того, что это я занесла туда темноту, и я чувствую его боль, каждая кость моего тела чувствует это.
? Мои губы едва ли коснулись татуировки. ? Мой голос переходит в тихий шепот так, как мое горло сжимается. ? Я сделала то же, что и ты делаешь, когда позволяешь им нанести удар, предоставляя им ложную уверенность, и так я смогла увидеться с сестрой.
Он громко ударяет себя в грудь.
? Ты моя девушка, черт побери! Ты никому не должна давать ложной уверенности!
? Сэр, вы сейчас же должны покинуть помещение.
Реми поворачивает голову на подошедшего менеджера, и тут Пит и Райли останавливают бедного мужчину, чтобы тот не подходил ближе, Пит быстро вытаскивает чековую книжку, чтобы возместить убытки помещения. Суженные глаза Реми скользят назад ко мне, и он так зол и прекрасен, как чертово наказание, что я просто не знаю, что с ним делать.
Он подходит ближе, проводя пальцем по моему подбородку, и я отвечаю на это, мое испуганное тело готово к сексу от шквала гормонов, что вызвало во мне его самообладание.
? Я собираюсь пойти набить морду тому ублюдку, ? шепчет он, бархатное обещание пронизано угрозой. Он наклоняется и проникает языком в мой рот, ? а затем я собираюсь заставить тебя подчиняться мне.
? Реми, успокойся, ? говорит Райли.
? Все в порядке, Райли, он уверенно пытается, ? резко говорю я, наконец приобретая очень сердитый взгляд на Ремингтона, на который он, кажется, напрашивался.
Он хмурится в ответ, наклоняет свою голову, тяжело дыша мне в лицо. Тогда он хватает мои волосы в кулаки и яростно овладевает моим ртом, проводя языком по моим губам.
? Когда ты будешь со мной в постели, я собираюсь вычистить тебя своим чертовым языком, пока нигде на тебе не будет ничего его. Только мое. Только мое.
Его эрекция упирается в мой живот, и я понимаю, что он совсем сходит с ума, чтобы требовать?свою?самку, доказать?ей?свое?право?собственности из-за меня. Мои бедра становятся влажными, и я задыхаюсь от напряжения близости.
? Хорошо, возьми меня там, ? умоляю я, слабая от желания облегчить нас обоих.
Он отпрянул и сузил глаза.
? У меня нет гребаного времени позаботиться о тебе, ? резко говорит он, направляясь к двери, а я кричу, затаив дыхание от паники.
? Реми, вернись. Не влезай в неприятности!
Он поворачивается, и мой желудок стягивается в узел от вида решительного убийцы на его лице, его кулаки вздрагивают, когда он тычет пальцем в воздухе, указывая на меня.
? Защищать тебя ? для меня большая честь. Я защищу тебя, и все, что ценное для тебя, как если бы это было моим.
От того, как он смотрит на меня, у меня перехватывает дыхание.
? Этот больной придурок умолял меня прикончить его жалкую жизнь, а я рад угодить, ? он рычит, его глаза сердито смотрят на меня. ? Он только что взял кое-что святое у меня и унизил это! ? Он возвращается, тыча пальцем мне в грудь. ? Пойми меня. Ты. Моя!
? Ремингтон, она моя сестра.
? И Скорпион никогда ее не отпустит. Он держит своих женщин накачанными наркотиками и зависимыми, они даже не могут думать. Он никогда не отдаст ее, разве что захочет чего-то большего за нее. Этим являешься ты? Он хочет тебя, Брук? Он мог бы накачать тебя наркотиками. Раздеть тебя. Поиметь тебя, ? черт возьми, он мог поиметь тебя!
? Нет!
? Он прикасался к тебе?
? Нет! Они делают это, чтобы спровоцировать тебя, не поддавайся! Оставь это на завтра для ринга. Пожалуйста. Я хочу сегодня быть с тобой.
? Я был с ней все время, дружище, ничего не случилось, ? заступается Райли, похлопывая по его руке и пытаясь отвести его немного назад.
Я вижу, как в его глазах оседает предательство, когда он слушает, как говорит Райли, и перед тем, как я успеваю остановить его, он оборачивается и хватает рубашку Райли в кулак.
? Ты позволил моей девушке приблизится к морде того подонка, ты, кусок дерьма?
Меня охватывает паника, когда он поднимает Райли над землей.
? Реми, нет! ? я подхожу к нему, бесполезно дергая его за руку.
Он трясет его в воздухе, и Райли багровеет.
? Ты позволил ей поцеловать краски этой грязной мрази?
Пит смотрит на меня.
? Мне очень жаль, ? шевелит губами он, а затем обращается к Реми, ? Ладно, приятель, уложим Разрушителя в постель, а? ? и он втыкает шприц в его шею, Ремингтон бросает Райли на пол, выдергивая шприц из кожи и отбрасывая уже пустой в сторону.
Я задерживаю дыхание, когда он подходит и хватает меня. Он смотрит на меня, его глаза сверкают, он открывает рот, колеблется, затем издает низкий болезненный звук и обрушивается на мой рот, запечатав поцелуем, которым одновременно требует и наказывает меня. Затем он отпускает мою руку и топает к двери, оставив меня, облизывающую свои раненые, напухшие губы, глядя ему в след.
Райли кашляет, вставая на ноги и потирая горло, когда до нас всех доходит, что Ремингтон ушел.
? Какого черта? ? недоверчиво моргает Пит в открытую дверь, откуда только что вышел Реми.
? Это должно было уложить слона, разве нет? ? угрюмо спрашивает Райли Пита.
? Главное слово ? это «должно было».
Качая головой, Райли смахивает стекло со своих джинсов.
? В нем, наверное, весь адреналин. Черт.
? Пит, разберись со своим дерьмом, вы, оба! Ты только что ввел ему седативные средства[6]! Он может упасть в переулке, и мы это знаем, его могут ограбить и… о боже. ? Я закрываю лицо, когда думаю обо всех вещах, что он может сделать неправильно, или что может случиться с ним.
? Успокойся, Брук, мы это понимаем. Райли, возьми два других транквилизатора, и встретимся в машине, ? говорит Пит, затем оборачивается к менеджеру и указывает на чековую книжку, которую до сих пор держит в руках. ? Не могли бы вы прислать счет в президентский люкс? Я гарантирую, что мы выедем завтра утром.
? Я хочу помочь!
? Черт, ты уже достаточно помогла, Брук, ? говорит мне Райли, глядя на меня так, как будто из-за меня начался апокалипсис. ? Просто поднимись наверх и жди его. Тебе предстоит выполнить свою работу, когда он вернется.
Я, как сумасшедшая шагаю по комнате, ожидая услышать что-то. Ничего.
Я вижу все его вещи по всему нашему номеру, его iPad и ноутбук, его зубная щетка на раковине, его одежда все еще в чемодане, а некоторая висит в шкафу, и по моим нервным окончаниям проходит ужасное беспокойство.
Ремингтон просто ушел туда, и он мог все бросить ради меня. Мои губы болят от пытки моими зубами, когда я возвращаюсь назад и представляю, что бы случилось, если бы я отказалась поцеловать ту дурацкую татуировку. Я бы не смогла поговорить с Норой. У нее никогда бы не появилось шанса вырваться на свободу, который я предоставила ей.
Сейчас, это кажется относительно безопасным, учитывая то, что у меня не было выбора, но как же сильно я хотела, чтобы Ремингтон об этом не узнал. Даже будучи злой, я могу чувствовать его боль, и теперь я беспокоюсь по этому поводу. Даже, если прямо сейчас он запускает кулаками в челюсть Скорпиона, его победа в Подземелье покатится к черту, и я не могу себе даже представить, что этот ужасный больной-член-рептилии может сделать с Норой в возмездие, если Реми повредит его сегодня.
О боже.
Мысль о моем разрушении, не только моей карьеры, но и Реми, убивает меня.
Мой желудок так не в порядке, что такое чувство, будто я собираюсь выбросить кишечник. Я хочу, чтобы Нора была в безопасности, но я и отчаянно нуждаюсь, чтобы Рем вернулся в отель, где я уверена, что могу попытаться успокоить его с помощью секса. Если он хочет заставить меня подчинится ему, клянусь богом, я позволю ему поверить во все, что он захочет, лишь бы он был снова спокоен. Я его не боюсь. И не буду. Он все еще мой Реми, только в чертовски плохом настроении.
Но в пять утра он еще не вернулся. Я обыскиваю интернет, как сумасшедшая, включив местные новости по телевизору, опасаясь худшего. Я слышу дверь и поднимаю голову, мое сердце подскакивает к горлу, когда я вижу Райли. Вмиг я подскакиваю на ноги с дивана.
? Реми? Где он? Что он сделал?
Райли не смотрит мне в лицо, просто направляется прямо в спальню, ища одежду.
? Он в отделении экстренной медицинской помощи.
Ужасная напряженность тянется по всему моему позвоночнику, и вдруг я заряжаюсь решительностью, идя за ним.
? Что он сделал? Позволь мне собрать свои вещи. Мне нужно увидеть его.
Райли берет его зубную щетку, его бритву, и складывает все в маленькую кожаную сумку.
? Лучше, если ты будешь ждать здесь. Там всего несколько швов. ? Затем он берет его боксерские ботинки и одежду на бой. ? Их не дисквалифицировали. Никто из них не проговорился. Бой состоится сегодня вечером.
Продолжается. Сегодня вечером.
В моем животе неприятно закипает кислота. У меня действительно недостаточный уровень тестостерона из-за всего этого. В фильмах это выглядит сексуально, когда парень дерется за девушку, но это мой парень, дерущийся из-за меня, и я чувствую себя так ужасно, насколько это возможно, и больше, чем маленькое отчаяние, чтобы пойти лелеять и защищать его.
? В котором отделении он находится? ? Я иду вслед за ним в спальню, хватаю пару джинсов и складываю их под черной футболкой Реми ? в которой я иногда сплю.
Поворачиваясь, когда он доходит к двери, он останавливает меня обеими руками.
? Пожалуйста, ради бога, не высовывайся, Би. Ни я, ни Пит не хочет, чтобы он видел тебя. Пожалуйста, Брук. Просто послушай меня.
? Но как он… ? Я моргаю на него, мои глаза размыты, а мой голос прерывается. ? Только скажи мне, как он.
? Он злится. Они ввели ему успокоительное в больнице. Честно говоря, я не знаю, чего ожидать от боя сегодня. Но он, по крайней мере, зол.
Я хмурюсь на хлопнувшую дверь, оставаясь смотреть ему в след. Я тоже злюсь, но внутри я также чувствую, что меня что-то поедает. Стремление увидеть его является очень сильным, но я не знаю, помогу ли я ему или буду мешать, я вообще ничего об этом не знаю. Пользуясь его ноутбуком, я прогуглила «биполяризм» и наткнулась на кучу статей, описывающих маниакальный приступ, когда человек являлся либо чрезвычайно счастливым, либо крайне раздражительным; который также в избытке занимался деятельностью, доставляющей удовольствия, секс, азартные игры, алкоголь и иногда испытывал галлюцинации; чувство отдыха без сна, действуя опрометчиво или жестоко; и такой эпизод часто сопровождается депрессивным, когда человек едва может встать с постели. Я уверена, что Реми маниакальный прямо сейчас, и я уже видела, что он был быстрым все те ночи жесткого секса. Я помню, как он рассказывал мне о ночи, когда он сообщил мне о биполярности, что я уйду, когда это заострится, и я уже дважды решила не быть куриным дерьмом и держаться до конца с ним.

Но мне интересно, как он справляется прямо сейчас, после драки с этим проклятым человеком-рептилией.
Боже, пожалуйста, пожалуйста, не дай мне испортить его бой сегодня.
Это все, о чем я думаю, хватая свои кроссовки, бандаж на колено, и направляюсь в тренажерный зал отеля, стаю на беговую дорожку и устанавливаю ее на два часа. Я сосредотачиваюсь на планировании, что я буду делать, когда его увижу. Я хочу сказать, что я сожалею, что мне показалось необходимым не говорить ему о свидании с сестрой, но мне нужно было поговорить с ней, и я не хотела его беспокоить. Я хочу поцеловать его и забыть о том, что вообще что-то случилось, но, к сожалению, утро проходит, и я его не вижу полдень, или даже в час, или в два, или в три.
Я не вижу его до боя.
И к тому времени, я на самом деле превратилась в массу дрожащих нервов. Я также не видела Пита все это время, только Тренера и Райли, которые провели меня к моему месту, когда я попыталась пройти за кулисы, чтобы увидеться с ним.
? Пожалуйста, просто позволь ему попасть в зону, ? говорит Райли.
Я могу только кивнуть, и на меня нападает ужасная тоска, когда я занимаю свое место и жду, бесконечно жду. Сегодня только один бой. Только Ремингтон и Скорпион встретятся лицом к лицу, и этот бой будет длиться несколько часов. Кажется, будто прошла вечность, когда я слышу его имя в колонках, мое сердце подскакивает в груди, и в то же время зрители взлетают на ноги, приветствуя его.
? И сейчаааас, дамы и господа, момент, которого мы все так долго ждали. Наш чемпион, защищающий свой титул, единственный и неповторимый, Ремингтон РАЗРЫВНОЙ Тэйт!
Толпа сходит с ума, и я тут же оживляюсь, когда мои глаза замечают проблеск красного в начале прохода.
Он бежит трусцой к рингу, и бабочки взрываются у меня в животе. Мои глаза горят от желания увидеть его вблизи. Он взбирается на ринг, протягивая руки, а Райли снимает с него красный капюшон и отставляет в сторону его накидку.
Мои глаза проходят по его телу, и холодный жесткий шок удерживает меня неподвижно в течение нескольких долгих неверующих стуков сердца. Его торс покрывают фиолетовые синяки. На его губах глубокие раны, и несколько швов на правой брови.
Заставляя себя сесть, я с нетерпением жду обычного поворота Ремингтона. Он этого не делает. Толпа скандирует его имя, и я замечаю, что в Подземелье больше его фанатов, чем Скорпиона. Но сегодня Ремингтон не такой нахально самоуверенный, и он не оборачивается, и не улыбается им. Он не улыбается мне.
Я пала духом, и вдруг до меня доходит, что я никогда в жизни не жаждала чьей-то улыбки так сильно, как его.
Мне никогда не было так больно, пока сегодня я не почувствовала отсутствия его глаз на мне.
Тогда ведущий кричит,
? И сейчааас, дамы и господа, кошмар, которого вы все боялись, оживает здесь. Остерегайтесь, это Бенни Чеееееерный Скорпион!
Мне становится тошно от отчаяния, когда Реми до сих пор не направляет свои голубые/черные глаза ко мне, наблюдая за тем, как Скорпион медленно идет по проходу с обоими поднятыми вверх средними пальцами, показывая смелость, очевидно:
? Да, пошел ты Ремингтон Тэйт, и публика тоже!
Ледяной страх распространяется в моем животе, когда я изучаю гордый жесткий профиль Реми, пока он ждет в своем углу и от отсутствия его дерзкого ответа на показную храбрость Скорпиона мне становится больно. Вдруг я задумалась, может, он слишком горд, чтобы простить меня. Он никогда меня не поцелует? Не займется со мной любовью? Не будет любить меня так, как я его люблю? Потому что я поцеловала его врага? Я скручиваюсь внутри от необходимости поговорить с ним, объясниться, пожелать удачи и улыбнуться ему.
Но он не смотрит в мою сторону, и я начинаю подозревать, что он старается смотреть куда угодно, только не на меня, когда Скорпион запрыгивает на ринг.
Я наблюдаю, как Скорпион снимает свой черный плащ и замечаю, что он тоже плохо выглядит. Его лицо фиолетовое именно в том месте, где было тату, и теперь, как минимум десяток швов покрывают место, где ползало его насекомое. Желтые глаза Скорпа моментально переключаются на Ремингтона, и знакомая сатаническая улыбка образуется на его тонких губах, улыбка, которая выглядит победной по сравнению с мрачной и слабой улыбкой на лице Реми.
Сердце скручивается от тревожного страха, я ищу Нору среди толпы и пытаюсь обнаружить ее среди громил Скорпиона, но ее нигде не видно. Мой страх удваивается, когда я задумываюсь, что, если все, что я сделала, все это… зря?
Тын тын.
Звонит колокол и все клетки моего тела сосредотачиваются на Ремингтоне, когда оба бойца подходят в центр, становясь лицом к лицу. Скорпион бьет по ребрам Реми, затем быстро наносит в его челюсть ужасные один-два удара, что я могу услышать столкновение с костью. Ремингтон стоит на месте, но вздрагивает, восстанавливаясь, и снова подходит к Скорпиону, его руки опущены по бокам.
Я хмурю брови в замешательстве. В каждом бое, что я видела, когда он участвовал, и когда я дралась с ним на ринге, я изучила некоторые его боксерские движения, Реми никогда не держал свою защиту на таком низком уровне. Ужасное предчувствие погружает свои жуткие когти в мой живот, и я поднимаю взгляд, пытаясь прочитать темные хмурые лица Райли и Тренера. Мрачные черты на обоих лицах только подтверждают мои подозрения.
Ремингтон совсем не защищается. Его мощные, мускулистые руки спокойно висят без дела по швам, и теперь он только подскакивает на ногах, как будто ожидая следующего удара. Его брови натянуты, его глаза яростно сузились, но он выглядит почти… голодным к этому неистовым безрассудным образом.
Скорпион наносит удар в его живот, за ним следует апперкот в челюсть, который Ремингтон слишком легко выдерживает, выпрямляясь почти сразу же, глядя на Скорпиона, как будто выпрашивая еще один.
Он выглядит почти… самоубийцей.
Следующие три удары также получает Ремингтон, два в грудь, один по ребрам, и он до сих пор не нанес ни одного удара Скорпиону. Он не будет защищаться, но весь дух Ремингтона можно увидеть в его глазах. Которые пылают огнем в Скорпиона, когда он быстро восстанавливается после каждого удара, занимая позицию, как будто бросая вызов тому ударить еще раз.
У меня нет слов.
Ничто не может унять мой неуправляемый пульс, а голова не перестает кружится. Я не могу перестать, беспокоится о его ребрах, куда наносится больше ударов, и я дико пытаюсь определить, какие еще травмы ему были нанесены в течение ночи, когда они дрались одни. Что, если он не бьется потому, что он не в состоянии вытянуть руки, чтобы ударить?
Он. Не. Дерется. Вообще.
Мое сердцебиение не успокоится, и тревожное предчувствие чего-то ужасного овладело мною. Я хочу подняться туда, обнять своего парня, и вытащить его оттуда!
Скорпион размахивается левой рукой и наносит удар в челюсть, затем наносит прямой удар в лицо, от которого Ремингтон падает на колени. Мое горло оседает от криков и протестов, когда публика начинает выражать громкое недовольство.
? Буууу! Бууу!!
? Убей этого ублюдка, Разрывной! УБЕЙ ЕГО!
Бой продолжается, бесконечный, пасмурный, как ночь.
Во всех боях Ремингтона я чувствую извивание моих нервов так же, как и волнение, но сейчас только мука и боль охватили меня внутри, когда Ремингтон принимает удар за ударом.
Каждый удар разбивает меня внутри. Я могу чувствовать боль в костях, как будто его кости являются моими. Я так ранена к шестому раунду, мне нужно забрать его оттуда в уме, где он будет играть мне песню. Мне нужно забрать его на пробежку, где он будет смотреть на меня, и улыбаться своими блестящими голубыми глазами. Мне нужна наша кровать, где нам тепло, мы счастливы и спокойны. Мне нужно забрать его куда-то, куда-нибудь, где он сможет сказать мне что… черт… не так!
Я сижу здесь и наблюдаю, как человека, которого я люблю, избивают до смерти, и когда он падает на колени после ужасных ударов по прессу, он все равно не сдается. Задыхаясь, с кровью, капающей со лба и со рта он приводит в восторг публику, прыгая на ноги и сердито плюя кровью в лицо Скорпиона, и упорно встает в позицию еще раз.
? Реми, сразись с ним! ? вдруг я слышу свой голос, и я кричу во все горло так сильно, как никогда в жизни не кричала до этого. ? РЕМИ, ДЕРИСЬ С НИМ! ДЛЯ МЕНЯ! РАДИ МЕНЯ!
Он по-прежнему не смотрит на меня. И Реми вновь принимает следующую атаку быстрых ударов. Ууух, уухх, я слышу, как из него выбивается дыхание.
Драться?или?убраться обрушивается на мое тело, и это нещадно съедает мои кровные сосуды, мои нервные окончания, мои легкие. Но первый раз в жизни страх пересиливает, и мне так хочется сбежать, как никогда. Побежать за ним, схватить его к себе, и увезти его далеко, далеко от Скорпиона, от самого себя, далеко от кнопки саморазрушения, что нажал человек, которого я люблю.
Скорпион наносит ему несколько прямых ударов в голову, и затем, хруст!
Ремингтон падает лицом на пол.
Следы крови по всему его телу. Неукротимое примитивное горе переполняет меня, и черная змея страха начинает болезненно терзать самые толстые артерии моего сердца. Лицо Реми опухшее, он тяжело дышит, содрогаясь с каждым вдохом, когда он упирается одной рукой о пол, затем другой. Холодная черная тишина окружает помещение, поскольку начинается подсчет, а Реми пытается подняться.
Его образ становится размытым сквозь слезы в моих глазах, и мне приходится проглотить возрастающую в горле мольбу, поскольку я хочу умолять его, ради бога, прекратить с этим дерьмом, и сейчас просто не подниматься!
Я сломала колено случайно, но мысль о добровольном позволении ломать себя снова и снова и вставая ради большего нагоняет на меня ужасное отчаяние.
Но Реми поднимается и выплевывает больше крови на пол, используя руки, чтобы подняться на ноги только для того, чтобы получить левый хук прямо по виску, от чего его голова поворачивается кругом.
Райли и Тренер громко на него кричат.
? Твоя чертова защита! Какого хрена, что с тобой не так? ? они произносят снова и снова, их крики громкие и крайне огорчены.
Люди кричат по всей комнате, никто из них не желает разочаровываться в нем, пока Реми держится на ногах.
? УБЕЙ ЕГО, РАЗРЫВНОЙ!!! УБЕЙ ЕГО! ? кричат они.
И когда я смотрю, как ему наносят еще один удар, от которого кровь брызгает по полу ринга, мне хочется кричать публике, попросить просто заткнуться! Попросить, ради всего святого, чтобы просто позволили ему остаться внизу, и остановить, этот чертов кошмар! Я не могу контролировать судорожную дрожь внутри меня. Люди кричат, скандируя.
? РЕ?МИНГ?ТОН! РЕ?МИНГ?ТОН!
Но я вижу, что Реми больно. Одна его рука болтается сбоку, безвольно вися. Ему больно, и он все еще отдает этому всего себя, как он отдается каждому бою, как он проводит каждую тренировку. Он собирается продолжать, пока не сможет встать. Когда это осознание достигает моей ошеломленной головы, я разлетаюсь на миллион кусочков. Горячая слеза стекает по моей щеке, когда Ремингтону наносят еще одну серию ударов, ужасные толчки откидывают его к канатам.
? Реми, Реми, Реми! ? люди продолжают кричать.
Когда скандирование с одинаковой силой звучит в другом конце помещения, лицо Скорпиона морщится от ярости.
Реми плюет прямо туда, где должна быть татуировка, насмешливо что-то шепча, что, кажется, разозлило другого мужчину так сильно, что он размахивается рукой с оглушительным ревом и наносит апперкот, от которого Реми пулей отлетает на пол. Мое сердце останавливается.
Наступила тишина.
Я моргаю в немом ужасе от неподвижного вида Реми, упавшего на бок, и я вижу по этим красивым плечам, которые я знаю наизусть, что его прекрасные кости, вероятно, сломаны, его великолепно натренированное и прекрасно сформированное тело в фиолетовых синяках и кровоточит на пол-ринга. Его глаза пугающе закрыты.
И я хочу умереть.
Звучат возгласы возмущения, когда на ринге появляются врачи ринга, и люди начинают громко выражать неодобрения, когда говорит комментатор.
? Наш победитель ночи, Бенни Черный Скооооорпион! Новый чемпион Подземелья, дамы и господа! Скооорпиоооон!
Слова каким-то образом доходят до меня, но я даже не реагирую, неподвижно сидя на своем месте, очень стараясь держать себя в руках, когда вижу, как медики ? медики! ? обступили Реми.
Я никогда не думала, что в моей жизни когда-нибудь что-то причинит мне такую сильную боль, как повреждение лодыжки и шатающийся уход из поля на Олимпийских отборочных соревнованиях с моим сломленным духом.
Но нет. Теперь худшим днем в моей жизни является этот. Когда я наблюдала, как человек, которого я люблю, повреждает свое тело до беспамятства, каждый миллиметр каждой четверти моего сердца разбит.
Горящими глазами я смотрю, как медики тащат его тело к носилкам, и реальность ситуации поражает меня, как пушечный выстрел. Я прыгаю на ноги и, как сумасшедшая, иду сквозь толпу людей, когда врачи начинают его уносить. Я прорываюсь через них и достигаю до носилок, взяв одну окровавленную руку, сжимая два пальца.
? Реми!
Сильные руки вырывают меня, и знакомый голос говорит возле.
? Пусть они его осмотрят, Би, ? просит Райли неровным голосом, оттягивая меня назад, когда я изо всех сил стараюсь вырваться.
Поворачиваясь кругом, чтобы ударить его так, чтобы он меня отпустил, я замечаю, что у него красные глаза, когда он пытается удержать меня, и вдруг я не выдерживаю. Глубокое навязчивое рыдание охватывает мое тело, когда я хватаю его за рубашку, и вместо удара, я просто держусь за него. Мне нужно за что-то держаться, а моя большая, сильная опора сломана на носилках, избита до полусмерти.
? Мне очень жаль, ? плачу я, каждая моя часть подергивается, когда слезы вырываются из меня таким самым образом, как однажды шесть лет назад. ? О боже, я сожалею, я так сожалею!
Он также шмыгает носом, затем отстраняется и вытирает собственные щеки.
? Я знаю Би, я не знаю какого черта… Это просто… Я не знаю, что, черт возьми, здесь произошло. Иисус!
К нам подходит Тренер, его лицо мрачное, глаза также полны слез и разочарования.
? Они подозревают сотрясение мозга. Его зрачки реагируют неправильно.
Мои глаза снова наполняются влагой, и в горле затягивается узел, когда Райли следует за Тренером. Нора. Ох, черт меня побери, мне все еще нужно дождаться Нору! Я хватаю Райли назад, грозится выйти больше слез, когда я понимаю, что не могу поехать с ним.
? Райли, моя сестра! Я сказала ей встретить меня здесь.
Он понимающе кивает.
? Я напишу тебе название больницы.
Несчастно кивая, я смотри ему вслед, вытирая слезы и даже не зная, что делать с вихрем эмоций внутри меня. Я отчаянно хочу пойти с Ремингтоном, но я не могу попросить Райли поменяться со мной местами. Нора его не знает, она может передумать, если увидит его вместо меня. Клянусь, это самая трудная вещь, что я когда-либо делала, смотреть, как его увозят, полностью окровавленного, и не бежать за ним.
Я прислоняюсь к двери женской уборной и жду, жду, беспокойная от тревоги и испуганная от того, что я только что видела.
Мой разум вращается, и я чувствую, что скоро я проснусь, и пойму, что это просто плохой сон, и Реми только что не совершал самое болезненное почти-самоубийство на ринге.
Но он совершил.
Он так поступил.
Мой Реми.
Мужчина, который играл мне «Iris.»
Мужчина, который смеется со мной, бегает со мной, и говорит, что я маленькая петарда.
Самый сильный мужчина, которого я когда-либо знала, и тот, кто был самым нежным со мной.
Тот, который немного плохой, немного сумасшедший, с которым мне немного трудно справится.
Когда проходит три часа, я убегаю в слезах, и также теряю надежду. Нора не приходит. Ремингтон просто позволил себя избить до сотрясения мозга, и мне сообщили, где его зарегистрировали.
И когда я иду вызывать такси, я чувствую, что внутри я разбита, и это никогда больше не излечится.
В больнице он находится в отдельной палате.
Первую неделю я сижу на кресле и смотрю на его красивое лицо с трубкой, что помогает ему дышать, и я плачу от гнева, разочарования и беспомощности. Иногда я надеваю на его красивую голову наушники и включаю ему каждую песню из тех, что мы играли друг другу, ожидая увидеть, как дергаются его глаза, или какие-то признаки мыслей у него внутри. В других случаях, я выхожу в коридор просто для того, чтобы разбудить свои ноги и руки, которые заснули. Я не видела Пита, и никто не говорил мне, где он. Сегодня Райли заглядывает в зал ожидания, где я безжизненно смотрю на свою пачку арахиса. Я просто не знала, что взять, чтобы было в среднем здоровым, и я уже покончила со всеми гранолами. Думаю, я потеряла немного в весе, потому что мои джинсы свободно висят на бедрах, но мой желудок почти так же закрыт, как кулак, и несколько раз кажется, расслаблялся достаточно, чтобы позволить мне что-то съесть, мне в горло ничего не лезет.
? Он очнулся, ? говорит Райли.
Моргнув, я моментально становлюсь на ноги. Я бросаю не съеденную пачку арахиса на свободное кресло возле меня, и затем бегу по коридору, останавливаясь и смотря на дверь его палаты. Боясь увидеть его. Боясь того, что собираюсь сказать.
Эти несколько дней я много думала. Фактически, это все, что я делала. Но мой ум становится пустым от всех мыслей, когда я ступаю внутрь. Глубокая темная боль переполняет меня, когда я подхожу к кровати. Я подумала, что уже онемела, но это не так. Я медленно делаю шаг, и мои глаза фокусируются на том самом месте, где, казалось, вращался мой мир. И я вижу его. Его глаза открыты. Мне все равно, какого они цвета. Он все еще Ремингтон Тэйт, мужчина, которого я люблю.
С ним все будет в порядке, а со мной нет. И не думаю, что когда-нибудь будет.
Слезы вырываются, и все вдруг, все мои мысли обрушиваются на меня. Я столько всего должна сказать, а я просто стою посреди комнаты и проливаю слезы. Мои слова злые, но они звучат едва понятно сквозь рыдания.
? Как ты ппосмел заставить мменя смотреть на эээто… как ты мог стоять там и заставить меня смотреть, как оон уничтожает тебя! Твои кости! Твое лицо! Тты… был… моим! Мне… принадлежал… Как ты ссмеешь ломать себя! Как ты смеешь ломать меня!
Его глаза также становятся красными, и я знаю, что мне следует остановиться потому, что он даже не может мне ответить, но эта дамба открыта, и я не могу остановить этого, просто не могу. Он заставил меня смотреть, и сейчас я заставлю его слушать меня, что его тупое чертово дерьмо сделало со мной!
? Ввсе, что я хотела, это помочь своей сестре и не вввтягивать тебя в неприятности. Я также хотела защитить тебя, позаботится о тебе, быть с тобой. Я хотела оссстаться с тобой до тех пор, пока бы ты не устал от меня, и не нуждался бы во мне. Я хотела, чтобы ты любил меня потому, что я… я… О, боже, но ты… я… не могу. Я больше не могу. Тяжело наблюдать за тем, как ты дерешься, но смотреть, как ты убиваешь себя это… я не буду этого делать, Ремингтон!
Он издает болезненный звук в постели и пытается пошевелить хотя бы одной рукой в гипсе, а его глаза горят красным, разрывая меня.
Я не могу вынести того, как он смотрит на меня. Как его глаза вцепились в меня. Уничтожая меня.
Горячие слезы продолжают стекать по моим щекам, когда я поддаюсь безрассудному импульсу и подхожу к нему. Я прикасаюсь к его свободной руке и склоняю голову к его груди, поднимая его пальцы и лихорадочно целуя костяшки пальцев, понимая, что они становятся влажными от моих слез, но я не могу остановиться, потому что в последний раз я собираюсь целовать его руку, и это больно.
Он стонет, когда неуклюже ставит свою руку в гипсе мне на затылок, и тяжело гладит мои волосы. В его горле трубка, но когда я вытираю свои слезы и смотрю на него, его глаза кричат мне вещи, которые я не могу услышать. Я встаю, действуя трусливо, как говорит Мел, а он хватает мою руку и не отпускает. Я тоже не хочу его отпускать, но я должна. Я с усилием освобождаю свою руку и целую его в лоб, в самый центр, я надеюсь, что он почувствует этот поцелуй глубоко в душе, откуда он исходит из меня. Он издает грубый звук и начинает тянуть трубку на горле, аппарат издает звуковые сигналы, когда он успешно начинает выдергивать все трубки, прикрепленные к нему.
? Реми, нет, нет! ? умоляю я, когда его старания только усиливаются и он рычит от гнева, затем я открываю дверь и зову медсестру. ? Медсестра! Пожалуйста!
Медсестра вбегает в комнату, и я чувствую такую боль, когда она вводит какой-то транквилизатор ему, как будто мне больше нечего чувствовать, кроме узла боли. Я не могу поверить, что я собираюсь это сделать с ним, что я настолько труслива и бесполезна, как никто другой. Но когда медсестра успокаивает его и поправляет респиратор, я смотрю на него от двери, его вид теперь спокойней, когда он смотрит на меня, и я улыбаюсь фальшивой улыбкой, которая ужасно дрожит на моем лице, и я ухожу.
Я ненавижу то, что он проснется со своими красивыми голубыми глазами и может не вспомнить того, что я говорила, или где я нахожусь, или что со мной случилось. Но я просто не могу остаться.
Я нахожу Райли в кафетерии и показываю ему конверт, который приобрела у одной из медсестер пару дней назад.
? Я ухожу, Райли. Мой контракт закончился пару дней назад. Просто… попрощайся за меня с Питом и пожалуйста… ? я передаю ему конверт с именем Ремингтона, сильно дрожащий в воздухе, ? передай Ему это, когда его глаза вновь будут голубыми.
Той ночью я улетаю в Сиэтл, падая на сиденье, чувствуя себя такой мрачной и пустой, как заброшенное здание, и мне интересно, когда я невидящим взглядом смотрю из окна, стали ли его глаза опять голубыми, читает ли он уже мое письмо. Я перечитывала его тысячу раз в голове, и перечитывала его тысячу раз, когда написала его в третью ночь в больнице, когда я знала, что не собираюсь оставаться.

Дорогой Ремингтон,
В первый раз, когда я тебя увидела, думаю, что уже принадлежала тебе. И я также думаю, ты знал об этом. Как ты мог не знать, что земля дрожала у меня под ногами? Так и было. Ты заставил ее двигаться. Ты раскрасил мою жизнь снова. И когда ты пришел за мной и поцеловал меня, я просто знала, что где-то глубоко внутри меня, моя жизнь будет затронута и изменена тобой. Так и случилось. Самые удивительные, невероятные, прекрасные моменты моей жизни у меня были с тобой. Ты и твоя команда стали моей новой семьей, и никогда я и на секунду не планировала уходить. Не от них, но больше всего, не от тебя. С каждым днем, что я проводила с тобой, я жаждала тебя все больше. Все, чего я хотела в течение дней ? это быть ближе. Это больно, находиться с тобой и не прикасаться к тебе, и я хотела проводить каждую свободную минуту с тобой и каждую минуту сна в твоих руках. Так много раз я хотела сказать тебе, что ты заставляешь меня чувствовать, но я хотела, чтобы ты сказал это первым. Моей гордости теперь нет. У меня нет места для этого, и я не хочу жалеть о том, что не сказала тебе. Я люблю тебя, Реми. Всем своим сердцем. Ты самый нежный, и в то же время, прекрасно сложенный боксер, которого я когда-либо знала. Ты сделал меня безумно счастливой. Ты бросил вызов и обрадовал меня, заставляя меня внутри чувствовать себя, как ребенок, ожидая с нетерпением всех тех удивительных вещей, просто потому, что я смотрела в будущее с мыслью разделить это все с тобой. Я никогда не чувствовала себя настолько в безопасности, как когда я нахожусь с тобой, и я хочу, чтобы ты знал, что я полностью влюблена в каждую часть тебя, даже в ту, которая разбила мне сердце. Но я не могу больше остаться, Реми. Я не могу смотреть, как ты вредишь себе, потому что, когда ты это делаешь, ты причиняешь мне такую боль, какую я никогда не думала, что кто-то может мне причинить, и я боюсь сломаться, и никогда не поправиться. Пожалуйста, никогда больше не позволяй никому делать тебе больно таким образом. Ты ? боец, которым каждый хочет быть, и поэтому все в мире тебя любят. Даже, когда ты получаешь повреждения, ты снова встаешь и продолжаешь бороться. Спасибо, Реми, за то, что открыл мне свой мир. За то, что разделил себя со мной. За мою работу, и за каждую твою улыбку мне. Я хочу сказать тебе, чтобы ты поскорее выздоравливал, но я знаю, что ты так и сделаешь. Я знаю, что ты будешь голубоглазым, самоуверенным и снова будешь драться, а я буду в твоем прошлом, как все то, что ты преодолел до меня. Просто знай, что я никогда не буду слушать песню «Iris» снова, без мысли о тебе.
Всегда твоя,
Брук

Глава 13
Сиэтл дождлив, как никогда
Даже Мел не может поднять мне настроение.
Я говорила со своими родителями и рассказала им, что все прекрасно, особенно не имея желания волновать их по поводу Норы, пока я не выясню, как собираюсь вернуть ее домой. Я уже узнавала, что следующий сезон в Подземелье начнется в феврале следующего года, и начнется он в Вашингтоне.
Я, вероятно, собираюсь принять предложение работы из Военной Академии Сиэтла со своим учениками среднего класса, чтобы начать в августе, но, если я это сделаю, то не смогу путешествовать в Феврале в поисках своей сестры. Что мне не нравится. И все же, если я решу идти за Норой, я действительно не знаю, достаточно ли я сильна, чтобы снова увидеть Ремингтона в Подземелье.
Мелани, которая следит за новостями в Твиттере, говорит, что все его фанаты размышляют, вернется ли он в бои в следующем году.
? Пожалуйста, ? говорю я ей сейчас, когда мы бегаем, а она снова поднимает эту тему. ? Пожалуйста, не говори больше о нем со мной.
? Почему нет? Давай, маленькая глупышка. Прежде у тебя никогда не было любовного увлечения, и становится интересно поговорить об этом так, как, наконец, это не относится ко мне.
? Только не говори мне о нем, пожалуйста! Я люблю его, Мелани. Я люблю его. Он не просто звезда, для меня он является целым чертовым небом. Он солнце, и каждая планета в этой галактике. Мне больно думать о нем, ты не понимаешь?
На грани слез, которые, наконец, заткнули Мелани, я беру свой iPod и вставляю наушники в уши, но, когда я его включаю, даже музыка влияет на меня потому, что каждая песня, которую я слушаю, заставляет меня задуматься, хочу ли я сыграть это ему.
Полностью огорчена из-за того, какой я стала изменчивой, я засовываю свою музыку назад в нарукавную повязку и сосредотачиваюсь на беге, тук-тук-тук, по земле. Теперь солнце становится все выше и, когда мы поворачиваем за угол моего дома, мы видим черную Эскаладу, припаркованную прямо перед моим домом.
Не прекращая бега, мы направляемся к ней и, когда мы приближаемся, двери открываются, и мужчина в черном, очень похожий на Пита, выходит. Вслед за ним еще один, кто, должно быть, Райли.
И вдруг, стоящим напротив меня красивым, здоровым и полным жизни, является Ремингтон Тэйт. Я вижу его блестящие темные волосы, его сексуальное мальчишеское лицо, слегка неухоженную челюсть, весь его мужественный загар кожи, идеальные мышцы, и мое сердце замирает.
Я перестаю бежать.
Перестаю дышать. Перестаю существовать.
Мой мозг становится пустым, мои легкие закрываются, мои уши отключаются.
Я смотрю на него. А он смотрит на меня.
И когда мы пристально смотрим, друг на друга, мое сердце возобновляется от нового порыва эмоций.
Оно подскакивает и бежит к нему, врезается в него, взрывается в нем, и хотя это болит, как открытая рана ? смотреть на этого мужчину, все мои чувства оживились, и я не могу оторвать от него глаз, даже если от этого зависит моя жизнь. В моем желудке происходит собственный День Независимости, когда я чувствую, как меня толкает Мелани в спину, и мы начинаем идти к ним в более медленном темпе.
Щекочущие нервы шаги.
Такое ощущение, что весь мир находится в замедленном темпе. На каждый мой шаг идут годы.
Ремингтон выглядит таким… большим, когда мы приближаемся. Больше самой жизни, и мне даже не верится, что этот поразительный человек когда-то был немного моим.
Плохо то, что мое тело не принимает того, что он больше не мой, и каждая моя клетка кажется намагниченной им, как будто они все по-прежнему считают, что он принадлежит мне.
? Вот дерьмо, этот мужчина так горяч, ? Мелани выдыхает в мою сторону.
Я беспомощно киваю и упиваюсь им несколько раз, с ног до головы. Что-то проходит сквозь меня, как будто это первый глоток воды за несколько недель, и каждая пора во мне обезвожена. Дрожь обволакивает мое сердце. Я знаю, что нет сомнения в том, что я столь же влюблена в него, как и была прежде. И это ничего, ничего по сравнению со вторым моментом, он кратко, почти скучно, улыбается мне.
? Мисс Дюма? ? говорит Пит с усмешкой, когда мы приближаемся. ? Мы считаем, что это принадлежит вам.
Он указывает в сторону Ремингтона, наблюдающего за мной с этой скучающей улыбкой, медленно исчезающей, когда он изучает меня. Мой пульс становится бешеным, я могу слышать его в ушах, и затем, я понимаю, что из машины еще кто-то выходит. Это женщина. Она выглядит, как… Нора.
Я моргаю, и мое сердце останавливается.
? Нора?
? Нора? ? повторяет Мелани, и я уверена, звучит она еще глупее, чем я.
? Мы просто хотели убедиться, что она безопасно вернулась домой, ? говорит Пит.
? Нора? ? повторяю я. И теперь это действительно звучит глупее Мелани.
? Это я! ? Она выглядит живой, как когда-то. Она обнимает меня, и при этом дрожит от волнения. ? Это я, старшая сестренка! Я вернулась! Я прошла реабилитацию. Пит помог мне, ? спешит она объяснить. ? И я избавилась от тату. ? Она указывает на свою розовую скулу. ? Я чувствовала себя так ничтожно, когда ты смотрела на меня в тот день, Брук. Я чувствовала себя так ничтожно и так… грязно.
? Нет! Нет, никогда! ? Пошатываясь от удивления, я еще раз ее обнимаю, по прежнему ошеломлена и не верю, что моя младшая сестра в моих руках, и затем Мелани обнимает ее и предоставляет ей немного любви-Мел.
? Нора! Нора Камора Лалора Крейзола! ? Она обнимает, кружит вокруг и сжимает ее, а я оборачиваюсь посмотреть на трех мужчин, стоящих передо мной, и так как я не могу заставить себя заговорить с тем, с кем действительно хочу, я обращаюсь к Питу.
? Пит, что происходит?
? Сюрприз, ? говорит он, шевеля бровями и указывая на Нору. ? Она много сделала. Такая милая девушка.
Я нетерпеливо продолжаю смотреть на него, и он кивает на Ремингтона, который только что засунул руки в карманы джинсов. Его глаза раздевают меня сверху вниз, не останавливаясь, заставляя меня задуматься о своем спортивном снаряжении, о том, как он обнимает мою попу, мою грудь, и мою потолстевшую талию из-за употребления, повышающего настроение черного шоколада просто, чтобы спастись от хандры и полного разочарования разбитого сердца.
? В ночь, когда Ремингтон пошел драться со Скорпионом, Скорпион предложил ему твою сестру взамен на звание чемпиона. И Реми согласился, ? затем говорит мне Пит.
Мгновение я стою неподвижно, опустошенная, нерешительная и совсем сбитая с толку. Когда мои глаза растерянно ищут Ремингтона, я чувствую, как меня поражает шок при интенсивности его взгляда.
Затем, я поражена.
? Ты имеешь в виду, он согласился… проиграть? ? ради Норы?
Нет, не ради Норы, ты тупица.
Ради тебя.
Сильные эмоции проносятся через мое тело, оседая, как горящий стержень света в моем мозге, освещая меня масштабами чего-то, что звучит невозможным, но они только что сказали, что это является правдой.
Быстро поворачивая голову со стороны в сторону, я беспомощно удерживаюсь за эти до боли знакомые голубые глаза с черными ресницами. Мой пульс вращается от замешательства и неверия. Во мне бушует война эмоций, когда странные и тревожные мысли проносятся в моей голове, сжимая мое сердце.
? Ты сделал это ради… Норы? ? затаив дыхание, спрашиваю я Ремингтона.
Его лицо такое красивое, мне просто хочется схватить его за колючие волосы и целовать его до потери сознания, но на данный момент, я не думаю, что заслуживаю даже на то, чтобы этот человек стоял здесь.
Глядя на меня, не сказав мне, какая я дрянь, что оставила его таким образом.
Чувствуя болезненный ушиб внутри, что не является правильным чувством, когда тебе говорят, что твоя младшая сестра, к счастью, счастливо вернулась домой, я сажусь на лестницу, ведущую в мой небольшой дом, выбита из ступора, когда я неистово пытаюсь сморгнуть угрожающий выйти наружу целый колодец слез.
Пит берет зеленую сумку из багажника Эскалады и направляется внутрь с Норой.
? Позволь мне это занести для тебя, Нора.
Я осталась с Райли, взгляд, которого перемещается с Мелани ко мне, как мяч для пинг-понга, а также остался Реми. Мой Реми. Реми, которого я бросила в больнице. Тот, которого я обожаю. Тот, по которому я схожу с ума. Тот, которому хватило мужества быть растерзанным и униженным ради моей сестры. Для меня.
Больной ком накапливается у меня в горле, и я едва могу это вынести.
Он такой красивый, такой знакомый, я чувствую себя пленником собственного тела, кричащим, чтобы прикоснуться к тому, что у меня было, что в течении нескольких недель, рассматривалось как мое.
Его большие руки по-прежнему в карманах его джинсов, и мне интересно, может, он борется с теми же проблемами? Но в выражении его лица есть какая-то мрачность, редко появляющаяся, когда его глаза голубые. А они настолько голубые, я просто тону в них.
Я обнимаю себя руками и опускаю голову, когда во мне продолжает расти стыд.
? Почему ты мне не сказал? Что ты перестал драться для… нее?
Я даже не могу сказать «меня» ? чувствую себя ужасно.
Но Ремингтон мягко говорит,
? Ты имеешь в виду тебя.
Райли перебивает,
? Я также не знал, Брук. Или Тренер. Только Пит знал. Он тот, кто нашел его в ту ночь, и он помог обеспечить безопасность твоей сестре, пока Ремингтон доставлял победу.
Мои глаза переходят на лицо моих мечтаний, и мой голос дрогнет от боли того, как то, что он сделал для меня, просачивается в мои поры.
? Как ты? Ты в порядке? ? я смотрю на него, а его глаза голубые и горят от эмоций, когда он кивает. Он сердится на меня. Я так думаю. Я не знаю. Я чувствую удары в живот, когда смотрю на него, но в то же время, это все, что я хочу делать.
? Какую потерю несет тебе этот проигрыш? ? спрашиваю я его. О, боже, я так соскучилась по- своему Ремингтоном, что, когда я смотрю на него, в эти совершенно голубые глаза, прекрасное лицо, у меня на глаза наворачиваются слезы.
Я думаю, что ему тоже трудно говорить, потому следует молчание.
Всплеск жестокого неожиданного отчаяния дико обрушивается на меня, когда я смотрю на этого удивительного непредсказуемого мужчину, непостоянную тайну Ремингтона Тэйта, и вдруг ничего в мире не причиняет мне больше боли, чем иметь его и потерять.
? Потерю? Не считая того, что мы бедные? ? наконец отвечает Райли, когда, кажется, что ни Ремингтон, ни я не собираемся говорить. Он посмеивается немного слишком громко и откидывает волосы назад. ? У него есть пару миллионов, чтобы продержатся в течение года. Мы снова возвращаемся, когда начнется новый сезон. Фанаты Реми требуют возмездия.
? У тебя преданные поклонники, разве нет? ? тихо спрашиваю я, направляя свой вопрос Ремингтону, вспоминая, все те цветы, которые он заставил их подарить мне, и я снова чувствую тошноту и возбуждение.
В эту секунду возникает такое чувство, как будто всю свою жизнь я ждала, чтобы снова с ним поговорить. С моим партнером по бегу и другом, моим любовником. Моей любовью.
? Ну, пора ехать. ? Райли хлопает по спине Ремингтона, и моим внутренностям становится больно. ? На самом деле, Брук, мы здесь также и потому, что ищем специалиста по спортивной реабилитации к предстоящему новому сезону. Хорошего, чтобы получить преимущество на тренировках. ? Говорит Райли, вытягивая что-то из заднего кармана. ? На случай, если ты заинтересована, номер Мистера Тэйта, если рассмотришь, находится на обороте. Здесь также есть отель, в котором мы расположились. Мы уезжаем через три дня.
Я наблюдаю, как Райли залезает в машину, затем Пит выходит из моего дома и прощается.
Я смотрю на Ремингтона, а он смотрит прямо на меня, и сквозь все те эмоции, что я вижу в его глазах, я не могу решить, какая из них изматывает меня больше всего. Моя кожа покрывается мурашками в тихой мольбе о его касании ? покалывания от его мозолей, то, как он проводит по мне языком. Мой темноволосый лев. Облизывающий и утверждающий меня.
Мое сердце причиняет мне боль, когда мы оба уставились друг на друга, но никто из нас не говорит, даже когда есть тысяча вещей весом нас обоих.
? Ты хорошо выглядишь, Реми,? говорит Мелани с теплой улыбкой.
Он одаряет ее видом этих ямочек, которые меня убивают, и затем его глаза возвращаются ко мне, и его ямочки исчезают.
? Ты знаешь, где меня найти. ? Он залезает в машину и уезжает, оставляя за собой меня, полностью покрытую гусиной кожей.
Мелани первой заходит внутрь, но я остаюсь на улице под солнцем, просто… осмысливая.
Затем я шагаю домой, и мое сердце раздувается от звука взволнованного голоса Норы, напоминая мне, что она здесь. Неожиданно моя квартира кажется мне общежитием колледжа со смеющимися друзьями, и все благодаря Реми.
? Я действительно думаю, что нравлюсь ему!
? Нора! ? Я захожу в эклектическую гостиную ? любезное предоставление бесплатных навыков декора Мелани, ? и сжимаю свою сестру в больших медвежьих объятиях снова, где медведем становлюсь я. ? Дай мне посмотреть на тебя. Ты в порядке?
Я осматриваю ее с ног до головы и признаю, что она хорошо выглядит. Розовые щеки, блестящая улыбка. Она закрутила свою золотистую гриву в милый пучок, показывая свои эльфийские уши, ее милые изогнутые губы накрашены. Она выглядит стройной и здоровой, а оживление в ее глазах очаровывает меня. Это Нора, которую я помню. Моя маленькая сестра.
Она сжимает мои руки и решительно кивает, счастливо переплетая свои холодные пальцы с моими.
? Нора рассказывала мне, как Ремингтон дрался со Скорпионом для нее. ? Мелани расширяет на меня глаза и многозначительно кивает. ? Она думает, что Ремингтон горяч из-за того, каким образом он дрался со Скорпионом ради нее.
Подлый намек на ревность сворачивается вокруг моего желудка.
? Ох. Конечно.
Нора видела его в течении прошлых четырех недель, наверное, и от мысли, что какая-то женщина наслаждается его улыбками и его голосом, в то время, как я сама от этого отказалась, мне становится немного плохо.
? Брук, ты бы его видела, ? вспыхивает Нора, не обращая внимания на мою внутреннюю камеру пыток под названием «сердце». ? Он просто ворвался в наши снятые комнаты и нокаутировал двух из мужчин, и затем он прямо направился к Бенни, не останавливаясь. Он воткнул карандаш в его татуировку так глубоко, что полностью деформировал ее.
? Подожди! Кто, черт возьми, такой Бенни? ? спрашивает Мелани.
? Скорпион! ? объясняет Нора, она восторженно улыбается. Серьезно, я все еще уставилась на нее в благоговении потому, что она выглядит другим человеком по сравнению с одурманенной огненно-рыжей девушкой с татуировкой скорпиона из японского ресторана. Месяц реабилитации творит чудеса. И мой темноволосый боец…
? Ох! Бенни это Скорпион, поняла! ? говорит Мелани, закатывая глаза.
? Он был похож на дьявола, высвобожденного из ада, не прекращающего ударов. Бенни не мог его остановить, когда тот продолжал кричать держаться подальше от его девушки, что он не уйдет без того, чего хотела его девушка, и тонны плохих слов. Затем Бенни с усилием удалось остановить его и предложить меня. Он сказал, если тот остановится, то он освободит меня взамен на чемпионат. Тогда Реми посмотрел на меня и спросил, являюсь ли я твоей сестрой. Я кивнула. И он согласился. Он даже не засомневался. Он хотел, чтобы меня выпустили оттуда в ту самую ночь, но Бенни сказал, что я должна быть взаперти, пока Ремингтон не исполнит условие, так что Реми позвал, Пита за мной. Пит доставил меня в реабилитационный центр в Коннектикуте, а Реми заплатил за мое пребывание там, а потом он послал Пита назад за мной.
Я падаю в кресло, я просто не могу держаться в вертикальном положении, мои глаза в замутнении. После все тех слез, что я выплакала, мне кажется, что я все еще могу выплакать еще одно большое озеро. Из-за Ремингтона Тэйта. И из-за меня самой. Из-за того, что недооценила того, в котором была уверена, что он сделает что-то не так, но вместо этого он сделал для меня самое лучшее и невероятное. Реми, когда становится темным, делает много плохого, или так должно быть. Но ведь он и правда, сделал все правильно с Норой. Для меня. Я знаю, несмотря на романтическую сторону Норы, он дрался для меня. Для меня он плюнул на бой. Ради меня, и того, кого я люблю, что он пообещал защищать, как свое, в ночь, когда он сделал разгром в ресторане отеля.
Я помню, как он был горд во время боя, принимая каждый удар. Как ему должно было быть больно не отбиваться! Это все, что Реми умеет. В глубине души он боец. Даже в его глазах я видела его ярость. Он едва может контролировать себя, когда его провоцируют, и он сдерживался, когда ему делали больно, таким образом, только ради меня. Ради моей сестры.
Что-то щелкает у меня в голове, и мое сердце вздувается, пока мне не начинает казаться, будто я тресну от боли и эмоций. На меня нахлынули мысли о ночи, когда я впервые увидела этого мужчину. Сверкающие голубые глаза, золотистый загар, колючие черные волосы, игривое лицо и мужское тело.
? Твое имя, ? зарычал он, тяжело дыша, смотря на меня дикими глазами.
? Э?э, Брук.
? Брук как? ? сразу выдал он, его ноздри раздулись.
Дрожащими попытками я освободила свою руку и с ужасом взглянула на Мел, которая пришла за ним, широко распахнув глаза.
? Брук Дюма, ? сказала она, а затем с радостью выпалила мой номер телефона. К моему огорчению. Его губы изогнулись, и он снова встретился со мной взглядом.
? Брук Дюма,? Он, как будто, трахал моё имя прямо передо мной. И прямо перед Мел. Он сделал шаг вперёд, и его влажные руки скользнули к задней части моей шеи. ? Брук, ? мягко произнёс он, многозначительно улыбаясь мне в губы. ? Меня зовут Ремингтон».
О, боже, я знала, что моя жизнь изменится. Я только не представляла насколько.
Я. Люблю. Этого. Мужчину.
Да, с этим человеком будет трудно, и к тому же он биполярный.
Он сильный и гордый, и я не ожидаю, что он будет умолять меня.
Но даже при том, что он, вероятно, не будет просить меня вернуться, он, в конце-концов, также и не говорит мне просить прощения за то, что была дерьмом и бросила его в больнице.
Чувство первого настоящего ощущения радости за несколько недель разворачивается в моем желудке. Я бросаю взгляд на адрес отеля, написанный на карточке, и мои внутренности зашевелились от предвкушения.
Он хочет быть моим по-настоящему, а не просто приключением. Даже, когда он станет самым настоящим в моей жизни, я знаю, это все еще будет приключением. Потому, что это он. Захватывающий прыжок на веревке… свободное падение… Круглый год у меня Олимпийские испытания… вот на что похожа моя влюбленность в него. Интересно то, что, когда он становится темным… на это будет похоже… вся напористость, заносы и рассуждения с ним.
И вдруг, это все, о чем я могу думать.
И вдруг, все, что останавливает меня побежать к нему ? это мое больное колено.
Я хочу работу, которую он может предложить.
Я хочу быть со своим большим, сумасшедшим, сексуальным зверем, и я ни перед кем не буду за это извиняться. Он биполярный, и я без ума от него.
Он никогда не говорил, что любит меня. Но он вернулся за мной. Он вернул мне мою сестру. Он пожертвовал своим богатством, своим боем, пролежал без сознания на больничной койке. Из-за меня.
? Нора, я собираюсь позвонить маме и папе, так что ты сможешь провести с ними время. Как ты на это смотришь?
? Хорошо, Брук, я думала о том, что ты мне говорила, и я хочу закончить колледж.
И тут вмешивается Мел.
? Оу, ура! Нора, в колледже куча классных парней, девочка! Это то, что ты определенно не захочешь упустить, ? добавляет она в полном возбуждении, все еще вся в поту и с красным лицом от нашей пробежки.
Плюхаясь рядом с Норой, я говорю ей:
? Дело в том, что некоторое время меня может не быть поблизости. Моя новая работа требует разъездов.
? Новая работа? ? интересуется Мелани, нахмурившись. ? Выкладывай, Бруки! ? угрожающе говорит она.
? Мел. Я собираюсь получить работу, которую хочу с человеком, в ком я нуждаюсь, ? признаюсь я.
? Ты имеешь в виду, что собираешься вернуть человека, в ком ты нуждаешься, с работой, которую ты хочешь, ? поправляет она.
? Какая разница! ? смеюсь я, бросая в нее карточкой. ? Я собираюсь вернуть свою работу.
? С Ремингтоном? ? спрашивает Нора.
? Нора, твоя сестра, не смотря на то, что не относится к тому типу, что так низко опускается, по уши влюблена в этого парня. А он ухаживал за ней в течение нескольких месяцев, ? говорит ей Мел, протягивая мне карточку.
Мы оба ждем ее реакции, и она удивленно открывает рот, указывая на себя.
? Ох. Вы думали, что я…? Я не говорила, что Ремингтон желал меня. Я сказала, что Ремингтон очень горяч, но я говорила о Пите.
? Пит! ? смеюсь я в восторге и с облегчением, снова сжимая ее в своих объятиях. ? О, Педро такой замечательный парень. Если я вернусь на работу, я думаю, вы увидитесь.
? Брук, я осознаю, что всегда была немного слишком… романтичной, но то, что он сделал, ? говорит она мне с серьезными глазами. ? Ремингтон, я имею в виду… Брук, я никогда в жизни не видела, чтобы мужчина за кого-то так дрался.
Закрыв глаза, я киваю, удерживая руку на ее плече, пока визжит Мелани,
? Сэндвич! ? и подходит, чтобы обнять меня с другой стороны. Они обе почти убивают меня своей любовью.
? Ты часто будешь меня приглашать? ? Мел шепчет мне в ухо, отодвигаясь.
? Вас обеих, ? обещаю я. Даже, если мне придется сильно экономить, чтобы устроить это.
Тридцать шесть часов спустя я оставила Нору с родителями, и они продолжают спрашивать ее о тех крокодилах. Теперь бедной Норе придется заплатить за все свое вранье, когда ее спрашивают о Индийской культуре, Эйфелевой башне, и о работах.
Мелани помогла мне упаковать вещи и пролила немного слез, когда махала мне в такси, но я продолжала ей говорить:
? Это не навсегда! Это временно, маленькая слабачка. И я сделаю так, чтобы ты летала ко мне, как ненормальная.
Мой голос был уверенным, но, честно говоря, я даже не знаю, как сегодня пройдет моя встреча или собеседование, или как там оно будет называться. Я только знаю, что направляюсь к Реми, и мое тело уже чувствует себя полем битвы желания, страха, тоски, любви, необходимости и сожаления.
Я не уверена, с каким Реми сегодня встречусь. Я знаю только то, что Ремингтон Тэйт ? это тот мужчина, с которым люди не планируют длительных отношений. Он притягивает женщин и проблемы, и у него есть темная сторона, которую нелегко контролировать.
Он мой зверь. Мой темный и светлый. Мой.
У меня просто нет другого выбора, кроме как связать свою дальнейшую жизнь с ним.
* * *

? Мы так чертовски рады тебя видеть! Я бы обнял тебя, если бы не боялся потерять свою шею в тот же день, ? говорит Райли, когда замечает меня за порогом, и он так сильно улыбается, его грустные глаза серфингиста, кажется, загораются настоящим весельем.
? Эй, я думала, что вы ребята, бедные. Бедные люди не снимают президентских номеров, ? говорю я, заходя внутрь и бросая свои сумки у двери.
? Бедные по стандартам Реми. ? подходит Пит, чтобы отнести мои вещи в одну из комнат. ? Он тратит несколько миллионов в год, поэтому, естественно, он должен продолжать столько же зарабатывать, но он продал дом в Остине, и мы работаем над получением некоторых индоссаментов.
Кивнув, я кидаю жаждущий взгляд дальше по коридору на спальни, интересуясь, здесь ли он. Когда парни проводят меня в гостиную, я наконец ломаюсь и говорю,
? Ладно, мне нужно знать, по-прежнему ли заинтересован Мистер Тэйт в моих услугах? В специалисте по реабилитации?
? Конечно, ? уверяет Пит, плюхаясь на диван и, как всегда, играя со своим галстуком. ? Он хочет сосредоточиться на важном. Он желает тебя, и он очень конкретно заявил, что не желает никого другого.
Я смеюсь, и затем становлюсь серьезной, когда они оба уставились на меня, как на упавшую звезду, которую только что поймали.
? Ребята, ? говорю я, закатывая глаза. ? Не тупите. Он здесь? Он сказал вам бесконечно мучить меня?
? Никогда! ? Смеются они оба, и Пит первый восстанавливается, приобретая серьезное выражение лица. ? За эти последние дни он тысячу раз проходил дистанцию. Сейчас он на пробежке. ? Он обеспокоенно удерживает мой взгляд, заметно снижая голос, упираясь руками в свои колени.
? Твое письмо, Брук. Он перечитывал его около тысячи раз. Он не стал с нами говорить. Мы не знаем, что он чувствует.
До меня доносится звук закрывающейся двери, и когда я подскакиваю на ноги, перестаю дышать.
Стоя в другом конце комнаты, вся в поту, я готова сделать все возможное и рискнуть всем ради его любви. Мое сердце останавливается на мгновение и затем подпрыгивает на полной скорости, потому что этот мужчина так на меня действует. Я стремлюсь к нему, даже оставаясь стоять на месте.
Его волосы идеально взъерошены, и он стоит здесь, сексуальный бог моих мечтаний, мой то-голубо-то-черноглазый дьявол. Он смотрит на меня, потом на Пита, на Райли, затем направляется ко мне, его обалденные кроссовки заглушаются ковром. Я вижу, как в его глазах развиваются эмоции, начиная с удивления, с намеком на гнев, и заканчивая чистой раскаленной необходимостью.
Я не знаю, как долго я на него пялюсь, но это длится так долго, что я чувствую, как трескает химия в воздухе, как будто что-то нереальное и электрическое проходит между нами. Его грудь поднимается и опускается, и дикая необходимость убрать эмоциональную дистанцию между нами причиняет мне боль в груди.
? Я бы хотела поговорить с тобой, Ремингтон, если у тебя есть минутка.
? Да, Брук, я тоже хочу с тобой поговорить.
Тоны его номера ничем не спасают мою быстро исчезающую уверенность, но я внимательно иду за ним по пятам. Легкий запах осени смешался с ароматом океана его кожи, заставляя меня чувствовать себя ужасно жарко, и я почти дезориентируюсь от желания, когда он ведет меня в свою спальню.
Он закрывает за собой дверь, поворачивается ко мне и сквозь меня проносится тепло, когда он оборачивает свою горячую большую руку вокруг моей шеи и наклоняется, чтобы вдохнуть мой запах. Уничтожена таким собственническим жестом, когда он, уткнувшись носом в мои волосы, делает длинный глубокий вдох, я всеми пальцами хватаюсь за его футболку и прячу в ней свое лицо, тоскуя по нему.
? Не отпускай меня, пожалуйста, ? прошу я.
Он убирает свою руку, освобождая меня, как будто раздражаясь от того, что первым делом схватил меня.
? Если ты так сильно меня желаешь, тогда почему ты ушла? ? Он лишает меня решимости, наблюдая, как я сажусь на скамью у подножья кровати. Скрестив свои мощные руки, он хмурит брови, расширяя свою позицию, почти угрожающе. ? Я говорил что-нибудь, когда находился в маниакальном состоянии?
От внезапного яркого воспоминания, в моей удивительной памяти хранится каждый момент, и я останавливаюсь на одном.
? Ты хотел забрать меня в Париж.
? Это плохо?
? И заняться со мной любовью в лифте.
? Разве?
? И взять меня в моих розовых брюках, ? невнятно признаюсь я, и неожиданное тепло приливает к моим щекам.
Он продолжает смотреть на меня с натянутой на лицо непроницаемой маской. Его руки тесно скрещены, как будто он держит в себе бушующие эмоции. И я дрожу, потому что никак не могу определить, что в его глазах, любовь или ненависть. Это просто съедает меня.
? Ты забыла о той части, когда мы включали друг другу песню, ? говорит он мне тихим шепотом, и понимание того, что он, вероятно, помнит, как нежно занимался со мной любовью после этого, вызывает в моей груди жгучие эмоции, быстро поднимающие к горлу.
Я задерживаю дыхание в молчаливом шоке, когда он дотягивается к моей руке, заключая ее в своей холодной хватке, и подносит мои пальцы к своим губам.
Мое сердце ускоряет ритм, когда я, оставаясь на месте в приятной агонии наблюдаю, как он переворачивает мою руку. Он смотрит в центр моей ладони перед тем, как наклонится и провести по моей коже языком, нежно облизывая меня. В моем желудке взрывается потребность.
? Та фотография очень рассердила меня, Брук, ? говорит он в мою кожу, проводя своим языком по чувствительному месту на моей ладони. ? Когда ты принадлежишь кому-то… то никого другого ты не целуешь. Ты не целуешь его врага. Ты ему не врешь. Не предаешь его.
Мой организм оживает, когда его зубы касаются моей ладони.
И з меня вырывается дрожащий голос.
? Прости. Я хотела защитить тебя, как ты защищаешь меня. Я никогда больше не буду ничего делать за твоей спиной, Реми. Я ушла от тебя не потому, что ты находился в маниакальном состоянии, я просто не хотела, чтобы ты становился таким или унижался из-за меня.
Он мрачно кивает, бросает на меня быстрый жаждущий взгляд, отпуская мою руку назад на мои колени.
? Тогда, должно быть, я что-то упустил. Потому что я до сих пор не понимаю, какого хрена ты оставила меня, когда я так чертовски в тебе нуждался!
Боль в его голосе задевает меня и жалит мои глаза.
? Реми, прости! ? несчастно плачу я.
Он взволнованный стонет, затем вытаскивает мое как попало завернутое письмо с кармана джинсов, на стул. Бумага смята и протерта посередине из-за стольких чтений.
? Ты действительно имела ввиду то, что ты писала мне? ? От глубоко несчастного его голоса волоски на моем теле встают дыбом.
? Что именно?
Он хватает бумагу, разворачивает ее и тыкает пальцем на слова:
«Я люблю тебя, Реми.»
Затем он снова сминает ее в кулаке, глядя на меня в гневе и отчаянии. Мое сердце сжимается, когда до меня доходит, что он даже не может сказать мне этого вслух.
Кто вообще говорил ему, что любит его?
Я.
В письме.
В тысячи песен.
Но не вслух.
Даже его родителям нужны были только деньги. Они никогда не признавали его и не дарили ему любви, которую он заслуживал. А я? О, боже, я его оставила. Так же, как все остальные. Горло сжимается, я очень быстро киваю, а его челюсть так сильно сжимается, как будто он сдерживает какое-то дикое чувство.
? Скажи это, ? грубо шепчет он.
? Зачем?
? Мне нужно это услышать.
? Почему тебе нужно это услышать?
? По этой причине ты от меня ушла?
Горящие слезы заполняют мои глаза.
В его вопросе слышится отчаяние, и я думаю, что он так сильно хочет это знать потому, что это, наверное, единственная причина моего ухода, которую он сможет принять.
Новая сильная боль пробуждается в моей груди, когда я представляю себе, как он просыпается в больнице после того, что сделал для меня, и понимает, что я ушла. Когда я сказала, что мне никогда не было его достаточно…
? Из-за этого, Брук? Почему ты ушла? Или, потому что ты готова бросить меня? Я думал, ты более храбрая, маленькая петарда, я действительно так думал.
Он дико изучает мое лицо, и я чувствую, что также дико смотрю на его потрясающе красивые черты лица, заметив, что над его бровями все еще есть шрам…
Я импульсивно дотрагиваюсь к нему, и в момент, когда мой палец касается с его заживляющей кожей, из меня вырываются слова.
? Я люблю тебя. Я люблю тебя. ? В его груди задерживается дыхание, и я в порыве продолжаю. ? Больше, чем можно любить любого другого человека. Я ушла, потому что ты разбивал мое сердце, снова и снова той ночью, вместе с твоими костями. Я ушла потому, что я больше не могла этого вынести!
Он закрывает глаза, и меня так глубоко задевают его мучения. Мое признание открывает меня, делая уязвимой. Я слышу, как он резко выдыхает, и мне больно от воспоминания, что он сделал для меня, чтобы спасти Нору. Я роняю руку, и мой голос дрожит в отчаянии.
? Я не хочу, чтобы ты еще когда-нибудь осознанно позволял кому-то вредить тебе. Никогда. Даже ради меня, Реми. Никогда. Ты значишь. Слишком. Много! Ты меня слышишь?
Сильно, дрожащими руками, он охватывает мое лицо и притягивает к себе, и я вздрагиваю, впитывая ощущение его рук снова. Мое сердце бьется потому, что я знаю, что это первая ночь до конца моей жизни, и я хочу, чтобы так было.
? Я бы сделал это тысячу раз для тебя. ? Он вдыхает меня. А я вдыхаю его. ? Тысячу. Миллион. И меня не волнует, унизили ли меня. Меня ничего не волнует. Я знал только то, что ты была готова целовать краски того ублюдка ради своей сестры, и я должен был вернуть ее тебе.
? Ох, Реми, ты не должен был ничего делать.
? Должен. И я сделал. И я буду делать это снова. Я сожалею только о том, что только Пит мог знать. Он остался в отельном номере с ней и с одним из ублюдков Бенни, потом он помог мне перевезти ее, когда я проиграл бой. Я просто не мог позволить тебе остановить меня, Брук.
? Но ты даже не смотрел на меня… ? говорю я, зажмуривая глаза. ? Это причиняло такую же боль, как и все остальное.
? Если бы я посмотрел на тебя, я бы не смог пройти через это. ? Его голос звучит резко от убеждения, и я закрываю лицо, стараясь не думать о том, как Скорпиону нравилось унижать моего гордого бойца. От этого мне хочется драться и плакать одновременно, и я качаю головой.
Он молчит.
Затем он отпускает меня с огорченным звуком глубоко внутри него.
Он встает и шагает, сердито запуская пальцы в свои волосы.
? Я знал, что это случится. ? Темные облака затмевают его голубые глаза. ? Вот почему я не хотел прикасаться к тебе. Я знал, что сойду с ума, если прикоснусь к тебе, и сейчас меня раздирает сама мысль о том, чтобы просить тебя быть со мной, когда я знаю, что сделаю что-то, что снова причинит тебе чертовскую боль!
? Да! Да, наверное, ты так и сделаешь, дурак! И для меня это будет прыжком с парашютом, и я собираюсь крепко держаться и просто прыгнуть вместе с тобой потому, что вот так ты действуешь на меня. Я без ума от тебя. Теперь моя жизнь без тебя ? дерьмо. Я здесь не из-за работы. Хотя я и люблю ее, но мне нужен ты. К тебе я пришла в ту первую ночь. Это всегда было связано с тобой. Я хочу быть с тобой, но я не буду, если это не взаимно. Я хочу, чтобы ты тоже меня любил, Реми. Ты никогда не говорил мне, что ты ко мне чувствуешь!
Его глаза ярко-синие, и они загораются огнем, который полностью согревает меня.
? Брук, ты, в самом деле, не знаешь?
Я уставилась, а он, опускаясь коленями на кровать, удерживает мое лицо.
? Иисусе, когда я впервые увидел тебя в ту ночь в Сиэтле, меня как будто прошибло разрядом. Я тащился просто от того, как ты улыбалась мне, Брук. То, как ты смотрела на меня с выражением боли и страха, сводило меня с ума. Ты отвернулась, чтобы уйти, и на тебе были те действительно хорошенькие брюки. Когда ты уходила, твоя попа была в них такая округлая и задорная. И мне просто захотелось, закончить тот чертов бой, чтобы пойти за тобой. На том бое, я клянусь, что дрался только для того, чтобы ты смотрела на меня. Так, что ты видела, меня. Видела, что я сильный, и могу драться за тебя, защищать тебя. Я мечтал поцеловать тебя, заняться с тобой любовью. Я планировал это в своей голове даже когда спрыгнул с ринга и последовал за тобой. Когда твоя подруга дала мне твой номер, я пошел в отель, обнаружил полную комнату девочек, каких Пит всегда для меня находит, и я не мог смотреть ни на одну из них. Я хотел смотреть в твои глаза и делать так, чтобы ты мне улыбалась.
Я прогуглил тебя, сохранил твой номер в своем телефоне, и проводил ночи, раздумывая о всех способах, какими я собирался трахнуть тебя, когда ты была бы в моих руках. Я отправил тебе те билеты, зная наверняка, что возьму тебя в ту ночь. Но потом, я увидел видео о тебе, когда вновь гуглил тебя. Это были твои первые Олимпийские испытания, и ты уходила с разорванной ПКС, и ты так тяжело плакала, а я просто хотел… тебя. Я хотел сжечь клавиатуры тех идиотов, комментирующих, что это начало конца твоей жизни, о депрессии, что поразила тебя. Ты была моей. Брук. Моей. И я хотел, чтобы ты пошла туда и показала им, что они идиоты, и в то же время, мне чертовски захотелось отправиться туда и перенести тебя через ту чертовую финишную линию. Мы должны были уезжать из города скоро, и я знал, что мне нужно увидеть тебя еще. Поэтому я нанял тебя.
Когда он утверждает, что смотрел мое видео, я чуть не разрываюсь, слабость охватывает мои колени. Мгновенно, я вспоминаю наш первый полет и то, насколько Реми был поглощен проверкой моего колена. Он прикасался к нему почти с любовью, поглаживая шрам своим пальцем. И как я могу забыть о том, как он вытирал меня, и был особенно заботлив с моим коленом в день, когда его фанаты закидали меня яйцами?
? Я хотел, чтобы между нами это происходило естественно. Я хотел узнать тебя, и чтоб ты узнала меня, и с каждым днем я хотел тебя все больше, Брук. Так сильно. Я не мог прикасаться к тебе, рискуя все испортить, пока ты меня не узнала. Я хотел, чтобы ты заботилась обо мне. Я хотел увидеть, сможешь ли ты меня понять… каждая ночь была для меня пыткой, когда я думал о тебе в твоей комнате, в то время как я был в своей.
В ночь, когда мы пошли в клуб, и ты танцевала со мной, я просто не мог себя остановить. Я был так заведен. А когда ты вырубила двух парней для меня, я сошел с ума от необходимости защитить. Я хотел уложить тебя в постель, вернуться и сделать пару серьезных повреждений им, всем четырем. Но ты осталась со мной, и я забыл о драке, и я хотел только пройтись ртом по тебе. Я пытался контролировать себя, но в самолете ты убила меня теми песнями о занятии со мной любовью. Я просто должен был взять тебя. Мысль об этом делала меня таким чертовски счастливым, я был почти опьянен от этого, и к концу того боя я находился в маниакальном состоянии. И я был без ума от тебя, еще до того, как ты оказалась в моей постели.
А потом ты проснулась со мной, и я видел, что ты ко мне прижималась, Брук. Мягкая и сладкая. В следующий раз я лежал в постели один, и мне хотелось, вскрыть себе, чертовы вены от желания, чтобы ты была рядом со мной, так что я вернулся за тобой. Это овладело мной в течение дня, тех дней. Размышление о тебе в моей постели, о поцелуях. Я продолжал просматривать свои мелодии, просто пытаясь найти ту, которая смогла бы сказать тебе, что ты заставляешь меня чувствовать. Внутри. Я не силен в таких словах, но я хотел, чтобы ты знала, что являешься особенной для меня, Ты не похожа ни на какую другую женщину в моей жизни.
Ты хотела, чтобы я занялся с тобой любовью, но не знаешь, как много раз я почти не выдерживал. Когда я умывал тебя в душе, клянусь богом, внутри я сдался. Но я не мог этого сделать, не без объяснения тебе, что со мной что-то не так, и я такой трус, Брук. Я даже не мог набраться мужества, чтобы сказать тебе слово «биполярность». Поэтому я тянул с тобой время. Потому что я эгоист, мне хотелось твоей заботы, прежде чем бы ты узнала. Думая, что это будет иметь значение, и ты останешься. Даже мои люди не могли выдержать меня долго. Но что-то в тебе заставило меня подумать, что ты меня знала, понимала меня на таком уровне, как никто другой.
? Реми, ? выдыхаю я.
? Я был прав, Брук, ? добавляет он глубоким хриплым шепотом, зачаровывая меня своими словами, своим светлым взглядом. ? Когда я рассказал тебе о себе, ты все еще меня хотела. И я был влюблен в тебя, не знаю, как долго. С тех пор, как ты пыталась повалить меня на ринге, а я закончил тем, что держал твои маленькие ножки возле своего живота, чтобы согреть их. Боже, когда я увидел ту фотографию с тобой и Скорпионом, мне захотелось его убить. Мне захотелось дать тебе, что бы то ни было, что заставило тебя пойти к тому чертовому ублюдку и поцеловать его гребаную морду! Я хотел дать тебе это, чтобы вместо этого ты целовала меня.
Я пошел к нему, и он ждал. Конечно же. Он знал, что я приду. Он видел меня в клубе. Я никогда не был таким защитником женщины прежде. Он видел, как я уходил из ринга за тобой, когда меня дисквалифицировали. Он знает, что ты ? мое слабое место. Мы должны были на это пойти, и он кричал, как сосунок. Он хотел остановить меня. А я не собирался останавливаться, пока не выбил его гребаные зубы. Но он предложил твою сестру, если я успокоюсь и отдам ему звание чемпиона. Он с ней покончил. Она была беспокойной после того, как увиделась с тобой, а он не хотел проблем. Она с плачем наблюдала, как мы дрались. Я спросил у нее, является ли она твоей Норой, и она ответила «да». Поэтому я согласился. Я подтвердил это на бумаге, позвал Пита, чтобы охранял ее, и все было сделано. Ее выпустили, когда все закончилось. ? Он делает вдох, проводит пальцами по своему лицу и выдыхает. ? Это впервые я сделал что-то верно, находясь… в ненормальном настоянии.
Наклонившись ко мне, он проводит носом по моему виску, и по моему позвоночнику проходит приятная дрожь, когда он шепчет возле моего уха.
? Мне жаль, что не мог сказать тебе, но это должно было случиться таким образом. Когда я сказал тебе, что не позволю тебе уйти от меня в ночь, когда мы занимались любовью, я подразумевал именно это. Я хочу тебя, Брук, для себя. Я могу сделать тебе больно, я могу выкинуть какую-то глупость, но я… ? Его взгляд оживляет меня. ? Я так чертовски в тебя влюблен, что просто не знаю, что с собой поделать.
В моем горле образуется комок крупных размеров, и я киваю, вытирая слезы, не в силах сказать ему, как сильно и как безумно я в него влюблена.
С ним я чувствую себя так хорошо. Он включает мою музыку. Бегает со мной. Целует и касается меня. Восхитительно лижет меня. Становится сексуальным, ревнуя меня. Он сердитый в один день и дерзкий в другой, и я люблю все его стороны. Он смотрит на меня своими голубыми или черными глазами, и всякий раз, когда он так делает, я просто знаю, что я там, где хочу быть.
? Ты снова захочешь уйти от меня, ? нежно шепчет он, охватывая мою челюсть. ? Ты не можешь, Брук, ты не можешь уйти. Ты моя.
Он гладит второй рукой мои волосы, и я приникаю к его руке, снова как котенок, желающий больше его ласки.
? Ты заявила на меня права, маленькая петарда. Ты надрала двести фунтов мужских задниц. Я никогда с этим не свыкнусь. Ты выгнала моих шлюх. Пит сказал мне. Ты заявила на меня свои права еще до того, как поняла, что я уже заявил о своих. ? Он хватает мои волосы в кулак и притягивает меня к своим губам. ? Я твой теперь. Ты не можешь меня бросить, как сделала сейчас. Даже, если я все испорчу, я все еще буду твоим неудачником.
Я нуждаюсь в его близости, поэтому прижимаюсь к нему своим телом, закладывая руки вокруг его шеи, прелестно покрываясь его потом.
? Не мой неудачник. Мой настоящий.
Он стонет, оборачивает голову и лижет мою щеку. Мое сердце тает, когда до меня доходит, что мой лев вернулся, и я чувствую, как погружаюсь в его руки, когда он проводит губами вниз. Он медленно, влажно облизывает мою челюсть. Мой подбородок. И потом… мои губы. Думаю, что он чувствует мою дрожь потому, что его руки проскальзывают вокруг нижней части моей спины, и бережно притягивает меня к своему телу. Он лижет мой теплый рот, мягко ощупывая, пока я, задыхаясь, не открываю его, позволяя ему разделить свой вкусный путь со мной.
? Никогда больше не оставляй меня снова, черт возьми, ? бормочет он, проводя своим языком по моей верхней губе, по нижней. Затем он врывается языком глубоко в мой рот, проводя руками по моей заднице, собственнически сжимая ее.
Я пьяная. Глубокие ощущения его поцелуев и облизываний дрожат во мне, как несколько землетрясений подряд, каждое из которых сильнее предыдущего.
Я трусь сосками о его массивную грудь, и мое влагалище пульсирует от потребности почувствовать его внутри меня. Он выглядит так сексуально в своей тренировочной одежде, сводя меня с ума тем, как он пахнет, когда занимается, что я хочу раздеть его. Взять его.
? У меня есть около тысячи песен в новом плейлисте под названием «Брук», и все они о том, как я скучаю по тебе, люблю тебя, ненавижу и обожаю тебя, ? шепчет он, достигая трусиков под моим платьем.
Именно поэтому я одела платье, в рекордное время я сняла его с себя, пока не осталась в своем лифчике, а Реми успешно снял с меня трусики.
? У меня тоже есть несколько, я хочу весь день включать их тебе, ? шепчу я.
Он притягивает меня назад, обнаженную к себе на колени, снова приникая к моему рту. Он так заводит меня своими поцелуями. Боюсь, что достигну кульминации в момент, когда он войдет внутрь.
О боже, я так сильно в этом нуждаюсь, я даже не осознаю, что свернула свои ноги и оседлала его, и трусь о его член. Я хочу его. Внутри меня. Я так яростно хочу его, что не могу перестать дрожать.
? Я люблю тебя, ? выдыхаю я.
Это невероятно. Я прожила всю жизнь без него, но мы совершили эту сумасшедшую связь, и я просто чувствую себя опустошенной без него.
Он опьяняет меня другим поцелуем, когда я двигаю своим телом напротив его, дразня его твердость, его горячий рот, его стоны. Он заставляет меня хотеть его самыми дикими и сильными способами. Он отстраняется, дотягиваясь к своим шортам для бега.
? Я хочу включить тебе песню Avril Lavigne «I Love You» снова, ? говорю я, когда он пытается снять их, не отпуская меня со своих колен.
? Я достану свои наушники, когда мы закончим, ? бормочет он, успешно вытягивая из них одну ногу, и теперь работает над второй.
Я благодарно стону от мысли быть в состоянии снова слушать музыку с удовольствием, особенно, когда все, о чем я могла думать раньше ? это о слушании песни «Iris» снова, и опасаясь, как глубоко это ранит меня. Каждая песня без Реми ранит меня.
Переполнена эмоциями, я запускаю пальцы в его волосы, прижимаясь и вдыхая их запах.
? И еще песню Alicia Keys — «That’s When I Knew». ? Я начинаю петь эту душераздирающе романтическую песню ему на ухо, и он издает странный звук, что-то между смешком и стоном.
? Ты поешь не к черту, детка, ? бормочет он.
Мы перестаем смеяться, когда он входит в меня. Я задыхаюсь. Он стонет.
Его рот обрушивается на мой, а наша жажда неутолимая. Он сильно качает своими бедрами, его мышцы сжимаются, его бедра подо мной, его пресс напротив моего, его бицепсы вокруг меня. Я люблю чувствовать его силу, когда он занимается со мной любовью, в его раскачивании, в его руках, в его мощной эрекции. Я люблю…
Я снова здесь.
Я люблю все в нем.
? Брук Дюма, ? бормочет он, облизывая мое ухо, его глаза сверкают. ? Я Ремингтон.
Я смеюсь, потом стону и растворяюсь в нем.
Серьезно, он так чертовски сексуален, я не могу этого вынести.
Эпилог
РЕМИНГТОН
Мне до сих пор иногда не верится, что Брук любит меня.
Я схожу с ума, когда она разговаривает с Питом и Райли, и иногда я не могу спать из-за страха, проснуться и не обнаружить ее рядом. Я начинаю ревновать к самому себе, и боюсь, что потеряю это, но, когда она касается меня, я нахожу покой.
Я дерусь для нее сегодня, и хочу, чтобы она смотрела только на меня. Я хочу чувствовать ее руки на мне после. И то, как она говорит, что любит меня. Она также показывает это, но мне никогда в жизни не говорили этого прежде. Она включает мне песни о любви, а я цепляюсь за слова, как будто это она их написала для меня. Иногда мне трудно выразить словами, что я чувствую. Иногда я чувствую тысячу вещей сразу и не могу подобрать одного слова, чтобы сказать ей то, что хочу сказать. Вот почему я ищу песни, и как только она попадает в мой аккорд, я не могу дождаться, чтобы она ее услышала. Я включал ей «Iris» потому, что хотел, чтобы она знала, что я наделаю кучу всякого дерьма просто для того, чтобы быть с ней, и я хотел, чтобы она еще больше меня знала.
И она знает.
Она может знать такие мои стороны, которых даже я не знаю.
Каждый раз, когда я просыпаюсь, я проверяю ее.
? Я сделал тебе больно? — спрашиваю
Иногда я помню, когда я темный, но в других случаях нет. Вся моя жизнь рушится, когда я темный.
Я боюсь причинить ей боль.
Я боюсь, что она снова уйдет.
Но тогда она говорит мне, что обещает дать мне знать о дерьме, что я сделал или сказал, и это успокаивает меня. Честно говоря, я не думаю, что во мне есть что-то, что может сделать ей больно. В основе меня — защищать ее даже от самого себя. Думаю, даже темный Ремингтон скорее убьет себя, чем обидит ее.
Но мне все еще снится, что я просыпаюсь, мне говорят, что я сделал какую-то глупость, и она ушла.
Она говорит мне каждую ночь, что я ее настоящий.
Она моя настоящая. Она только моя.
Но я хочу подтверждения этого на бумаге.
Я хочу победить в этом году, и когда я это сделаю, я собираюсь предложить ей это.
Потому что она моя.
Сегодня, я слышу толпу, когда забираюсь на ринг, и втягиваю это в себя, позволяя этому наполнить меня, но я уже поворачиваюсь, чтобы остановится на точке, где сидит она. В моей голове каждая деталь того, в чем она одета сегодня. Я вижу лицо с такими золотыми глазами, что чувствую себя богаче страны. Ее щеки румяные. Ее улыбка широкая.
И ее вид поражает меня, как адреналин.
Выброс допамина[7].
Тестостерона.
Эндорфинов.
Я переполнен этим. Она увеличивает это во мне, и я улыбаюсь, указывая на нее. Так я планирую делать отныне, чтобы она знала.
? Это для тебя.
Это все.
Для тебя.
Брук Дюма.
Она посылает мне поцелуй, и я ловлю его своей ладонью.
Толпа любит это, как я люблю ее.
Затем я подношу ладонь ко рту, и они орут.
И я обращаюсь к ней, смеясь, видя свет в ее глазах, и я не могу дождаться, чтобы быть внутри нее, слышать, как она вздыхает со мной, кончает со мной.
И я уже на высоте. Всплеск адреналина проходит сквозь меня. Я собираюсь избить что угодно, что станет на моем пути к победе. Чтобы показать этой женщине, что я, Ремингтон-Охрененный-Тэйт, мужчина, которого она хочет.
? Единственный и неповторимый, Ремингтон Разрывной Тэйт!
Я слышу свое имя еще раз, и я без ума от толпы, без ума от ее улыбки.
Я без ума от нее.

Knopka_Prediduchaja