Жанр: Книги

Дженнифер Руш

Измененный

 

Глава 1

Почти четыре года мне было запрещено спускаться в лабораторию. Но это не мешало мне тайком пробираться туда. И пусть я больше не должна была просыпаться в полночь, чтобы навестить парней, мои внутренние часы все еще придерживались графика.
Я села на край постели, опустив босые ноги на пол, протирая заспанные глаза. Лунный свет проникал через окно, отбрасывая тени от покачивающихся на ветру ветвей клена.
Восемь месяцев назад папа попросил меня о помощи в лаборатории, так что теперь я могла спускаться вниз, когда захочу. Но видеть парней с разрешения отца не так захватывающе, как пробираться к ним в темноте.
Я давно изучила все скрипучие половицы в коридоре и сейчас успешно миновала их по пути в гостиную, а оттуда — на кухню. Потом спустилась по лестнице в подвал, перескакивая по две ступеньки за раз.
Лестница кончалась маленькой комнатой с вмонтированной в стену клавиатурой, кнопки которой светились в темноте. Для человека, работающего в секретной организации, папа не очень-то осторожничал с кодами. Четыре года назад, когда я впервые проникла в лабораторию, мне понадобилась всего-навсего неделя, чтобы подобрать правильную комбинацию. И код до сих пор не сменили.
Я ввела шесть цифр, сопровождаемых звуковыми сигналами. Дверь со скрипом отворилась, и меня встретил запах профильтрованного воздуха. Мое дыхание участилось. Каждый нерв в теле напрягся в ожидании.

Я спустилась в прихожую, где передо мной раскинулась лаборатория. Помещение казалось маленьким и уютным, но на самом деле лаборатория была намного больше самого дома. Папа рассказывал, что сначала построили лабораторию, а уже потом, сверху — ферму. Подразделение многим рисковало из-за этого проекта, поэтому парней прятали в самом сердце нью-йоркских ферм.
Справа стоял стол отца, а за ним и мой. Слева — холодильник в окружении шкафов, набитых документами и разным хламом. Комнаты парней располагались прямо напротив прихожей. Четыре в ряд, разделенные кирпичными стенами и непробиваемым стеклом.
В комнатах Трева, Каса и Ника было темно, но из комнаты Сэма, второй справа, исходил слабый свет. Сэм встал из-за стола, как только заметил меня. Я скользнула взглядом по линиям его обнаженного живота и изгибам бедер. Он был одет лишь в серые пижамные штаны, которые тут носили все парни.
— Эй, — донесся его голос из крошечного вентиляционного отверстия в стекле.
По моей шеи к щекам прокатилась волна жара, но, приближаясь к Сэму, я старалась выглядеть невозмутимой и спокойной. Все время, что я знала парней, они страдали от амнезии — побочного эффекта трансформации, но несмотря на это, я чувствовала, что со мной они были теми, кем являются в глубине души. Все, кроме Сэма. Сэм открывал только то, что считал нужным. Все, что отражало его суть, еще оставалось секретом.
— Привет, — прошептала я.
Я не хотела будить остальных, поэтому шла очень тихо, внезапно слишком остро осознав, насколько остры мои коленки и локти, насколько шумно я ступаю. Сэм был генетически изменен, превращен во что-то большее, чем просто человек, и каждый изгиб его мускулистого тела был тому подтверждением. Он был идеален, и с ним трудно было соперничать.
Идеальны были даже его шрамы. Один небольшой отметил левую сторону груди. Кожа здесь была белой и загрубевшей, неровные линии рубца ответвлялись, словно для того, чтобы вырисовать какую-то фигуру. Мне всегда казалось, что этот шрам похож на букву «R».
— Уже заполночь, — сказал он. — Ты ведь спустилась сюда не рекламу со мной посмотреть?
Даже мне мой смех показался нервозным.
— Нет. Я не фанатка теле-магазинов.
— Я так и думал. — Он уперся рукой в стекло и придвинулся ближе. Ближе ко мне. — Что ты делаешь здесь, внизу?
Я перебрала в уме дюжину вариантов ответа. Хотелось сказать что-то умное, сострить, заинтересовать. Если бы это был Трев, я бы просто сказала: » Развлечешь меня?» И он бы начал цитировать своих любимых исторических деятелей.
Будь это Кас, я бы разделила с ним упаковку маркеров, и мы бы рисовали смешные картинки на стекле. А если Ник… ну, он редко признает мое существование, так что к нему бы я никогда не пошла.
Но это был Сэм, поэтому я просто пожала плечами и сказала то же, что и всегда:
— Мне не спится. Может, сыграем в шахматы?
И неловко сцепила руки, ожидая его ответа.
— Неси доску, — наконец сказал он, и я отвернулась, улыбнувшись.
Я взяла все, что полагается, и пододвинула свой стул к стеклу. Сэм сделал то же самое с другой стороны. Доску я поставила на складной столик. Сэм играл черными, я — белыми.
— Готов? — спросила я, и, когда он кивнул, передвинула коня на F3.
Он изучал доску, упершись локтями в колени.
— Ладья на D5.
Я передвинула его фигуру в заданную клетку. Мы сделали еще несколько ходов, полностью сосредоточившись на игре, пока Сэм не спросил:
— Как там погода?
— Холодно.
Я передвинула следующую фигуру. Не услышав ход Сэма, я подняла взгляд и встретилась с его глазами.
Неописуемо зелеными, как речная вода. Они не присматривались, а видели насквозь. В такие моменты меня бросало в дрожь от одного его взгляда.
— Что? — спросила я.
— Небо. Каким бы цветом ты его нарисовала?
— Лазурным. Оттенком голубого, который почти можно попробовать на вкус.
Почему-то все, что я говорила или делала рядом с Сэмом, казалось важным. Словно одно его присутствие могло встряхнуть мою душу, заставить меня чувствовать. Он смаковал каждую деталь так, будто я была его последней связью с внешним миром. В каком-то смысле так оно и было.
— Иногда, — сказал он, — я представляю, каково это — ощущать солнце.
— Когда-нибудь ты снова его почувствуешь.
— Возможно.
Мне хотелось сказать: «Ты почувствуешь, обещаю, что почувствуешь его, даже если мне самой придется вытащить тебя отсюда». Я представила, как ввожу код и отпускаю их всех. Я могу это сделать. Возможно, это даже сойдет мне с рук. Здесь нет ни камер, ни записывающих устройств.
— Анна? — спросил Сэм.
Моргнув, я уставилась на доску. Он что, сказал мне следующий ход?
— Прости, я…
— Задумалась?
— Да.
— Уже поздно. Может, завтра закончим?
Я начала возражать, но не удержалась и зевнула.
— Ну ладно. У меня будет время обдумать стратегию.
Он то ли фыркнул, то ли засмеялся.
— О да.
Я передвинула столик в дальний угол и зашагала к прихожей.
— Увидимся утром.
В исходящем из ванной комнаты свете короткие темные волосы Сэма на мгновение вспыхнули серебром.
— Спокойной ночи, Анна.
— Спокойной ночи, — помахала я ему. Дверь лаборатории закрылась за мной, снова пробудив чувство пустоты.
Я не принадлежала миру парней. Но и реальному миру — тоже. Я слишком боялась, что если подпущу к себе кого-то, то все мои секреты вырвутся наружу. А я не хотела стать причиной переезда Подразделения. Но больше всего я боялась потерять Сэма.
И даже если наши отношения не зайдут дальше тестов, лаборатории, моих эскизов и полуночных игр в шахматы, я не могла представить свою жизнь без него.

Глава 2

Каждую среду папа делал свежий и сладкий лимонад, а я пекла печенье. Это была наша традиция, а мы всегда строго придерживаемся их.
Лед все еще потрескивал, когда папа передал мне стакан.
— Спасибо, — сказала я, делая глоток. — Очень вкусно.
Он поставил кувшин в холодильник.
— Это хорошо.
Я села за кухонный стол и уставилась в окно на лес за задним двором, пытаясь придумать, что сказать. Что-то такое, чтобы хоть на минуту удержать здесь отца. Нам не очень давались разговоры о том, о сём. В последнее время нас объединяла только лаборатория.
— Ты читал утреннюю газету? — спросила я, зная, что читал. — Мистер Хитч купил аптеку.
— Да, я видел.
Отец поставил мерный стакан в раковину и провел рукой по затылку, приглаживая свои быстро седеющие волосы. Он часто так делал, когда волновался.
— Что-то случилось?
Он уперся руками о края раковины, и морщины вокруг его глаз стали глубже. Я думала, между нами нет секретов, но он лишь покачал головой и сказал:
— Ничего. У меня сегодня много дел, так что лучше пойду вниз. Ты спустишься? Нужно взять у Ника образец крови.
Отец не из тех, кто любит жаловаться на неудачный день, так что хоть мне и хотелось узнать, что же случилось, я не стала давить на него.
— Конечно. Я спущусь чуть позже.
— Хорошо.
Он кивнул и вышел из кухни. Послышался стук его шагов по подвальной лестнице. Вот так вот время нашего общения и вышло. Отец был полностью поглощен своей работой, и я давно это приняла, но так и не смогла к этому привыкнуть.
Я взяла с кухонной стойки мамин журнал, который оставила тут ранее утром. Она записывала в него свои самые любимые рецепты, свои мысли и все то, что ее вдохновляло. В конце был специальный раздел, посвященный рецептам печенья. Журнал — это все, что у меня осталось от нее, и я берегла его, как самое большое сокровище.
Несколько месяцев назад я начала делать новые заметки и зарисовки на пустых страницах в конце. Я все время боялась испортить книгу, как будто записи мамы могли каким-то образом потускнеть из-за моих. Но у меня тоже есть желания и идеи, которые в любом другом месте я бы не записала.
Я проводила пальцами по старым, запятнанным едой страницам, читая и перечитывая слова, написанные мелким рукописным почерком мамы.
Я выбрала любимое печенье Каса, тыквенное с шоколадными чипсами, в награду за успешно пройденный им тест. Ну и потому, что тоже очень любила это печенье.
Отобрав ингредиенты, я принялась за работу. Я знала рецепт наизусть, но до сих пор сверялась с мамиными инструкциями и заметками, сделанными ею на полях.
Не использовать ванильный ароматизатор.
Запастись тыквенным пюре к праздникам — весной и летом его обычно не продают в магазинах.
Больше шоколада… никогда не помешает.
Отец говорит, мама ела шоколад, чуть ли не вместо хлеба.
Она умерла, когда мне был год, так что я никогда по-настоящему не знала ее. Отец почти ничего не рассказывает о ней, но иногда вдруг вспоминает какую-нибудь историю, и тогда я, не издавая ни звука, напряженно слушаю его, боясь, что любое восклицание или вопрос с моей стороны разрушат чары.
Я высыпала пачку шоколадных чипсов в миску, и маленькие кусочки зашелестели, ложась на слой овсяных хлопьев. Снаружи солнце скрылось за тучами, а ветер бушевал с тех самых пор, как я встала с кровати. Наступала зима. Если это не самый подходящий день для печений, то я не знаю, какой тогда подходящий.
Замешав тесто, я заполнила две формы для выпечки и сунула их в духовку, установив таймер так, чтобы печенье вышло запеченным, но рыхлым. Касу нравится именно такое.
Сев за стол, я открыла учебник. Я уже дочитала главу, посвященную геологическому разлому, и сейчас должна была написать об этом эссе. Всю свою жизнь я находилась на домашнем обучении, и моим учителем был отец. Но в последнее время он предоставил меня самой себе.
Он бы даже не заметил, начни я пропускать задания, но мне была невыносима мысль о том, чтобы так легко сдаться.
Когда печенье испеклось, прогресс в учебе все еще равнялся нулю, и только спина занемела. Субботней ночью я потянула мышцу на уроке борьбы (это была папина идея — заняться чем-нибудь помимо учебы) и до сих пор расплачивалась за это.
Я оставила печенье остывать и поднялась наверх в свою комнату. Отодвинув в сторону стопку старых набросков и туристических журналов на комоде, я извлекла скрывающийся за ними тюбик ибупрофена.
Я проглотила две таблетки, запив их глотком воды, и собрала волосы в высокий хвост, выпустив несколько светлых прядей. Осмотрев себя в зеркало, я недовольно поджала верхнюю губу. Мне с легкостью удавалось создавать красоту на бумаге с карандашом в руке. А вот создавать ее в жизни — не очень.
Когда я выложила остывшее печенье на тарелку, наступил полдень. По пути в лабораторию я захватила тубу новых теннисных мячей, купленную для Каса. Я могла поклясться, что у этого парня синдром дефицита внимания, он был настолько рассеян и неугомонен, что его сфокусированного внимания можно было добиться, лишь поставив перед его носом еду.
Войдя, я первым делом взглянула на комнату Сэма. Он сидел за столом, сосредоточившись и сжав губы в тонкую линию. Он даже не удосужился оторвать взгляда от книги.
Иногда Сэм, с которым я проводила время ночью, существенно отличался от внимательного и серьезного Сэма, который представал передо мной в присутствии других людей. Вела ли я себя по-разному в зависимости от того, кто меня окружал? Сомневаюсь, что Сэму было до этого какое-то дело.
Отец, сидя за компьютером, печатал. Он махнул мне рукой, не отрывая глаз от экрана. Кас, с торчащими во все стороны светлыми волосами, пересек свою комнату, когда я подошла.
Он прижался лицом к стеклу и надул щеки как рыба фугу. Затем отодвинулся назад и улыбнулся — с ямочками на щеках он выглядел невинно-непослушным, как мог выглядеть только пятилетний малыш. Ну, пятилетний малыш и Касс.
Здесь всем парням изменили процесс старения, но Кас выглядел моложе всех. С ямочками и круглыми щеками у него было классическое лицо ребенка. И он определенно знал, как использовать это в своих интересах.
— Тыквенные? — он кивнул на печенье.
— Конечно.
— Анна Банана, я тебя люблю.
Засмеявшись, я открыла люк (маленькое отверстие в кирпичной стене между его комнатой и комнатой Трева) и просунула туда четыре печенья и теннисные шарики. Потом нажала на кнопку, чтобы он смог открыть люк со своей стороны.
— Ох, святой Иисус, — сказал он, вдыхая запах печенья.
— Иногда мне кажется, что у тебя в животе черная дыра.
— Мне просто нужно больше протеина.
Он похлопал себя по животу. Сколько бы он не ел, в весе не прибавлял ни унции.
— Не думаю, что два яйца на все печенья можно назвать протеином.
Он невозмутимо щелкнул крышкой тубы с теннисными мячиками.
— Этого вполне достаточно.
— Ты закончил модель машины, что я принесла тебе на прошлой неделе? — Я перевела взгляд с Каса на стол, который еле смогла разглядеть под кучей полузаконченных проектов и мусора. На стопке спортивных журналов лежало одинокое колесо. — Считать это провалом?
Он фыркнул, скривив лицо.
— У меня еще уйма времени.
Я пошла дальше, к комнате Трева. Он занимался йогой, когда я вошла, но теперь стоял у стены и ждал меня. Мы встретились взглядами, и я улыбнулась. У него были глаза уникального карего оттенка — цвета костра, теплые, светлые и притягательные.
Рисуя его, я использую редкие цвета. Наверное, поэтому я и рисую его больше всех. И пусть я чувствую, что знаю Трева лучше остальных ребят, его национальности я определить никак не могу. Он слишком сильно выделяется на фоне ребят своей смугло-оливковый кожей, сейчас влажной от пота после занятий йогой.
В его файлах я не нашла ничего конкретного, но, думаю, он может быть коренным американцем, или итальянцем.
— Хочешь попробовать? — спросила я, показывая на блюдо.
Он пригладил назад темные волосы одним взмахом руки.
— Ты же знаешь, я живу ради этого.
Я дала ему четыре печенья, и в ответ он положил что-то в люк. Засунув руку внутрь, я нащупала книгу в мягком переплете. «Письма с Земли» Марка Твена. Библиотечная книга, которую я взяла на прошлой неделе. Я числилась там больше для Трева, чем для себя. Если была возможность, я покупала ему книги, и он выстраивал их на полке над своим столом. Конечно же, в алфавитном порядке.
Под обложкой я нашла записку.
«Ты спускалась прошлой ночью? Что ты сказала Сэму?»
Я оглянулась убедиться, что отец не смотрит. Нет, не смотрел. Я делилась с Тревом многими своими секретами. Здесь он был моим лучшим другом. Он был единственным, кто знал, что я чувствую к Сэму.
Я быстро схватила со своего стола ручку и написала ответ.
«Да. А что? Он что-нибудь сказал?»
Я прижала записку к стеклу, и Трев ее прочитал. Он написал ответ и показал мне.
«Он ведет себя странно. Утром поцапался с Ником после того, как тот сказал что-то про тебя и печенье. И спит он все меньше и меньше.
С ним что-то происходит».
Моя следующая записка гласила:
«Не знаю, я за ним послежу».
— Я в тебя верю, — сказал Трев с понимающей улыбкой.
Ухмыльнувшись, я проигнорировала его комментарий и скомкала бумагу.
— Есть пожелания, какую книгу принести?
— Что-нибудь про Авраама Линкольна?
— Я посмотрю.
Я направилась к комнате Сэма. Он любил плотненько поесть, поэтому печенье не сильно его привлекало, но все же я замедлила темп. Он все еще сидел за столом, сгорбив спину, погруженный в чтение. «Технологии двадцать первого века». Я достала ее специально для него.
На полке над его головой были и другие книги, в основном — энциклопедии. Комната Сэма была аккуратной, опрятной, и пустой.
Он поднял взгляд, когда я подошла.
— Привет, — сказал он.
— Привет, — улыбнулась я.
И все.
Комната Ника была последней. Мы с ним никогда не ладили. На самом деле однажды он сказал, что терпеть меня не может. Насколько я помню, я никогда не обижала его, но если обидела, то Ник не из тех, кто легко об этом забудет.
Я сунула несколько печений в люк.
— Есть пожелания? Я пойду в магазин на этой неделе. Свежий выпуск «Car & Driver»? Шампунь не кончился?
Ему нравился особый — с авокадо и маслом ши. Я заказывала его за собственные деньги по интернету, на сайте, где продаются товары только с натуральными компонентами. Но его это не волновало.
— Может, камень, рога подточить? — пробормотала я, не дождавшись ответа.
— А как насчет рюмки водки? — спросил он, когда я была уже на полпути к столу.
Проигнорировав его, я упала в кресло, жуя экстра-шоколадное печенье. Как и моя мама, я любила все экстра-сладкое. Хоть в чем-то мы с ней были схожи.
В этом, и в том, что у нее тоже были карие глаза. Свободной рукой я держала пред собой вчерашний график, искоса поглядывая на парней. Ник лежал на кровати, закинув ногу на ногу, жевал печенье и смотрел ТВ-шоу про волков.
Сэм продолжал читать. Трев беседовал с Касом о разнице между обычным и белым шоколадом. Казалось, стена совсем не мешает их разговору.
Несмотря на все мои бесконечные расспросы, папа не сказал мне, в чем суть проекта. После того, как я наша лабораторию, моя голова была забита лишь мыслями о ней. Что четыре парня делают в нашем подвале? Где их родители?
Как давно они тут? Отец точно знал, сколько информации нужно дать, чтобы удовлетворить моё любопытство и чтобы я помалкивала. Конечно, я знала о Подразделении, но суть проекта все еще не была мне ясна.
Отец сказал, что я должна доверять ему, что он знает, что делает, как и Подразделение. Это все для общего блага.
Наша работа заключалась в том, чтобы наблюдать, записывать данные и выполнять необходимые процедуры. Отец, возможно, был немного небрежен в сфере моего воспитания, но он был хорошим человеком, верил в нашу работу и в Подразделение. И я верила.
Думаю, что Подразделение, скорее всего, финансируется правительством. Отец одержим войнами и внешними конфликтами. Мое последнее предположение — из парней делают супер-солдат. Миру нужно больше героев.
Когда Ник доел печенье, я подготовила лоток для взятия крови. Я дважды проверила каждую подставку. Три пробирки. Одна новая игла. Резиновый ремень. Бинты. Проспиртованные тампоны. Все на месте.
Каждую вторую среду я должна была брать у Ника кровь, и каждый раз он пугал меня. Я бы лучше взяла кровь у горного льва. Если из Ника делают героя, сомневаюсь, что ему место в этом проекте.
Я попыталась избавиться от страха, когда приблизилась к его комнате.
— Ты готов?
— А не все ли равно?
Я хотела съязвить в ответ, но сдержалась. Нужно побыстрее покончить с этим.
У отца было три правила, касающиеся лаборатории, которым я должна была следовать без вопросов. Правило номер один: «Не входить в комнаты парней, когда они бодрствуют». Правило номер два: «Пустить усыпляющий газ и ждать, когда объект вырубится». Правило номер три: «Подождать четыре минуты».
Парни тоже знали правила.
Но Ник их ненавидел.
— Не мог бы ты лечь? — спросила я.
Он ухмыльнулся.
— Ложись, Ник.
Он ощерился, но просьбу выполнил.
За спиной зазвонил мобильный телефон отца.
— Я должен ответить. Ничего, если я отойду?
Я не стала говорить отцу, что боюсь Ника. Он мог подумать, что я не справляюсь. Поэтому, кивнув, сказала:
— Конечно.
Прижав телефон к уху, отец удалился.
Ник, наконец, улегся, и я подхватила лоток.
— Сейчас начнется, — предупредила я перед тем, как нажать кнопку #4 на панели управления. Двойные вентили в потолке его комнаты открылись, и из них повалил белый дым.
Он успел сказать:
— От этого дерьма у меня голова болит, — прежде чем газ добрался до него. Его глаза закрылись. Мускулистое тело полностью расслабилось.
Я посмотрела на секундомер, свисающий на вытяжном шнуре с моей шеи. Не каждому человеку под силу задержать дыхание на четыре минуты. Отец был на девяносто процентов уверен, что парни тоже не могут этого сделать, и что они, скорее всего, не будут представлять никакой опасности, но десять процентов для меня — слишком большой риск.
Через четыре минуты я нажала на кнопку, чтобы изменить направление вентилей, и газ был высосан обратно. Я набрала код входа в комнату Ника. Часть стены выдвинулась вперед и скользнула в сторону. Едкий запах газа еще витал в воздухе, когда я поставила свой поднос на пол и села рядом с Ником на кровать.
Было странно видеть его таким расслабленным. Он казался почти уязвимым. Постоянная хмурость сошла, и черты его лица смягчились. Темные волосы завивались вокруг ушей. Не будь он вечно таким бешеным, казался бы даже красивым.
Найдя хорошую вену, я незамедлительно наполнила три пробирки и уже собралась уходить, когда зацепилась взглядом за полоску обнаженной кожи под кромкой его рубашки.
Я бросила взгляд на секундомер. Через полторы минуты эффект от газа начнет смягчаться. Поставив лоток на пол, я подняла край рубашки Ника.
На его коже выделялся бледный шрам. Рубец был старым, но его форма заставила меня замереть. Этот шрам был похож на букву «E», и я подумала об «R» на груди Сэма. Почему я раньше его не замечала?
Потому что никогда не смотрела на Ника.
— Время на исходе, — крикнул через две комнаты Трев.
Веки Ника задрожали, пальцы сжались в кулаки.
Моё сердце упало. Я схватила поднос и сделала шаг к двери, когда Ник попытался схватить мою руку. Его пальцы скользнули по моему локтю, но он все еще был вялым от газа и промахнулся. Я хлопнула по кнопке управления, и стена скользнула назад как раз вовремя — Ник бросился за мной. Его синие глаза встретились с моими, и он снова набычился.
Я была до смерти напугана, но старалась не поддаваться страху. Ни у кого я не видела таких синих глаз, как у Ника. Они были цвета неба, когда ночь встречается с днем. И из-за этой синевы Ник казался более зрелым и более опасным.
— В следующий раз, — сказал он, — просто делай свою работу и нихера не прикасайся ко мне, если хочешь жить.
— Николас, прекрати, — рявкнул Сэм.
Я перехватила его взгляд. Он стоял, прижав ладони к стеклу, словно собирался разбить его, если придется.
— Ты в порядке?
— Прости… — удалось выдавить мне, горло перехватило. — Я просто…
Мне хотелось сказать Сэму про шрам, спросить, не связано ли это как-то с его собственным шрамом, но его напряженный взгляд давал понять, что сейчас не время.
— Прости, — повторила я, отвернулась и поставила свой лоток на стойку, чтобы с головой погрузиться в работу.
Папа вернулся в лабораторию только час спустя.
— Образец Ника готов, — сказала я.
Между его указательным и средним пальцами была зажата полусъеденная соломинка. Отец бросил курить три года назад, и с тех пор соломинки заняли место сигарет.
— Как все прошло? — Он сунул соломинку в рот и сел за свой компьютер.
— Хорошо, — солгала я.
Я развернула стул так, чтобы видеть парней. Кас подбрасывал в потолок теннисный шарик. Трев исчез в ванной комнате. Ник все еще смотрел телевизор.
Сэм… просто лежал на спине с закрытыми глазами.
— Кто звонил? — спросила я отца. — Коннор?
— Да. И все в порядке.
Коннор был назначен Подразделением для проверки, но приходил лишь раз в несколько месяцев, осматривал парней и спрашивал, готовы ли они. Отец постоянно говорил: «нет». И когда я спросила, к чему их готовят, он как всегда ответил: «Это секретная информация».
Сэм принял сидячее положение, мускулы на его предплечьях напряглись. Каждый день, ровно в два часа дня, он тренировался. Наблюдение за ним было для меня глотком свежего воздуха среди всей этой рутины — я ловила каждое его движение.
Я взглянула на электрические часы на стене, было 13:55.
Сэм снял белую футболку и повернулся, демонстрируя мне татуировку на спине. Четыре березы занимали большую ее часть, рассекая ветвями плечи и спускаясь по рукам.
Сначала он сделал упражнения на растяжку, затем принял упор лежа и начал отжиматься. Я как-то посчитала, сколько раз он отжался, делая вид, что занята графиками. Сотню за считанные минуты, и даже ни разу не замедлил темпа. Отец сказал, что он и его команда занимаются именно управлением силой, и Сэм — доказательство того, что генетические изменения работают.
После отжиманий Сэм перешел к приседаниям. Через две камеры от него по-своему тренировался Кас, повторяя приемы карате, увиденные им по телевизору, и движения из хип-хопа.
В 14:51 Сэм снизил темп и снова сделал ряд упражнений на растяжку. Закончив, он схватил со стола полотенце, вытер пот со лба и посмотрел на меня.
Я покраснела и отвернулась, притворившись, что заинтересовалась чем-то на панели управления. Сэм ушел в ванную, но через секунду вернулся и постучал по стеклу.
Я подняла глаза.
— Можно мне холодной воды?
— А мне пива, пожалуйста! — подхватил Кас, затем добавил: — Но вода тоже сойдет.
Будь я одна, я бы встала и без вопросов наполнила два стакана. Но отец был здесь, и последнее слово оставалось за ним, потому что он босс, даже если я его дочь.
— Хорошо, — пробормотал отец, прищуривая глаза под линзами очков, изучая какой-то документ.
— Соломинку можно? — Сэм показал на упаковку на стойке.
— Конечно, — сказал папа, едва взглянув.
Сначала я дала воду Касу, потом направилась к комнате Сэма. Через секунду он достал из люка свою чашку.
— Спасибо.
Он все еще был без футболки, и я, не удержавшись, уставилась на его шрам. Я подумала о Нике.
Были ли еще шрамы? И, если да, то откуда? А у Трева с Касом?
Подняв глаза мгновением позже я обнаружила, что Сэм не отрываясь смотрит на меня, и от его пронзительного взгляда меня бросило в жар.
— Что-нибудь еще? — спросила я.
— Нет.
— Ладно. Тогда я должна вернуться к работе. Там данных много и файлы… всякие.
Развернувшись, я заметила, что отец странно посматривает на меня. Он знает о моих чувствах? Он что, скажет об этом? Но он лишь взял соломинку и вернулся к работе. Я вздохнула, пытаясь успокоиться. Сэм был моей слабостью с тринадцати лет, с тех пор как мы познакомились.
Следующий час я провела, делая вид, что составляю график тестов.

Глава 3

Когда я впервые обнаружила в лаборатории парней, Ник сразу же облил меня дерьмом. Мне было тринадцать, и я уставилась на его сжатые в кулаки руки, на которых от напряжения набухли вены. Ник возненавидел меня в тот же момент, как увидел.
Я бы никогда не вернулась сюда, если бы не Сэм.
Он смотрел на меня с любопытством, склонив голову на бок, словно читая меня как открытую книгу, и меня это просто пленило. Я никогда не чувствовала себя такой привлекательной и такой особенной, как в тот момент.
— Как тебя зовут? — спросил он, игнорируя Ника.
— Анна. Анна Мэйсон.
— Очень приятно, я Сэм.
Ник рычал в соседней комнате, остальных я видела краем глаза. Трев наматывал круги по своей камере. Кас так сильно прижался к стеклу, что подушечки его пальцев побелели.
Ник вдруг ударил кулаком в стену, и я вздрогнула.
— Николас, — произнес Сэм стальным голосом.
Не знаю почему, но на Ника это подействовало, и он отступил, уйдя в ванную комнату и громко хлопнув за собой дверью.
Парни выглядели не старше шестнадцати. Позднее я узнала, что им замедлили физическое взросление. В то время им было где-то восемнадцать, и после всех проведенных за эти годы генных изменений они будут очень долго оставаться молодыми.
Я хотела узнать, что они делают тут, внизу, как долго пробыли в этих комнатах. Хотела знать, кто они, и все ли с ними в порядке, потому что вели они себя очень странно. Но мысли в моей голове путались, и с моих губ не слетел ни один вменяемый вопрос.
— Ты должна уйти, Анна, — сказал Сэм. — Нику нехорошо.
— Когда я болею, мне помогает печенье.
Глупо, но это все, что я смогла сказать.
Позже печенье станет моим поводом вернуться. Даже Ник не мог удержать меня вдали от Сэма, парня, который видел во мне не просто маленькую девочку. А он пытался. Именно Ник сказал отцу, что я пробралась в лабораторию, и именно поэтому мне было запрещено столько лет спускаться туда. Мне понадобилось несколько месяцев, чтобы я смогла снова проникнуть в лабораторию, но об этом уже отец не узнал.
Ник больше не стучал на меня, и я задавалась вопросом: не Сэм ли заставил его молчать? И если Сэм, то значит ли это, что он хочет меня видеть?
Каждое утро — и почти каждую ночь — надежда поднимала меня с постели и несла вниз по лестнице.
На следующее утро, пока отец был занят телефонными звонками, я начала разгребать свой список дел. Кучу данных нужно занести в файлы. Уничтожить в шредере документы. Протестировать Сэма. Сначала я решила сделать последнее. Остальное могло подождать.
— Ну и что на этой неделе? — спросил Сэм, когда я взяла его папку со своего стола.
Я посмотрела на него. Я всегда пыталась привлечь внимание Сэма, но когда добивалась его, мне было трудно сконцентрироваться под его пристальным взглядом.
Я открыла папку.
— Иностранный язык.
Сэм подтащил свой стул к стеклу, и я сделала то же самое. Положив папку на колени, я открыла ее на чистой странице. Рядом с эмблемой Подразделения (два соединенных круга с двойной спиралью внутри) я написала имя Сэма и дату: 11 Октября, 11:26.
На этой неделе были карточки с итальянскими фразами с одной стороны и с переводом их на английский — с другой. Так как парни страдали от амнезии, Подразделение хотело знать, на что они способны и какими навыками из прошлой жизни все еще обладают.
Сэм, очевидно, до того, как попал в проект, был полиглотом. Если же говорить о моих навыках, то они ограничивались рисованием и разгадыванием судоку.
Я подняла первую карточку, и Сэм пробежал глазами по словам.
— Я ищу железнодорожный вокзал.
Верно.
Я подняла следующую карточку.
— Который час?
Мы прошли более пятидесяти карточек. Я отмечала ответы Сэма в графе. Он набрал сто процентов, как обычно.
Небрежно собрав материалы обратно в папку, я спросила:
— Ты помнишь что-нибудь о шраме? Том, что на твоей груди?
Он ни секунды не колебался, прежде чем ответить:
— Нет. Но если говорить о шрамах, то у меня их много.
— Ни один, кроме него, не выглядит так, словно его нанесли с определенной целью.
Сэм застыл. Я приблизилась к его тайне — это было заметно по его лицу. Шрамы что-то значили.
— У Каса тоже есть такой?
— Анна.
Мое имя должно было служить предупреждением, но оно лишь подлило масла в огонь.
— Что они означают?
Он сгорбился, отвернувшись от меня. Я видела острые концы вытатуированных веток, выглядывающих из-под рукавов его футболки.
Скажи мне, Сэм.
Я слышала, как парни зашевелились, придвигаясь к нам.
— Не сейчас, — пробормотал Сэм.
— Извини?
Парни подались назад, удаляясь, и моя нервозность отхлынула вместе с ними.
— Думаю, мы закончили, Анна, — сказал Сэм.
Я убрала его папку, хлопнув дверцей шкафчика, в котором хранились документы. Сэм отпускал меня, а я не хотела уходить.
Стуча по клавишам, я ввела код на двери лаборатории, пообещав себе, что больше сюда не вернусь. Я буду держаться так долго, как только смогу. Пусть увидит, как может быть скучно здесь без наших игр в шахматы и разговоров о внешнем мире.
Только это наказание скорей для меня, чем для него. И я знала, что не смогу сдержать свое обещание.

Глава 4

Вечером за обедом я только и делала, что ковырялась ложкой в тарелке с чили, выписывая на нем цифру восемь. Напротив сидел отец, поедая свою порцию и задевая ложкой о края тарелки.
По телевизору за моей спиной шел футбольный матч. Время от времени отец смотрел, какой счет. Игра не вызывала в нем такого восторга, как у большинства болельщиков. Хороший поворот событий, и они тут же вскакивают с трибун, победоносно вскидывая руки над головой.
Ни разу не замечала такого за отцом — ни в футболе, ни в науке. Он всегда был спокоен и невозмутим. Наверное, с тех пор, как потерял маму.
Мама любила спорт. По крайней мере, так говорил отец. Поэтому он и смотрел футбол.
— Папа?
— А? — Он окунул крекер в чили.
— Парней что, клеймили?
Он фыркнул:
— Нет, конечно!
— Ты видел шрамы у Ника и Сэма? Те, что похожи на буквы?
— У них много шрамов.
Диктор объявил что-то о мяче вне игры, но я его дальше не слушала. Отец опустил ложку и посмотрел на меня.
— Кстати, я хотел поговорить с тобой… Не стоит сильно баловать Каса, хорошо? Почему бы тебе просто не приносить ему книги? Он до сих пор не закончил ни один проект, и в его комнате сам черт ногу сломит.
— Кас не любит читать.
— Ну… — отец почесал затылок и вздохнул. — Тогда попытайся дать ему то, что его займет. — Вокруг его глаз снова пролегли морщины.
— Ты хотел поговорить только о Касе?
Позади нас, в телевизоре, бушевала толпа.
— Да, только о нем.
— Коннор приедет? — спросила я.
Отец боролся с кучкой крекеров, стараясь не смотреть на меня.
— Папа?
— Да. Завтра. Он и Райли.
Коннор был начальником Подразделения, а Райли — его заместителем.
— Они хотят осмотреть парней, — продолжил отец. — Узнать, как все продвигается.
— Теперь они их заберут, да?
Хоть я и хотела, чтобы парней отпустили, но лаборатория, графики и тесты стали незаменимой часть моей жизни, как и их. И теперь от мысли, что их скоро заберут, меня переполнили смешанные чувства.
Отец пожал плечами.
— Я не буду вмешиваться. Еще не время.
— Куда их заберут?
— Этого я тоже не знаю.
Я не могла представить Сэма в реальном мире, покупающим пончик в кофейне, читающим газету на скамейке в парке. Других — может быть. Кас мог стать тусовщиком и бабником. Ник был воплощением засранца, пусть и красивого. А Трев однажды сказал мне, что если когда-нибудь выйдет, то пойдет в школу и будет изучать английскую литературу.
Но Сэм…
— Их когда-нибудь отпустят?
Папа снял очки и потер переносицу.
— Не знаю, Анна. Правда, не знаю.
Я почувствовала, что разговор окончен, и заткнулась. Мы поели, я вымыла посуду и вытерла стол, а папа ушел в гостиную. Я закинула белье в стиральную машину.
К тому времени на часах перевалило за восемь и снаружи потемнело. В своей комнате наверху я перелистала каналы и не нашла ничего стоящего. У меня даже книжки новой не было. Поскольку вся работа по дому была выполнена, я решила сделать новый набросок в мамином журнале.
Лежа на животе на кровати, я открыла последний из моих эскизов. На нем была изображена девушка в лесу и ветви клена, тяжело прогибающиеся от снега. Силуэт девушки был размытым, выцветшим и клубящимся, как ленточки дыма. Будто она исчезала с каждым новым дуновением ветра. Быть потерянным или разбитым — главная тема моих рисунков уже около года, с тех пор, как по выходным я стала ходить на уроки живописи в местном колледже.
Но не посещение занятий открыло новый источник вдохновения, а разговор с Тревом.
Мой учитель отметил, что я обладаю редким талантом, но еще не раскрыла своего потенциала. Сказал, что мне не хватает вдохновения. Я, как всегда, спустилась в лабораторию, чтобы выпустить пар, и поговорила с Тревом.
— Не понимаю, — сказала я ему, прислонившись к кирпичной стене между его комнатой и комнатой Каса. — Недостаток вдохновения? — вздохнула я. — Что это значит?
Подойдя к стеклу, Трев принял точно такую же позу, так что мы стояли друг к другу боком.
— Это означает, что ты рисуешь то, что видишь, а не то, что чувствуешь.
Глядя на него, я скрестила руки на груди.
— В моих набросках мамы предостаточно эмоций.
Его янтарные глаза потеплели.
— Но ты не знаешь свою мать. Ты знаешь только то, что слышала, и то, что ты скучаешь по ней. Как насчет того, чего хочешь ты? Твоих надежд? Твоих мечтаний? Твоих увлечений? — Он повернулся ко мне лицом. — Твой учитель намекнул копать глубже.
Выражение его лица из полностью понимающего и открытого стало сдержанным, будто он молчаливо побуждал меня к чему-то. Он не договаривал, потому что иначе все было бы слишком просто.
Я прислонила голову к стене и уставилась в потолок, на трещины в плитке. Трев любил опутывать свои советы философией. С ним никогда не было просто.
Проблема была в том, что я не знала, чего хочу от жизни. Мои увлечения? Мальчики, лаборатория, отец, выпечка. Но зарисовывать тыквенный пирог было бы чертовски скучно.
Думаю, Трев понял это по моему лицу, потому что добавил:
— Начни с того, что тебе не нравится. Как думаешь, злость и раздражение легче выразить?
Той ночью, вернувшись в свою комнату, я открыла альбом и уставилась на чистый лист. Что меня раздражало? Смерть моей мамы, да, но мне нужно было что-то новое.
И тогда я поняла: Ник. Ник меня раздражал.
Карандаш с пугающей скоростью начал скользить по бумаге. Рисуя, я чувствовала огонь в своей руке, покалывание в кончиках пальцев, будто вся моя страсть перетекала на страницу.
В итоге у меня получилась одна из лучших картин, что я когда-либо рисовала. На ней Ник стоял посреди пустынной улицы, в окружении осколков стекла и битых бутылок. Я была так горда эскизом, что даже захотела показать его Нику, но потом решила, что он обидится или просто возненавидит его.
Однако следующей ночью я показала набросок Треву. Он перевел взгляд с рисунка на меня и кивнул в знак одобрения.
— Так держать, — сказал он тихо, чтобы другие не смогли нас услышать и рисунок остался нашей тайной. — Продолжай в том же духе и станешь следующей Ванессой Белл.
Я ухмыльнулась, но внутри вся сияла. Ванесса Белл была замечательным художником, одним из моих любимых. А еще она была сестрой Вирджинии Вульф, любимого писателя Трева. Это был лучший из возможных комплиментов.
С тех пор мои рисунки изменились. К лучшему.
Но сейчас я сидела перед чистым листом и смотрела, смотрела, смотрела. Иногда мне просто начать рисовать, иногда — мне нужен толчок. Я не могла вечно надеяться на помощь Трева. Я схватила с комода «Traveler» и, перелистав глянцевые страницы, остановилась на развороте с тихой итальянской деревушкой.
Я начала прорисовывать здания, добавила свет от старого уличного фонаря. Нарисовала традиционное итальянское кафе с крошечными столиками на двоих, окошки с цветами, велосипеды с корзинками и зубчатые навесы.
Неосознанно я нарисовала себя, прогуливающейся по булыжной улочке вместе с Сэмом. Я провела пальцем по линиям, и графит смазался.
Я часто замечаю, что фантазирую о чем-то подобном — что мы с Сэмом больше не привязаны к лаборатории. Росчерком карандаша я с легкостью освобождаю нас обоих.
Что выбрал бы Сэм, будь у него возможность распоряжаться своей жизнью? Хотел ли он этого — стать идеальным солдатом и служить своей стране?
И чего он хочет сейчас, если даже не может вспомнить, как сюда попал?
Я взяла журнал и спустилась вниз. На цыпочках, чтобы не разбудить отца, прошла мимо гостиной в подвал. Я ввела код, и дверь в лабораторию открылась.
Было около десяти, и свет в комнатах мальчиков не горел. У входа в прихожую я занервничала. Журнал вдруг отяжелел в руках, и я повернулась, собираясь уйти.
Сзади зажегся свет, и я развернулась.
Сэм стоял у стеклянной двери, босиком, без рубашки, в своих потрепанных серых штанах.
— Привет, Анна, — сказал он как-то неуверенно, глухо.
Его плечи поникли. Когда я сделала шаг ему навстречу, он почесал подбородок и уставился в пол.
Он что… испытывает неловкость?
— Привет.
— Слушай, извини, что так вышло. Я не хотел тебя обидеть.
Я скрестила руки, помяв журнал.
— Ничего страшного.
Сэм кивнул, затем указал на журнал.
— Что это?
Я протянула его, не понимая, зачем вообще сюда спустилась.
— Ну просто… я подумала, что у тебя даже постеров на стене нет.
Он нахмурился.
— И ты пришла сюда, беспокоясь о моих стенах?
— Да. — Закусив губу, я мельком глянула в комнаты ребят, ожидая, что они проснуться, и в то же время надеясь, что этого не произойдет. — Почему ты на них ничего не повесишь?
— Не знаю. Не вижу в этом смысла.
Я шагнула к нему.
— Если бы ты мог поехать куда угодно, то куда бы отправился?
Он перевел взгляд с журнала на меня.
— О чем ты?
— Просто ответь на вопрос.
Я хотела знать о Сэме все. Хотела, чтобы он доверил мне свои секреты. Мне хотелось знать хоть что-то, пусть он и не помнил своей жизни до лаборатории.
— Мне нравится вода.
— Океан?
— Без разницы.
Я показала ему журнал. На обложке был тропический остров.
— Такой? — Я пролистала журнал до разворота с океаном. Вырвав постер, сунула его в люк. — Возьми.
— Зачем?
— Помечтай, — пожала я плечами.
Сэм взял страницы и внимательно их осмотрел. После мучительно долгой паузы он спросил:
— У тебя есть скотч?
Я покопалась в своем столе и, вытащив рулон упаковочной ленты, просунула его в люк.
— А куда бы ты поехала, если бы могла? — спросил Сэм.
Я хотела много чего сделать и много чего увидеть, но что конкретно — не знала. Засунув руки в карманы джинсов, я подумала об итальянской глубинке, которую нарисовала.
— В Европу, наверное.
— А где мы сейчас?
— То есть… ты не знаешь? — Мы никогда об этом не говорили. Я думала, он знает. — Трэгер Крик, Нью-Йорк. Маленький городок. Место, где все друг друга знают.
— В моих файлах написано, откуда я?
Я пыталась смотреть куда угодно, только не на его голый торс. Он был выше меня дюймов на семь, так что смотреть ему в глаза было трудно.
— В тех, что я читала — нет, но есть другие, наверху.
— Ты не могла бы посмотреть? Может, детали прошлой жизни помогут восстановить память.
Прошлой зимой я пыталась пробраться к шкафчикам наверху, но отец поймал меня. Я никогда не видела его таким взбешенным, как в тот раз. Он не был настолько зол даже тогда, когда я прокралась в лабораторию. С тех пор я не решалась сделать это снова.
Но теперь все изменилось. Во-первых, у меня было разрешение на посещение лаборатории, а значит, я могла читать файлы, так? А во-вторых… ну, меня все-таки Сэм попросил.
— Окей, я посмотрю.
— Спасибо.
Он расправил плечи. От недавней неловкости не осталось и следа.
Я заправила прядку волос за ухо.
— Ну… мне, наверное, пора. Закончим завтра ту партию в шахматы?
— Конечно. Спокойной ночи, Анна.
— Спокойной ночи.
Оглянувшись, я заметила, что Сэм, сидя за столом, рассматривает страницы журнала. Мне вспомнилось, как неловко он извинялся, и я не смогла сдержать улыбку.
— Ах да, кстати, — сказала я, прежде чем набрать код и уйти, — завтра приезжает Коннор… так что… я подумала, ты должен знать.
Он помрачнел.
— Спасибо за предупреждение. Терпеть не могу его внезапные визиты.
— Я тоже.
Код для входа в лабораторию был 17-25-20. Семнадцатое — это мамин день рождения, двадцать пятое — годовщина их свадьбы, а десять — октябрь, месяц, в который они поженились. Отец, будучи весьма предсказуем, установил код к шкафчику с файлами в кабинете 10-17-25. Я угадала с четвертой попытки.
Когда дверца распахнулась, скрипнув замками, я замерла, прислушиваясь. Но в доме стояла тишина, если не считать тиканья часов над папиным камином.
Я нашла файлы Сэма во втором ящике — пять обычных зеленых папок, в каждой из которых находились желтые ванильные папки поменьше. Я вытащила две самые дальние и села в кресло.
В первой папке не было ничего интересного, только основные данные и графики, и я перешла к следующей. Вот там-то я и нашла крохи информации из жизни Сэма в начале проекта.
На простой бумаге незнакомым, еле разборчивым почерком, были сделаны записи:
«Сэм проявляет крайнюю агрессию ко всем участникам проекта».
И далее: «Сэм быстро вписался в роль лидера. Другие без колебаний ему подчинились. Нужно вычленить это качество, чтобы воссоздать в будущих группах».
Я бегло пролистала еще несколько страниц, но кое-что привлекло мое внимание, и я остановилась.
«Сэм снова сбежал. Сигнал тревоги послан всем соответствующим каналам. Может конспирироваться как Сэмюэль Истлок. Сэмюэль Кавар. Сэмюэль Бентли».
Сэм сбегал? Но зачем? И не один раз?
Очевидно, его отношения с Подразделением простирались дальше, чем я думала. Чувствуя, что почти нашла то, что искала, я просмотрела стопку документов в поисках названия города, чего-то конкретного, о чем могла ему сообщить.
«Сэм с группой обнаружены в Порту. Стерты. Операция АЛЬФА скоро начнется».
Порт… Сэм сказал, что ему нравится вода. Но что это за операция?
Я все читала, читала, но спустя две папки не нашла ничего, кроме новых вопросов. Я потянулась за следующей папкой, когда в гостиной послышался скрип дивана.
Отец.
Поспешно собрав файлы, я собиралась положить их на место, но случайно выдвинула нижний ящик. В глаза бросилась папка с пометкой.
Там было написано: О’БРАЙЕН.
Папа кашлянул.
Я положила папку Сэма в нужный ящик и убедилась, что заперла его. На цыпочках поднявшись на второй этаж, я наконец-то выдохнула.
Папа никогда не заходил ко мне ночью, но все же я поспешила надеть пижаму и лечь в постель. Простынь была холодной. Я долго пялилась в потолок, не в силах перестать думать о папке Сэма.
Зачем Сэму нужна моя помощь? Почему отец не помог ему восстановить воспоминания?
Может, Подразделение не хочет, чтобы Сэм что-то вспомнил? Если так, то я нарушила протокол.
Я не хотела идти против отца, но Сэм имел право знать свое прошлое.

Глава 5

Я завела будильник на шесть утра в надежде попасть в лабораторию раньше отца, но, должно быть, неосознанно выключила его, поскольку проснулась в начале девятого. Отец уже был в лаборатории, когда я спустилась. Отчасти я испытала облегчение. Я все еще не знала, что стоит рассказать Сэму, а о чем лучше умолчать.
В животе урчало, и я закинула пару кусков хлеба в тостер. Достав несколько таблеток ибупрофена, я помассажировала мышцы на спине. Недостаток сна явно не шел мне на пользу, а мои занятия по единоборству начинались уже через пару дней. Я занималась уже несколько лет, и инструктор меня ничуть не щадил.
Не то чтобы я жалуюсь. Я всегда ухожу из класса, чувствуя себя сильной, ловкой и полной энергии. Иногда мне хочется, чтобы ребята увидели меня во время занятий, чтобы они узнали, что я способна на большее, чем просто готовить печенюшки или чертить графики.
В ожидании тостов я стояла у раковины, наблюдая, как колышутся на ветру ветви дерева. Вдалеке взвилась пыль, поднятая черным джипом, мчащимся по нашей грунтовой дороге.
Я выпрямилась. Коннор. Я забыла, что он приезжает сегодня.
Побежав наверх, я сбросила пижаму и быстро надела джинсы и толстовку. Я скользнула в тенниски как раз в тот момент, когда грузовики припарковались на нашей подъездной дорожке. Райли первым вышел из автомобиля, за ним появился Коннор в сопровождении нескольких агентов.
Мужчины проследовали за Коннором к дому. Он не стучал, а просто открыл дверь, и я встретила его с Райли на входе в кухню.
— Доброе утро, — сказал Коннор, блеснув улыбкой с неестественно белыми зубами. Высокий и статный он был харизматичен во всем и часто осыпал меня комплиментами, которые, насколько я знаю, мне не соответствовали.
Я пыталась избегать его, когда он приходил с проверками, потому что от одного его вида покрывалась мурашками, но этот визит был особенным. Раньше они не брали сопровождающих. И уж точно никогда так не одевались.
На агентах были черные пиджаки с бронированными вставками на плечах и локтях. Высокие и и узкие воротники стягивали ремешки.
Поверх пиджаков на них были надеты плотные черные жилеты, на руках — черные перчатки с резиновыми вставками на кончиках пальцев. К поясам черных брюк крепились пистолеты.
Агенты столпились в дверях между кухней и столовой, ожидая дальнейших указаний. Их было семеро, не считая Коннора и Райли, плюс одна женщина. По два агента на каждого из ребят.
Ни один не посмотрел мне в глаза, даже когда я откровенно уставилась на них. Они в бронежилетах? Меня охватила тревога.
— За мной.
Коннор повел всех в подвал. Я тихо последовала за ними, боясь, как бы меня не заметили и не отослали назад.
Райли набрал код для входа в лабораторию, и дверь открылась. Послышался папин голос, приветствующий сначала Коннора, затем Райли.
— Артур, — Коннор положил руку на папино плечо, — сегодня от главных пришел приказ. Мы закрываем проект. Нам нужно забрать объекты.
Папа ничего не ответил. Агенты разбились на пары перед каждым отсеком. Коннор и Райли что-то негромко обсуждали с отцом, пока Сэм, сжав кулаки, пристально смотрел на мужчин у своей комнаты. Поймав взгляд Трева, я почувствовала панику.
— Нет. — Слово вылетело прежде, чем я смогла его остановить. Все уставились на меня, стоящую в проходе.
Ребята зашевелились в комнатах. Они как будто хотели сбиться в кучу, но их отделяли стены. Взгляд Сэма остановился на мне.
— Прошу прощения? — рявкнул Райли.
Он был намного старше Коннора, нетерпеливый и не терпящий возражений.
Я зарделась от всеобщего внимания.
— Вы не можете… пока еще… то есть… они не готовы. Мы все еще можем…
Сэм покачал головой, и я замолчала.
— Она права, — добавил отец. — Они не готовы.
Коннор улыбнулся папе так, как улыбаются людям, когда думают, что знают все намного лучше них.
— Ты всегда говоришь, что они не готовы. Мне кажется, ты просто к ним привык.
Папа начал возражать, но я его опередила:
— Нам еще нужно провести кое-какие тесты.
Повернувшись, Коннор обнял меня рукой за плечи.
— Я знаю, что вы с Артуром много работали последние месяцы, и это не останется без внимания. К слову, когда ты заканчиваешь школу?
Мне осталось учиться шесть месяцев, так я и ответила Коннору, хотя не понимала, к чему это он.
— В общем, когда закончишь учиться, приходи ко мне. Мы найдем для тебя место. Я готов поручиться за тебя. Заманчивое предложение?
Сэм снова покачал головой, но Коннор этого не заметил. Кас стоял перед стеклом, скрестив руки на груди. Ник вертел головой, похрустывая костями. Трев сжимал кулаки.
Впившись пальцами мне в плечо, Коннор развернулся к комнатам ребят.
— Ты бы стала отличным сотрудником Подразделения, — продолжил он, не сводя глаз с парней. — Тебе нравится эта мысль?
Я почувствовала слабость в ногах.
— Ну…
Меня окутал запах его одеколона, одновременно сладкий и мускусный.
Я много чего хотела сделать за стенами лаборатории. Я хотела путешествовать, посетить места из моих журналов. Но я не могла представить жизни без Сэма и остальных. В Подразделении я буду работать рядом с Сэмом? И будет ли это иметь значение? Забудет ли он меня, если его сегодня увезут?
— Не стоит.
— Чепуха. Нам всем будет только в радость сотрудничать с тобой. — Коннор проверил укладку, проведя рукой по своим светлым, идеальным волосам. — Видно, что парни уважают тебя. Посмотри на них.
Райли, отец и агенты обернулись к парням.
— Куда вы их забираете? — спросила я.
— Это засекречено, — влез Райли.
— В штаб, — ответил Коннор, и Райли напрягся. Кажется, Райли было ненавистно то, что его босс младше его.
Отец прочистил горло.
— Значит, меня переводят?
Коннор отошел от меня.
— АЛЬФА продолжается. Ты все еще участвуешь в ней.
Альфа? Как в файле Сэма. ОПЕРАЦИЯ АЛЬФА.
— Операция существует благодаря ребятам, — ответил отец. — Она не может существовать без них.
— Артур, — сказал Райли, сделав акцент на его имени. — Сейчас не время.
Плечи отца поникли.
Я попыталась встретиться с ним взглядом, молча попросить: борись за них, не дай Коннору забрать их! Но он не смотрел в мою сторону. Он ни на кого не смотрел.
— Что ж, — сказал Коннор. — Тогда начнем?
На этот вопрос никто ответа не ждал. Агенты расправили плечи, и, посмотрев на отца, Коннор сказал:
— Я надеюсь, мы продолжим сотрудничать?
Папа кивнул.
— Конечно.
Свет над головой казался ослепительным. Я смотрела на файлы, сложенные в стопку на отцовском столе, рядом с моим. Наше рабочее место.
Я надеялась, что отец что-нибудь скажет. Парни провели здесь несколько лет. Лаборатория была их домом. Наверное, здесь лучше, чем в Подразделении.
— Что дальше? — спросил отец.
— Газ, в каждую камеру, — велел Коннор. — Мои люди заберут их.
Он хлопнул в ладони, и папа поспешил к панели управления.
Я неподвижно стояла возле входа в прихожую, глядя на Сэма. Несказанные слова застряли у меня в горле. Он взглянул на шахматную доску в углу лаборатории, и по его лицу промелькнуло что-то похожее на грусть.
— Мисс? — сказала женщина.
Я моргнула.
— Может, подождете наверху?
— Нет, я останусь, — поджав губы, я освободила путь.
— Думаю, это плохая идея.
— Анна в праве быть здесь, как и любой из нас, — сказал Коннор, подмигнув.
С одной стороны, я была благодарна, что он не выгнал меня, а с другой — не понимала, с чего ко мне столько внимания.
Я обернулась и посмотрела отцу в глаза. В его взгляде читался миллион извинений, которые он никогда не произнесет вслух. Прости, что втянул тебя в это. Прости, что не знаешь, что здесь происходит. Прости. Прости. Прости.
Я хотела сказать: кто теперь будет заботиться обо мне? Не позволяй им забрать парней!
Но отец не произнес не единого слова.

Глава 6

Коннор ударил по кнопке, и вентиляционные люки открылись, источая газ. Райли стоял в центре лаборатории, обхватив рукой приклад ружья. Парни попадали на месте. Четыре минуты ожидания. Все застыли, не двигаясь.
Я сжимала и разжимала кулаки. Коннор только что нарушил второе правило отца. Не понимаю, почему они не могли просто вывести парней.
Четыре минуты тянулись, как резинка, готовая вот-вот лопнуть. Я сосредоточенно смотрела на Сэма. Он упал на постель, и в мое поле зрения попадали лишь его ноги. Когда он проснется, то будет уже на полпути к штабу. Где бы это ни было.
Подумает ли он обо мне, проснувшись? Если бы я знала, что мой вчерашний визит будет последним, то провела бы с ним куда больше времени.
Рассказала бы ему, как много он для меня значит, что и секунды не проходит без мысли он нем. Каждая мышца в моем теле напряглась, когда я поняла, что завтра проснусь, и никого здесь не будет. Я уже ощущала обступающую меня со всех сторон пустоту.
— Пора, — сказал отец.
Вентиляционные люки закрылись, и двери комнат распахнулись. Агенты задвигались по лаборатории, наполненной едким запахом рассеивающегося газа. Оттолкнувшись от стены, я поспешила к комнате Сэма. На следующей неделе я должна была взять у него кровь. Меня терзало то, что я никогда не увижу его вблизи, без стекла, никогда не смогу прикоснуться к нему.
Один человек стоял на входе в его комнату, словно охраняя, а второй присел перед кроватью и, связав запястья Сэма за спиной, достал из внутреннего кармана пиджака шприц. Сняв оранжевый колпачок, он замер.
— Какого черта? — Он отодвинулся от Сэма и выхватил из кобуры пистолет. — Дерьмо.
Сэм откинулся назад и ногой ударил его в пах.
Я судорожно вздохнула. Мужчина упал на колени. Тот, что стоял на страже, никак не мог достать свой пистолет. Сэм подпрыгнул, поджав ноги и дернув руки вперед, чтобы связанные сзади запястья оказались спереди.
— Третья камера! Третья камера! — орал Райли.
Сэм выхватил у первого агента пистолет и сжал его двумя руками. Прицелился. Выстрелил. Кровь брызнула на стену. Мужчина упал. Я почувствовала горький запах газа и отбежала к шкафам.
Сэм выстрелил снова. Второй агент рухнул на пол. Кто-то кричал. Папа кинулся к панели управления. Мужчины выбежали из комнаты Каса с оружием наготове. Женщина, сторожившая комнату Трева, села на корточки. Сэм прицелился в свисающие с потолка лампы и успел выпустить три пули, прежде чем агент из комнаты Ника выстрелил в него.
Он не попал в Сэма. Комната погрузилась в полумрак.
Слева от меня выстрелил Райли. Со стен посыпался бетон. Я видела Сэма в переднем углу его комнаты с поднятым пистолетом. Бам. Бам. Два тела упали на пол. Мои ноги словно приросли к полу.
— Включите газ! — крикнул Коннор, и папа схватился за пульт управления.
Из своего укрытия выскочила женщина, и Сэм убил ее одним нажатием на курок. Еще один агент влетел в комнату Сэма, награждая его ударом в челюсть. Сэм покачнулся, но пистолет не выронил и пустил ему пулю в лоб.
Когда Сэм убил последних двух охранников, Райли побежал к выходу.
Я была следующая. Сэм застрелит меня. Специально или случайно, не знаю.
Меня схватили и подняли на ноги, шею сдавили согнутой в локте рукой и к голове приставили дуло. В нос ударил одеколон Коннора.
— Сэм! — закричал Коннор.
Сэм пришел в неистовство. Даже в темноте я видела, как он начал метаться. У меня закружилась голова.
— Опусти пистолет.
Коннор потянул меня к выходу. Он сумасшедший, если решил, что Сэм вот так просто сдастся. Пусть я последние годы и пыталась скрасить его жизнь, но он никогда не променяет свою свободу на меня.
Отец возился с управлением. Сэм опустил пистолет. Его желваки ходили ходуном, как будто мозг не соглашался с тем, что делали руки.
Он все-таки променял свою свободу на мою жизнь. Меня бросило сначала в жар, затем в холод. Мне невыносимо было видеть в его глазах, насколько происходящее несправедливо. Не знаю, что все это значило и что Сэм собирался делать, выбравшись из лаборатории, но если мне придется выбирать, чью сторону принять, я выберу сторону Сэма.
Я всегда это знала. И это был мой шанс.
Я врезала локтем Коннору в живот. Согнувшись пополам, он выронил пистолет. Сэм выстрелил. Первая пуля пришлась Коннору в плечо. Я пригнулась, и вторая пуля попала ему в бок. Он упал. Райли выстрелил из прихожей, и Сэм распластался на полу.
— Вытащи меня отсюда! — орал Коннор, пока Райли перезаряжал оружие.
Дверь лаборатории распахнулась. Сэм поднялся на корточки и прицелился. Я вжалась в стену.
Райли схватил Коннора под руки и потянул к выходу. Сэм снова нажал на курок, и по комнате прокатился глухой щелчок.
— Быстрее! Быстрее! — кричал Коннор.
Дверь за ними герметично захлопнулась. С той стороны пискнули клавиши, и засовы встали на места.
Я неуверенно встала на подгибающиеся ноги. Меня тошнило. Я посмотрела в дальний угол, на папу. Что теперь? Но отец просто стоял, и его пальцы подрагивали, будто нуждаясь в соломинке.
Опустив пистолет, Сэм начал действовать. Он забрал перочинный нож у одного из мертвецов, раскрыл его и перерезал веревки на запястьях. Потом пошел в комнату Каса и тряс его, пока тот не проснулся и не сел оторопело в постели. Сэм разбудил остальных. Я оставалась стоять у входа в прихожую, не зная, куда себя девать.
Сглотнув, я поняла, что меня вот-вот вырвет.
— Мы должны идти, — сказал Сэм Касу. — У нас мало времени.
— Подожди, — отец выступил вперед, и ребята напряглись. — Я не буду вас останавливать, — папа поднял руки, — но вы должны понимать, что делаете. У вас есть план?
Сэм поднял с пола еще один пистолет.
— Да, и первый пункт — выбраться отсюда.
— Я помогу, — отец поднял связку ключей. — Возьмите мою машину. В ней нет отслеживающих устройств, но вам все равно придется сменить транспорт, и чем скорее, тем лучше. Если Коннор тяжело ранен, то у вас не больше получаса. Недалеко отсюда есть безопасное место. Уверен, что Райли отвезет его туда.
Сэм взял ключи.
— Кас, собери оружие. Трев и Ник, идите на разведку.
— Но дверь закрыта… — подала голос я.
— Пять-ноль-пять-девять-семь-три, — прервал меня Сэм.
Этого кода я не знала.
Ник впился в меня взглядом, проходя мимо, и я еще сильнее вжалась в стену. Трев набрал цифры кода, и дверь лаборатории с шипением отворилась.
— Но как?.. — Я была озадачена.
Сэм вытащил обойму. Убедившись, что она пуста, он отбросил ее в сторону и достал новую из-под жилета мертвеца. Он со щелчком загнал ее в пистолет.
— Разные кнопки издают разные звуковые сигналы. Просто нужно знать, какой издает тот или иной номер.
Я уставилась на него. Он разгадал комбинацию на слух? Во время перестрелки?
— И что теперь? — спросил Кас.
Они оба посмотрели на папу.
Его кадык дернулся, когда он сглотнул.
— Ступайте, — сказал он.
Я сделала шаг.
— Ступайте с…
Сэм направил пистолет на отца и выстрелил.
Горло сдавило, и меня волной накрыл гнев. Мне захотелось выхватить пистолет из рук Сэма, пока никто больше не пострадал, хотя кроме меня страдать уже было некому.
Увидев, что я иду на него, Сэм бросил пистолет Касу, которые поймал его в полете. Я била Сэма, попадая то в челюсть, то в плечо, пока он не схватил меня за запястье и не развернул. Он оттолкнул меня к изрешеченной пулями стене между своей комнатой и комнатой Ника.
— Это не смертельно! — прокричал он. — Он выживет.
Я пыталась сделать вдох, но не могла — я тонула в панике, заполняющей нос и рот. Сэм запрокинул мою голову назад, и воздух, наконец, просочился в легкие. Это все не происходит на самом деле. Эти люди не мертвы. В отца не стреляли. И Сэм не стоит так близко, и я не ощущаю его дыхание на своей щеке.
Зажмурившись, я сделала глубокий вдох, как учил меня тренер. Никогда не думала, что наши уроки мне пригодятся, во всяком случае не в такой ситуации. Истерика проходила. Сэм заставил меня посмотреть на него, обхватив мои щеки ладонями. Я моргнула. Перед глазами все плыло и периодически темнело, но я видела зеленые глаза Сэма и они напомнили мне о множестве ночей, проведенных здесь внизу с ним.
Я думала, что могу ему доверять. Думала, он мой друг.
— Зачем ты выстрелил в него? — выдохнула я. — Он никогда не причинял тебе боли.
— Когда Коннор поймет, что мы сбежали, он подумает, что твой отец был причастен к перестрелке. И тогда твой отец станет предателем.
Собрав остатки смелости, я стиснула зубы.
— Меня ты тоже пристрелишь?
Он склонил голову и раздраженно вздохнул.
— Нет, — ответил он коротко. Без всяких объяснений. Я не совсем поняла, что это значило, но, по большому счету, меня это не сильно волновало.
Сэм с Касом начали осматривать людей на полу в поисках того, что может пригодиться. Я пошла к папе, переступая через кровавые разводы. Судя по всему, Сэм ранил его в правую ногу, чуть выше колена.
Я взяла его за руку.
— Ты в порядке?
Он попытался привстать, но скривился от боли.
— Конечно.
— Может, рану прижать? Или чем-то перевязать?
— Я в порядке. Правда.
Я подавила всхлип. Мои руки все еще дрожали.
— Ты не в порядке. Ничего не в порядке.
Дверь лаборатории снова открылась, и появились Трев с Ником.
— Там трое, — сказал Трев. — Вооружены. Кажется, ждут нас.
— Мы должны выдвигаться, — добавил Ник.
Отец подтолкнул меня к ним.
— Ты
— Что? — сорвалась я на писк.
— Возьми ее с собой. Пожалуйста, — попросил отец Сэма через плечо. — Я больше ни о чем не попрошу.
— Я тебя не оставлю, — возразила я.
— Анна, послушай, — отец приподнялся. — Останься с Сэмом. Не возвращайся сюда. Никогда. Ты меня поняла?
— Я тебя не оставлю, — повторила я.
— Когда вернется Коннор, тебя здесь быть не должно. Тебе нужно держаться как можно дальше от него.
— Но…
— Иди.
Он толкнул меня, и я пошатнулась. Трев поймал меня и обнадеживающе обнял за плечи рукой. Ник заворчал.
— Сэмюэль? — позвал отец, и Сэм присел рядом с ним. — Езжай по 4344 шоссе на запад, в Илк Хилл, Пенсильвания. Там безопасно, и там есть человек, который может помочь.
Сэм кивнул и встал на ноги.
— Спасибо, — сказал он и пошел за нами к дверям.
Я вырвалась из рук Трева и обняла отца за шею.
— Я найду тебя, — сказал он. — Обещаю. Пока не звони. Это опасно.
Я послушно встала, но меня парализовал страх — я не только боялась оставить его здесь в таком состоянии, но и сбежать с тем, кто только что на моих глазах убил восемь человек.
Дверь лаборатории открылась, и чистый воздух вытеснил запах смерти и газа. Я оглядывалась на папу, пока его не скрыла от меня стена коридора.

Глава 7

— Доложите обстановку, — велел Сэм, как только мы поднялись наверх.
Трев сунул пистолет за пояс и осмотрел переднюю часть дома.
— Панорамное окно в гостиной. Около него человек, — он указал в сторону кухни. — В саду прячется еще один. Можно убрать, выстрелив из окна над раковиной. Третий за гаражом.
Я не знала, что с Коннором приехали не только те агенты, что остались в лаборатории. Или он вызвал подкрепление. И если эти уже тут, то сколько времени до приезда остальных?
— Кас, улица, — распорядился Сэм.
Кас кивнул и исчез в глубине коридора. Я проводила его взглядом. Мне стало не по себе. Раньше по этим коридорам ходили только мы с отцом.
— Ник, возьмешь на себя гараж?
Ник исчез в ванной, расположенной дальше по коридору.
— Я пойду с Касом, — сказал Трев, но, прежде чем уйти, подождал согласия Сэма.
Мы с Сэмом пошли на кухню. На столе громоздилась стопка моих учебников. Еще непрочитанный журнал для художников лежал около хлебницы. Папина чашка из-под кофе стояла в раковине немытой. Все казалось нереальным.
Положив руки на край стойки, Сэм с легкостью подтянулся и уселся на ней. Подбираясь ближе к окну над раковиной, он сдвинул в сторону упаковку муки и коробку чая.
— Открой заднюю дверь и кричи, зовя на помощь.
— Но…
Он взглядом заставил меня замолчать, а оружие в его руках положило конец дальнейшим пререканиям. Я двинулась к раздвижной двери, откинула щеколду и распахнула ее.
— На помощь! Пожалуйста! Кто-нибудь!
Человек в саду выпрямился, устремив свой взгляд точно на меня. Окно открылось, показался пистолет, и Сэм спустил курок. Голова человека дернулась от попадания пули, и меня бросило в жар.
За выстрелом Сэма последовали еще два. Несколько секунд спустя ребята собрались на кухне.
— Чисто, — доложил Трев, и у меня свело желудок. Еще смерти. Все они мертвы. И я этому помогла.
— Где файлы?
Кто-то встряхнул меня.
— Что?
— Где файлы? — спросил Сэм. — Где Артур хранит их?
— В конце коридора, — показала я рукой. — В кабинете.
Я выпалила код доступа, и парни поспешили туда.
Я прислонилась к раздвижной двери. Человек из Подразделения лежал на траве лицом вниз. Он не дышал. А что, если у него есть дети? Жена? Наверное, он вылез этим утром из постели, думая, что вечером вернется домой. Но этого не произойдет. Не теперь. Из-за меня.
Я чувствовала себя виноватой.
— Анна, — позвал меня сзади Сэм.
— Да?
— Мы уходим.
Я повернулась к нему лицом.
— Вы взяли документы?
— Они исчезли. Скорее всего, их взял Райли.
Я оцепенело, последовала за Сэмом в коридор. Ник, нахмурившись, прошел мимо меня. Трев и Кас спешили следом, их волнение было так велико, что я почти ощущала его. На улице они побежали. Мы с Сэмом наблюдали за ними сквозь стеклянную дверь в прихожей.
Кас трижды обежал вокруг гаража, потом упал на колени и притворно поцеловал бетон. Трев, уперев руки в бедра, осматривал двор, деревья, поле, вбирая в себя все кругом.
Я стояла на месте, размышляя, смогу ли спуститься к папе прежде, чем Сэм меня остановит. Помешает ли он мне? Будет ли папа зол?
— Нам нужно идти, — сказал Сэм.
Я оглянулась на дверь, ведущую в подвал.
— Анна, — его тон ожесточился.
Я надела куртку и вышла на улицу. Трев покопался в одном из джипов и вынес сверток для каждого из парней.
— Кажется, там какая-то одежда и обувь.
Кас порвал свой сверток, и оттуда вывалились ботинки.
— Господи боже, у меня есть настоящая обувь! А не тюремные мокасины!
Ник фыркнул, презрительно закатив глаза.
— Давай надевай их и пойдем. Никого не волнует, что мы тут так окопались?
— Успокойся, — сказал Трев. — Со временем у нас все в порядке.
— Откуда тебе знать? — возразил Ник.
Кас облачился в белую футболку с длинными рукавами, затем сунул ноги в тенниски. Остальные последовали его примеру, а Сэм нашел одну из папиных фланелевых рубашек, висящих в прихожей, и умыкнул ее, пока я не видела. Она была темно-синей с красными и белыми полосами и жемчужными пуговицами. Сэм спрятал пистолет за пояс сзади.
Я слонялась между домом и гаражом, стараясь оставаться маленькой и незаметной, потому что не была уверена, каков план, и не решит ли Сэм пристрелить меня как свидетельницу побега. Вступится ли Трев за меня? А Кас?
Трев указал на папину машину.
— Возьмем ее?
— Кто поведет? — спросил Ник.
— Я. — Сэм вынул ключи из кармана и бросил взгляд на меня. — Анна?
Я сглотнула.
— Кто ты? Откуда знаешь, как пользоваться оружием? Как… — Что еще он скрывал от меня? — У тебя на самом деле амнезия?
Ключи звякнули, когда он опустил руку.
— Да, но у нас нет времени это обсуждать. Нужно убираться отсюда.
— Оставь ее, — проворчал Ник.
— Ну-ка остуди свой пыл, солдат, — осадил его Кас.
Ник сузил глаза.
— Я еду с вами, — ответила я. — Просто… дай мне секунду. Пожалуйста?
Сэм вздохнул.
— У тебя одна минута.
В своей комната я достала из шкафа мамин журнал. Я не знала, куда собиралась и зачем, но если я уходила, обещав отцу, что никогда не вернусь, то хотела забрать журнал с собой. Он был единственным, что я лелеяла больше своих рисунков. Я даже подумать не могла оставить его здесь. В любом случае он будет напоминать мне о доме.
На улице Сэм уже развернул машину. Мне уже было плевать, есть у него права или нет. Я забралась на свободное переднее сиденье и пристегнулась, бережно положив журнал на колени.
Бросив на него взгляд, Сэм включил передачу и нажал на газ. Когда мы проехали нашу гравийную подъездную дорогу, он ударил по тормозам.
— Как проехать в город?
— Направо.
Сэм развернул машину и снова нажал на газ, подняв столб пыли. Я вцепилась в журнал, ища спокойствие в тепле изношенной обложки. Я все еще не знала, почему парней все эти годы держали в комнатах взаперти. Я думала, Подразделение хочет создать идеального солдата. Если это так, то они провалились. Идеальный солдат не убивает своих командиров.
От всех этих мыслей у меня разболелась голова. Если лечение Сэма привело к обратному результату, то почему отец заставил меня уйти с ним? И почему он настаивал на том, чтобы я держалась как можно дальше от Коннора?
Папа знал что-то, чего не знала я. А Сэм… часть меня хотела ему доверять. Меня он не убил. И папу он не убил, хоть и выстрелил в него.
— Так что дальше по плану? — спросил Кас, вернув меня на землю.
Сэм посмотрел на него в зеркало заднего вида.
— Поменять машину.
— Мы разделимся? — спросил Трев.
— А ты этого хочешь?
Трев пожал плечами и почесал затылок.
— Труднее выследить нас поодиночке, чем всех вместе. Но вообще-то я просто рад свободе. Так что согласен с любым решением.
— Нам нужно держаться вместе, — пробормотал Ник.
— Дружище, — Кас взялся за спинку моего сиденья и придвинулся вперед, — когда я увидел Коннора со всеми его прислужниками, то был уверен, что твой план прогорел.
Я повернулась.
— Вы планировали побег?
Сэм ничего не ответил. Даже не посмотрел на меня. Я уставилась на него, раскрыв рот. Я говорила ему о приезде Коннора. Я подготовила его к побегу. А что, если бы я промолчала? Может, все было бы иначе?
Меня с Сэмом разделяли сантиметров тридцать. Я очень хотела быть с ним на свободе, но не такой ценой. Вернулись воспоминания о лаборатории, крови и бездыханных агентах, и у меня свело живот.
— Когда вы планировали побег?
— На следующей неделе, — ответил Кас, — во время очередного забора крови у Сэма.
Я шокировано уставилась на него. Я что, оказалась бы на месте тех агентов?
— А что с газом?
— Соломинки, — сказал Кас.
Я нахмурилась.
— Он склеил несколько, — объяснил Кас, — и пустил через вентиляцию в ванную. Ты заметила, что дверь в его ванную всегда закрыта? Это потому, что он герметично ее заделал. Пускают газ, Сэмми падает и притворяется, что в отключке, но на самом деле использует соломинки наподобие подводной трубки.
— Ты, правда, это сделал?
Сэм не ответил, но это и неважно. Теперь все обрело смысл. Вот почему он просил соломинки, а затем скотч прошлой ночью. Я ведь его так и не забрала.
Я снабдила его всем необходимым для побега и вмешалась, когда Коннор попытался его остановить. Я была таким же беглецом, как и все они. Может, поэтому папа отослал меня оттуда — чтобы избежать наказания.
Господи. Какой же я была идиоткой. Я бросила всё ради Сэма. Ради парня. Я думала, что я на его стороне. Разве не я несколько ночей назад во время игры в шахматы размышляла о том, как ему выбраться? И такого я точно не ожидала. Все должно было быть иначе.
— Блестяще, да? — спросил Кас, похлопав Сэма по плечу. — И именно поэтому я с вами.
— Как будто у тебя был выбор, — отозвался Сэм.
Кас пожал плечами и упал в кресло.
— Да просто к слову пришлось.
Ник фыркнул.
— Может, хватит ему задницу лизать? Он и так скоро лопнет от гордости.
Поездка до города, казалось, заняла в два раза больше времени, чем обычно. Сэм бросил машину отца за пиццерией Эмери. Треву он велел остаться со мной на главной улице, а сам с остальными отправился на поиски другой машины.
Холодный октябрьский воздух продувал мою тонкую куртку. Я взглянула на Трева. Он по-прежнему выглядел как парень, с которым я делилась секретами, который любил читать биографии и который знал множество известных цитат. Но сейчас что-то в нем изменилось. Наверное, это из-за пистолета, спрятанного у него за поясом.
— Анна, — начал он. — Мне жаль, что тебе пришлось…
— У меня есть время воспользоваться туалетом? — перебила я его, указывая на аптеку через дорогу.
Он озадаченно кивнул.
— Да. Думаю, есть.
Как только за мной закрылась дверь, я сделала глубокий вдох и выдохнула вверх, останавливая готовые пролиться слезы. После этого вымыла руки и внимательно осмотрела свое отражение в зеркале. Утром я не успела принять душ, и мои светлые волосы смотрелись уныло, как сухая потрескавшаяся пшеница. Глаза опухли. Я выглядела усталой, но на удивление спокойной, как будто и не видела, как Сэм убивал всех этих людей. Я все еще выглядела как Анна.
Но я больше не чувствовала себя ей.
Я встретила Трева у витрины с едой для животных. Мы направились ко входу в магазин.
— Знаешь, ты не должна меня бояться, — сказал он. — Я все тот же парень.
— Я тебя не боюсь, — нахмурилась я.
Он склонил голову ко мне.
— Расстояние между нами говорит об обратном.
Мысленно я подсчитала отделяющие нас шаги. Пять. Может, шесть.
— Это ничего не значит.
Отросшие темные волосы падали на лицо Трева, скрывая его добрые янтарные глаза. Я всегда доверяла ему. В другой жизни он был бы мальчиком, в которого могла без памяти влюбиться любая девчонка, потому что он был умен, красив и добр.
Я все еще доверяла ему. Разве нет?
Из-за угла к нам подошел Сэм.
— Иди к Касу и Нику, они на автостоянке, — сказал он Треву.
Трев взглянул на меня и убежал.
От резкого запаха выпечки, шедшего из в пекарни по соседству, у меня заурчало в животе. Это напомнило мне, что я не успела позавтракать перед приходом Коннора. Напомнило мне, что сегодня все встало с ног на голову.
— Вы что, правда хотите украсть автомобиль? — спросила я, идя за Сэмом.
— Да. Или у тебя есть идея получше?
— Нет. Просто я… не знаю, как к этому относиться.
Он посмотрел на меня.
— Сейчас не время для морали.
Я остановилась.
— Как это понимать? Я свой моральный облик никогда не теряла. — Когда он не ответил, я с трудом продолжила: — Знаешь, я начинаю сомневаться, знала ли тебя вообще. На твоем лице ни единой эмоции. Я тебя вообще не вижу. Что произошло с Сэмом, который был моим другом?
Он подошел очень близко и, понизив голос, сказал:
— Мы никогда не были друзьями, Анна. Меня заперли в твоем подвале на пять лет. И, подозреваю, до этого я провел несколько лет в Подразделении. — У него на лбу вздулась вена. — Я хотел выбраться и делал для этого все, что только мог — в том числе втерся к тебе в доверие. Будь ты на моем месте, сделала бы то же самое.
Его слова ужалили меня.
— Нет, я бы так не сделала. Ты мог бы меня попросить. — Я развела руками. — Все, что тебе нужно было сделать — попросить меня о помощи.
Он собирался что-то сказать, но резко закрыл рот. Удивление на его лице говорило о том, что он никогда не думал просто обратиться ко мне. Я ощущала в груди пустоту, словно все хорошее, что я за эти несколько лет испытала с Сэмом, вытащили из меня и размазали в кашу. Вся моя жизнь в лаборатории была одной сплошной ложью.
На глаза навернулись слезы. Я была идиоткой, когда думала, что он заботился обо мне. Идиоткой, которая думала, что может стать особенной для него. А он просто воспользовался мной, чтобы сбежать.
— Мы должны идти, — сказал Сэм. Сжав челюсти, он смотрел на что угодно, только не на меня.
Мне пришла мысль броситься в аптеку и попросить помощи. Я нужна папе. Я должна быть рядом. Сэму я только мешаю.
Как бы то ни было, все легко решить. Я должна отпустить Сэма. Навсегда.
— Анна?
Он наклонил голову на бок, сузив глаза. Наверное, он заметил мою нерешительность. Сэм не давил на меня, не подталкивал к решению. Он давал мне возможность сбежать, прямо сейчас.
Но я не сделала этого.
Не смогла.
И какой я теперь была? Жалкой. Несчастной. Отчаявшейся. Я обещала папе не возвращаться домой. И теперь мне некуда было идти.
— Веди, — сказала я.
Что он сделал.

Глава 8

У Сэма было несколько критериев, которым должно было соответствовать транспортное средство, чтобы его украсть: мы все должны туда поместиться, у него должен быть мощный двигатель, и оно должно быть надежным. Выбор Каса пал на темно-синий внедорожник.
Я села на пассажирское сидение, задаваясь вопросом, могли ли нас заметить и позвать копов. Но мы добрались до шоссе без неприятностей, и Трегер Крик уже исчезал в зеркале заднего вида.
Теперь пути назад точно не было. Чем дальше мы уезжали от дома, тем тяжелее становилось у меня на сердце. Я провела пальцами по корешку журнала матери, радуясь, что захватила его с собой.
— Что это? — спросил Сэм.
Я прижала журнал к груди.
— Это принадлежало моей маме.
— Саре, — сказал Сэм, и я кивнула. Было странно слышать ее имя, произнесенное кем-то другим. Папа почти никогда его не упоминал.
Сэм направился на юг, ведя машину со скоростью ровно шестьдесят километров в час. Окрестности, проносившиеся за окном, сливались в красочный туман. Чтобы отвлечься, я попыталась думать о цветных карандашах, которыми нарисовала бы пейзаж. Жженая умбра. Зеленый кадмий. Алый для листьев, уже начавших менять цвет.
— Итак, — сказал Кас, — есть идеи, куда Артур нас послал?
Я почувствовала на себе взгляд Сэма.
— Может, тебе знаком этот адрес?
Я покачала головой.
— Я не знаю никого в Пенсильвании. В твоих файлах об этом тоже ничего не было.
— А что, если это ловушка? — спросил Ник. — Все же Артур — часть проекта. Не знаю, почему мы доверяем ему.
Гнев захлестнул меня, и я повернулась к Нику.
— Мой отец никогда не хотел навредить вам.
Он снова нахмурился.
— И все-таки это может быть ловушкой.
— Хочешь остаться здесь? — Сэм посмотрел в зеркало заднего вида в глаза Нику. — Я могу остановить машину, и ты свободен.
— Точно, — добавил Кас. — Можешь проехать автостопом через всю страну. Только посвети на дороге своим прессом, бьюсь об заклад, кто-нибудь остановится.
— Да заткнитесь вы, — фыркнул Ник.
— Черт, — не унимался Кас. — Ну ты и зануда. Мы свободны! Ты должен танцевать Буги-Вуги!
— Я лучше сам себя подожгу.
— Отлично. — Кас потер ладони. — У кого-нибудь есть зефир?
Не обращая на них внимания, Сэм набил в навигатор адрес, который дал ему мой отец. Бесстрастный женский голос говорил нам, куда ехать. Примерно через три часа мы добрались до пенсильванской границы. Пока Кас и Трев обсуждали, чем бы хотели полакомиться на свободе, Сэм был сосредоточен на дороге. Ник спал на заднем сиденье.
Я придвинулась к окну. Я никогда не была в Пенсильвании, но она выглядела точно так, как я ее себе и представляла — с землей, волнистой, как море. Я мысленно делала эскизы, чтобы хоть немного себя занять.
Никто не говорил, но, думаю, у всех было чувство, что за нами следят. Будто Коннор только того и ждет, когда мы оплошаем, чтобы сделать свой следующий шаг. Я хотела лишь одного — найти безопасный дом, о котором отец рассказал Сэму.
Показался дорожный знак: ВЫЕЗД 28. Мы проехали мимо и полчаса двигались на юго-запад, пока навигационная система не направила нас на главную дорогу.
Сэм, резко свернув вправо, и на повороте сила притяжения толкнула меня в его сторону. Я посмотрела на его лежащую на коробке передач руку с закатанным до локтя рукавом. Всего каких-то сорок восемь часов назад я изучала его и его шрам через стекла лаборатории.
— Что это за буквы? На шрамах, — уточнила я. Парни на заднем сиденье притихли.
Ник что-то пробормотал. Наверное, он все-таки не спал.
— Она читала наши файлы, — сказал Сэм. — Может, что-нибудь прояснится, если мы ей расскажем.
Кас побарабанил пальцами по спинке сиденья Сэма.
— А это не навредит?
— Вы не забыли, что все эти годы она была по другую сторону стены? — спросил Ник. — Хотите знать мое мнение? Ничего ей не говорить и бросить в ближайшем же городе.
— Я не спрашивал твоего мнения, — предупредил Сэм.
— А я вообще-то здесь, с вами.
— Никто тебя не бросит, — сказал мне Трев. — Не он тут решает.
Ник закинул руку на спинку заднего сиденья.
— Оу? Тогда, наверное, главный здесь ты?
— Хватит, — тон Сэма был безапелляционным, и парни замолчали.
— Ты видела «R» на моей груди, — сказал он мне, следя за дорогой. — Есть еще одна «R», «O» и «D».
— У меня «L» на бедре и «V» на колене, — добавил Кас.
— У меня две «R» и две «E», — подхватил Трев.
Когда я посмотрела на Ника, он одарил меня испепеляющим взглядом, и я отвернулась.
— Не обращай на него внимания, — сказал Кас. — Он не знает букв.
Трев хмыкнул, сдерживая смех.
— У Ника «I» и «E», — ответил за Ника Сэм. Он включил поворотник, сменил полосу и промчался мимо какого-то фургона.
Я перебрала буквы-шрамы в голове, складывая их. Всего двенадцать. По три буквы на парня, если разделить поровну. Но у Трева и Сэма было по четыре, а у Каса и Ника — по две. Я пожалела, что у меня нет ручки, чтобы записать буквы. Но, думаю, Сэм делал это тысячу раз.
— Может, это код?
— Понятия не имею, — Сэм покачал головой.
Мы ехали, пока Кас не начал жаловаться, что голоден. Сэм выехал на съезд с автострады, следуя указателям, направляющим к ближайшей бензозаправке. Сэм остановился у бензоколонки с ярко освещенным магазином напротив. Часы на приборной панели показывали десять минут восьмого. Солнце зашло час назад, и небо приняло выцветший голубой оттенок.
Кас первым вылез из машины и побежал в магазин.
— Вот, — сказал Сэм, протягивая Треву две двадцатидолларовые купюры. Я не хотела знать, где он достал деньги. — Заправьте машину. На то, что останется, купите еды.
Ник вылез, чтобы наполнить бак. Трев распихал деньги по карманам и спросил меня:
— Тебе что-нибудь нужно?
— Бутылку воды и какие-нибудь крекеры.
Трев взглянул на Сэма, тот кивнул.
Я отстегнула ремень безопасности и выгнула спину, растягивая онемевшие мышцы. Когда я снова откинулась на спинку сидения, меня окружила тишина. Двигатель тикал, остывая. Сэм не сдвинулся ни на дюйм. Тишина давила, вызывая тревогу, и я не выдержала.
— Когда парни спрашивают у тебя разрешение, это из-за генных изменений? — спросила я.
— Думаю, да.
Свет, исходящий из магазина, освещал его профиль. В такой близости от Сэма я могла видеть крошечные бугорки на его переносице, как будто кода-то она была сломана.
— Ты что-то вроде лидера? — спросила я, вспомнив термин «альфа» из его файла.
— В каком-то смысле.
— Ты знаешь, что именно сделали с вами эти изменения?
Сэм устремил взгляд к дальнему краю стоянки и вздохнул.
— Я стал чем-то большим, чем просто человеком, но не пойму, насколько сильно изменился, пока не узнаю, каким был раньше.
— Думаешь, адрес, который дал мой отец, подскажет нам, откуда начинать поиск вашего прошлого?
— Да.
Сквозь витрины магазина я увидела, что Кас и Трев подошли к прилавку и высыпали у кассового аппарата кучу товаров. Как бросил на нас с Сэмом внимательный взгляд. Я ощущала и взгляд Ника, наблюдающего за нами из-за бензоколонки. Они все чувствовали, что Сэму некомфортно.
— Вы все связаны, — сказала я, осознав это только сейчас. — Такое ощущение, что ты знаешь без слов, что чувствуют другие.
Мне вспомнилось, как мы с Сэмом только начинали играть в шахматы. Он все время давал мне советы, потому что я абсолютно ничего не знала. Он был гением, когда дело касалось стратегии.
— Речь идет не просто об игре, — сказал он мне однажды вечером в конце декабря. Это было задолго до того, как я получила разрешение спускаться вниз. Каждый мой вздох тогда казался мне слишком громким, как будто звук моего дыхания мог проникнуть через вентиляционные отверстия и разбудить отца.
— Фигуры — это всего лишь малая часть игры, — продолжил Сэм. — Ты также должна знать своего оппонента. Изучай соперников, когда они обдумывают следующий ход. Иногда ты можешь понять, как они пойдут, еще до того, как они сами это решат.
— Это неправда, — усмехнулась я.
Он закинул руку на спинку стула.
— Тогда испытай меня.
— Я всегда проигрываю. Трудно доказать, что ты прав, когда нет равного тебе соперника.
У него вырвался смешок.
— Ладно. Тут ты меня поймала.
Я смотрела на Сэма, не видя в тени выражение его глаз. Он всегда хорошо понимал меня. Лучше, чем я его. Но вдруг это больше связано с генными изменениями, чем с умением читать лица? Или с тем, что ему важно было узнать меня и подружиться со мной?
Я хотела спросить, может ли он чувствовать то, что чувствую я, особенно сейчас, но в глубине души я не хотела этого знать. Не хотела испытывать чувство неловкости.
— На что это похоже? Связь между вами. Как она работает?
Он поставил руку на подлокотник.
— Кажется, она основана на инстинкте, и очень сложно игнорировать ее, когда одному из нас трудно или кто-то в беде. Я обычно чувствовал ее, когда ты брала кровь у остальных, как будто я должен был защитить их, нравится мне это или нет. Трудно сосредоточиться на том, что хочешь делать ты сам, когда приходится думать об остальных. В конечном итоге решения, которые я принимаю, должны быть лучшими для группы.
Он использовал меня все эти годы, понимая, что, в конце концов, мое доверие поможет ему при побеге. Как ни больно было это признавать, логику в этом я видела. Я понимала, насколько ему важно защитить остальных. И если это было связано с генными изменениями, значит, это было запрограммировано в нем. У него не было выбора.
— А сейчас? — спросила я. — О ком ты думаешь сейчас?
Он раскрыл губы, и я замерла, всей душой желая услышать его ответ. Я хотела знать, была ли я под его защитой. Хотя если ответом было бы «да», не знаю, что бы это значило для меня и что бы я почувствовала при этом.
Больше всего я хотела знать, думает ли он обо мне.
Именно в этот момент к машине подлетел Кас.
— Детка, глянь, что я нашел!
Он врезался в мою дверь с огромной улыбкой на лице и показал упаковку «Твикс».
— Видишь?
— Вижу, — засмеялась я и повернулась к заводящему машину Сэму. — Что ты собирался сказать?
— Ничего.
Парни забрались на заднее сиденье. Включилось радио, заиграла поп-музыка, которая нравится Касу, а Сэм снова закрылся.
Возможно, он вообще не собирался отвечать.
Мы ехали дальше на юг, и я, пытаясь скоротать время, листала мамин журнал, хоть и давно уже выучила все записи.
Я водила пальцами, по словам, написанным ее почерком — оставшейся от нее рукописной частичке.
«Сегодня пошли на озеро. Было приятно улизнуть с работы».
«В последнее время меня все меньше интересует то, что я делаю».
«Что они будут делать, если я уйду?»
Папа рассказывал мне, что она работала в медицинской компании.
Я пролистала страницы до последней написанной мамой записи, до конца журнала оставалось еще несколько десятков страниц.
«Я ухожу. Навсегда. Я должна верить в то, что говорит мне сердце, а оно говорит мне уйти. Я боюсь, но в то же время счастлива. Я свободна».
— Поверните направо, — проинформировал навигатор. — До первого указателя две мили.
Сэм повернул.
На Холисер Лэйн домов было немного. Дорога поднималась выше, петляя туда-сюда, как змея. Деревья нависали над улицей, образовывая темный туннель. В свете автомобильных фар отражающая полоса на почтовом ящике дома, мимо которого мы проезжали, вспыхнула металлическим желтым цветом.
Я прочитала адрес: 4332
— Поверните налево, — дал знать навигатор несколько минут спустя. — Вы добрались до пункта назначения.
Сэм остановился посередине улицы. Нужный нам дом выглядел заброшенным и зловещим. Ни в одном окне не горел свет. Подъездная дорожка была пустой, двери гаража — плотно закрыты. Рядом с гаражом стоял джип, но вокруг его колес разрослась высокая трава, как будто на машине какое-то время не ездили.
Нас окружила тишина, нарушаемая лишь звуком работающего мотора.
— И что теперь? — спросил Трев.
Припарковавшись на подъездной дорожке, Сэм не стал заглушать машину. На всякий случай. Не было необходимости говорить об этом, я и так поняла ход его мыслей. Возможно, этот дом небезопасен. Возможно, мой отец его подставил.
— Оставайтесь в машине, — велел Сэм.
— Он пустой, — сказала я. — Дом.
Сэм высунулся из открытой двери и посмотрел на меня через плечо.
— Откуда ты знаешь?
Я не знала, не знала, почему это сказала, но интуиция подсказывала мне, что дом пуст.
— Я не останусь в машине.
И, как будто мое упрямство дало ему повод, из машины тут же выскочил Кас.
— Чувак, мы ехали целую вечность. Время размять ягодицы.
Сэм заглушил внедорожник и направился к дому.
Мы все пошли за ним.
Дом был обычный, двухэтажный, ничем не выделяющийся, у него даже краска облупилась. Хрупкую, затянутую сеткой, входную дверь удерживала открытой жестяная банка для молока. Сетка в углу двери была порвана.
Сэм толкнул внутреннюю дверь, и она без проблем открылась. Мы попали в прачечную. В воздухе пахло мылом. Сэм вытащил из-под фланелевой рубашки пистолет.
В столовой на полу валялся стул. Дверцы шкафа были открыты, словно в нем кто-то порылся и не успел их закрыть. Волосы у меня на затылке встали дыбом. Пол скрипел под нашими ногами. На кухне из крана капала вода, в холле тикали высокие напольные часы.
Я завернула за угол в гостиную. Сэм пошел по коридору. Кас последовал за мной, а Ник с Тревом исчезли в задней части дома.
— Как ты думаешь, что здесь произошло? — спросила я Каса.
Недопитая чашка чая стояла на журнальном столике рядом с мягким креслом. На кофейном столике веером лежала опрокинутая стопка журналов. На полу — свернутая газета. Я проверила дату: вчерашняя.
— Не знаю, — ответил Кас. — Если это и был безопасный дом, то теперь уже нет.
На краю стола рядом с телефоном была приклеена записка. Я оторвала ее от стеклянной столешницы и онемела.
Этот почерк. Мелкий рукописный курсив. Я знала, чей он.
Созвониться с «Р» в 6 вечера.
Я вернула записку на место и глубоко вздохнула. Этого не может быть. Просто не может.
Я направилась на кухню, но застыла, проходя мимо коллекции картин на стене над диваном. По спине побежали мурашки. В крайнем правом углу в раме были нарисованные акварелью березы, такие же были вытатуированы на спине у Сэма.
— Что это? — спросил Кас.
— Это татуировка Сэма, — объяснила я, понимая, что Кас, скорее всего, не видел ее, так как парням не разрешалось выходить из их комнат.
Я сняла со стены раму и осмотрела ее заднюю часть. Она была запечатана со всех сторон.
Кас жестом показал на край стола.
— Разбей ее.
— Но…
Не знаю, что меня останавливало. Кроме нас тут никого не было, и это точно был ключ к разгадке. Но ломать чужое мне показалось неправильным.
— Ладно, — сказал Кас, забирая у меня картину. — Я сам это сделаю.
Одним резким движением он разбил раму о край стола, стекло рассыпалось. Картинка выпала, а вместе с ней и записка. Я подхватила в воздухе летящую на пол половинку листа, в то время как остальные парни столпились за нами.
— Что происходит? — спросил Трев. — Нам не следует ничего трогать, так, на всякий случай.
— Анна кое-что нашла. — Кас подтолкнул меня локтем, как будто мы с ним товарищи по команде, которые вместе забили гол. — Ну что там?
Пробежав глазами записку, я ахнула.

Глава 9

Несколько часов назад я водила пальцами по знакомым словам, записанным мамой в ее журнале. Здесь и сейчас были новые, незнакомые слова, которые не встречались в журнале, но написание и тех, и других, было схоже. Казалось, это почерк мамы.
— Анна? — спросил Сэм, глядя на меня с таким выражением лица, словно знал, что что-то не так. Его лоб был нахмурен, губы — сжаты. Тогда я начала читать записку вслух, чтобы избежать вопросов, которые он уже готов был задать.
«Сэм, если ты читаешь это, значит, меня нет здесь, чтобы передать сообщение на словах. И если меня нет, значит, я либо мертва, либо покинула дом в спешке.
Так как меня нет, я дам тебе подсказку, которую дал мне ты. Тебе понадобится ультрафиолетовый фонарик. Посмотри на кухне. Справа, в первом ящике комода».
Я встретилась глазами с Сэмом.
— Это все.
Как только он потянулся за запиской, на подъездную дорожку въехала машина, осветив нас через шторы ярким светом фар. Долю секунды никто не двигался. Затем все, кроме меня, шарахнулись в стороны.
Хлопнула дверца машины.
— Миссис Такер? — позвал кто-то. — Вы дома?
Я поспешила за Сэмом, стараясь не шуметь.
В дверь постучали.
— Миссис Такер? Чэнси сказала, что вас не было сегодня на ужине.
Я заглянула в кухню. Сэм спрятался в дверном проеме прачечной, держа в руках перевернутый стул. Кровь бешено застучала у меня в ушах, когда задняя входная дверь скрипнула.
Краем глаза я уловила движение в ванной. Ник сидел на корточках, готовый к нападению. У меня во рту пересохло.
— Миссис Такер? Вы здесь? — спросил мужчина напряженным голосом. Он медленно прошел прачечную и находился всего лишь в шаге от кухни.
— Руки вверх! — вдруг крикнул он.
И получил от Сэма стулом, который треснул, брызнув щепками в разные стороны. Задев стойку, на пол грохнулся пистолет. Не пистолет Сэма, а полицейское оружие.
Полицейский упал на колени. Из открытой раны на его лбу текла кровь. Он шарил по полу руками, ища лежавший в четырех футах от него пистолет. Из ванной комнаты, размахивая металлической корзиной для мусора, вышел Ник. Он нагнулся, как игрок в гольф-клубе, низко опустив корзину и целясь ей в голову полицейского.
— Стой!
Ник замер, вперив в меня хмурый взгляд.
— Он полицейский, — выпалила я, как будто это все объясняло.
— И что?
Сплюнув кровь на пол, мужчина вытер ее остатки с уголка рта.
— Он невиновен.
— Мы этого не знаем, — возразил Ник.
Позади меня возник Кас.
— Снаружи чисто, — сказал он. Сэм кивнул.
А где Трев?
— Никому не доверяй, — не отступал Ник, все еще держа мусорную корзину наподобие оружия. Прядь волос упала ему на лоб.
Сэм схватил мужчину за ворот куртки и, вздернув на ноги, припечатал к холодильнику. Мужчина поморщился.
— Что ты здесь делаешь? — процедил Сэм.
— Я пришел узнать, что с миссис Такер.
— Зачем?
— Ее не было на городской трапезе. — Мужчина перевел взгляд с Сэма на меня и обратно. — Она никогда не пропускала ее, не предупредив.
Если миссис Такер — та женщина, к которой нас послал отец, и она исчезла, то значит ли это, что до нее добрался Коннор? Что связывает ее с Подразделением?
Через заднюю дверь зашел Трев.
— На улице никого нет. Никаких полицейских.
У него на лбу блестели капельки пота.
Ник бросил мусорную корзину в ванную комнату.
— Давайте убираться отсюда.
— Обычно я не на стороне Мистера Брюзги, — сказал Кас, — но сейчас с ним согласен.
Сэм ослабил захват.
— Пусть кто-нибудь из вас возьмет ультрафиолетовый фонарик. И попробуйте найти ключи от того джипа у гаража.
Кас пошел к связке ключей, висевшей на отдельном крючке у двери. Трев протиснулся мимо меня и открыл первый ящик комода в поисках лампы. Он достал маленькую коробку и проверил ее содержимое.
— Вот он.
Кас потряс связкой ключей.
— Посмотрю, подойдет ли какой-нибудь из них.
И исчез снаружи.
Полицейский оперся о холодильник. На вид ему было лет двадцать пять. У него были светлые, коротко стриженые волосы, как у Сэма, только он был хрупок, а Сэм — высок и широкоплеч.
— Мы не знаем миссис Такер, — сказал Сэм. — И пришли сюда не с целью навредить кому-либо. Мы уйдем, и ты не будешь нас преследовать.
Коп медленно кивнул, соглашаясь, и Сэм его отпустил. Трев и Ник направились к двери. Сэм жестом показал мне идти вперед. Огибая полицейского, я обошла кучу щепок. Когда я проходила, коп потянулся ко мне, но Сэм был быстрее. Он схватил его за запястье и ударил кулаком. Коп с воем упал на пол.
— Пошли, — сказал Сэм, толкая меня через прачечную. За дверь. Вниз к подъездной дорожке. — Возьми мамин журнал.
Я забрала его из внедорожника, пока Кас разворачивал Джип.
Сэм поднял капот полицейской машины и выдернул шланги; что-то там зашипело. Ник вырвал компьютер и разбил радио.
Трев скользнул в джип, Кас — за ним, оставив водительское место для Сэма. Я села на пассажирское сиденье.
Пять секунд спустя Сэм был за рулем. Когда мы были уже за холмами, далеко от дома, он резко нажал на тормоза.
Я успела упереться рукой о приборную доску. Трев врезался сзади в мое кресло. Вокруг машины в ярком свете фар закружилось облако пыли.
— Какого черта! — воскликнул Ник.
Сэм повернулся. Он склонился ко мне, и я затаила дыхание.
— Что ты недоговариваешь о записке?
У меня пересохло во рту.
— Ничего.
— Не прикидывайся дурочкой.
Я не могла сказать ему, что мне показалось, что почерк в письме был точно такой, как у моей мамы. Я слишком устала и перенервничала. Возможно, это был обман зрения.
— Я никем не прикидываюсь.
Я сидела с совершено непроницаемым лицом, пока Сэм пристально смотрел на меня. И не успела опомниться, как журнал моей матери уже лежал открытым на его коленях с развернутой между страниц запиской. Я дернулась его отнять, но Сэм меня оттолкнул.
Теперь он поймет, что я совсем не в себе, что я вижу маму даже там, где ее не может быть. Я принимаю желаемое за действительное.
Когда Сэм через несколько секунд взглянул мне в глаза, я вся сжалась.
— Это почерк твоей матери.
— Ну нифига себе, — отреагировал Кас.
Трев наклонился вперед, чтобы лично в этом убедиться.
— Зашибись, — пробормотал Ник.
Я покачал головой. Моя мама была мертва. МЕРТВА. Отец не солгал бы о чем-то, настолько важном. Кроме того, миссис Такер, или как там ее, знала Сэма. Моя мама не могла его знать.
— Это просто совпадение, — сказала я робко.
Трев откашлялся.
— Случайности довольно редки. Это жалкая отговорка.
Я хмуро взглянула на него. Разве он не на моей стороне?
— Это не отговорка. — Он, как никто из этих парней, знал, как сильно мне не доставало мамы. Я не хотела питать ложные надежды, потому что потом мне было бы только больнее. — Моя мама мертва. Это — факт, а не отговорка.
Парни уставились на меня в темноте.
У меня не было ни сил, ни уверенности, чтобы спорить с ними. Голова заполнилась сомнениями. Почерк действительно был как у мамы. Последние пять лет я почти ежедневно читала ее журнал от корки до корки, снова и снова.
Если она жива …
Я изо всех сил пыталась вспомнить, как выглядит тот дом. Кухню. Цвет стен. Запах гостиной. Я попыталась воспроизвести в памяти все вещи, которыми миссис Такер окружила себя. Видела ли я в них свою маму?
Бесполезное занятие. Я почти не присматривалась к дому, пока не нашла записку, а потом уже было слишком поздно.
— Мы должны ехать, — сказала я. — Полицейский, наверное, вызвал подкрепление. — Когда никто не шелохнулся, я закричала: — Поехали, Сэм!
Сэм выехал на дорогу и повез нас в сторону шоссе.

Глава 10

Несколькими месяцами ранее мы с Тревом разговаривали о матерях и семьях вообще.
— Семьи важны, — сказал он. — Семьи определяют, кем мы станем.
Я подумала об отце. Если бы он определял, кем я стану, то я бы стала трудоголиком, проводящим всю жизнь в лаборатории. Порой это казалось не таким уж ужасным, но лишь при условии, что там были бы Сэм и другие.
— Ты скучаешь по маме? — спросил Трев.
Я прислонилось бедром к стеклянной стене.
— Я скучаю по тому, что представляю себе о ней.
— Мы с тобой — сумма пустоты, оставленной отсутствием кого-то, кого мы любим.
— Я даже не понимаю, что это означает.
Он улыбнулся.
— Это означает, что я понимаю твою боль.
Если я и думала, что у меня нет ничего общего с парнями, та беседа с Тревом доказала обратное.
— Ты когда-нибудь думал о том, что бы сказал или сделал, если бы, наконец, встретил свою маму? — спросила я.
Трев, не задумываясь, ответил:
— Я постарался бы запомнить о ней абсолютно все — как она смотрит, как пахнет — чтобы она навсегда осталась со мной, даже если бы я снова ее потерял.
Было столько всего, чего я не знала о своей маме. Она была тайной для меня, как и Сэм. Да, у меня был ее журнал, но это не то же самое, что иметь ее рядом.
Как бы мне хотелось, чтобы Сэм был прав, чтобы она была жива. Как бы мне хотелось получить второй шанс и увидеть ее. Мысленно набросать эскиз и запомнить.
— Нам бы остановиться где-нибудь на ночь, как думаете? — спросил Трев, разделив с Касом оставшийся «Твикс».
— Нам нужно отъехать подальше от полицейского, — ответил Сэм. — Потом снимем номер в гостинице.
— А как насчет еды? — не унимался Кас. — Я о той, что начинается с «моро…» и заканчивается»… женое».
Встречный автомобиль осветил лицо Сэма. Верхний знак автострады гласил, что мы направляемся в Брефингтон.
Я наклонилась между сиденьями, чтобы посмотреть на Каса.
— Ты когда-нибудь перестаешь есть?
Он передернул плечами.
— Нет. А что?
— «Содержать тело в добром здравии — наша обязанность…» — ввернул одну из своих цитат Трев. — «… в противном случае, мы не сможем сохранить силу и ясность ума».
Кас фыркнул.
— Кто это сказал? Чертов Далай-Лама?
— Будда.
— Пофиг. А вот Джордж Вашингтон сказал: «Будьте осторожны, читая книги о здоровье: опечатка может стоить вам жизни».
— О, здорово сказано, — согласилась я.
Трев вздохнул.
— Это сказал Марк Твен.
— Ну и не очень-то я и ошибся, — скрестил руки на груди Кас.
Я пихнула его в колено.
— И что бы мы без тебя делали?
— Померли бы со скуки.
— Или процветали бы в тишине, — добавил Трев, глядя в окно.
После девяти Сэм свернул с шоссе и заехал в маленький городок. Мы остановились у первой же гостиницы, принадлежавшей основной национальной сети и расположенной за торговым центром. Мы с Тревом зарегистрировались, назвав вымышленные паспортные данные. Все прошло без сучка и задоринки, особенно после того, как клерк получил от нас несколько лишних двадцаток.
С парнями мы встретились у входа в гостиницу.
— Номера 220 и 222, — сказал Трев, подняв пластиковые карточки-ключи. — Как будем разделяться?
Сэм схватил ключ.
— Анна и Кас со мной.
Трев посмотрел мне в глаза.
— Тебя это устраивает?
— Ну…
— Анна со мной, — повторил Сэм.
Трев поднял руки.
— Хорошо. Не нервничай.
Остальные вошли внутрь. Я же, опередив Сэма, остановила его у двери.
— Что это было? Трев всего лишь был достаточно любезен, чтобы спросить мое мнение. Что тебе, кажется, очень сложно сделать.
Он наклонился ко мне и, понизив голос, сказал:
— Я обещал твоему отцу, что буду охранять тебя. Я не могу этого сделать, если ты не будешь со мной в одной комнате.
Я нахмурилась.
— Думаю, мой отец не это имел в виду.
— А что тогда?
Подразумевал ли отец, что Сэм должен защищать меня от всего? Даже от других парней?
— Неважно, — ответила я.
Я слишком устала, чтобы спорить о намерениях отца. Кроме того, я не была уверена, что знаю, чего он добивался, отсылая меня.
Тихий внутренний голос говорил мне, что, может быть, он хотел, чтобы я встретилась с мамой. Возможно, он точно знал, к кому именно нас посылает и что это будет значить для меня. Но почему он лгал все эти годы? С какой целью он скрывал, что мама жива?
Я выбросила из головы все эти вопросы и дернула входную дверь. Темно-бордовый ковер смягчал наши шаги вверх по лестнице. Ник и Трев уже заняли свой номер, когда мы с Сэмом присоединились к стоящему у двери Касу. Сэм пропустил меня первой. Держа в одной руке журнал, другой я нащупала выключатель. Прямо напротив меня стояли две двуспальные кровати. Стол и стулья. Телевизор. Лежащий в коридоре темно-бордовый ковер заканчивался у дверей маленькой ванной комнаты, выложенной темно-белым кафелем.
Кас прошел мимо меня и плюхнулся на кровать, заскрипев каркасом.
— Боже, как я устал.
— Думаю, у тебя просто-напросто переизбыток сахара, — заметила я.
Он взбил подушки.
— Если это так, то оно того стоило.
Сэм сел за стол в углу и открыл пакет с ультрафиолетовым фонариком. Я упала в кресло напротив него.
— Есть какие-нибудь идеи?
— Нет.
Он включил фонарик, и лампа вспыхнула фиолетовым.
Позади нас Кас обыскивал ящик в прикроватном столике.
— Одна Библия, две телефонные книги и меню еды на вынос. Класс.
Он захлопнул ящик.
Сэм открутил верхушку фонарика и положил ее на стол.
— Ты готова поговорить о том, что мы нашли в доме?
Я потерла глаза.
— Не о чем говорить.
Он вытащил из фонарика батарейки.
— Это неправда, и ты это знаешь.
— Анна, как всегда, сама наивность, — встрял Кас. — Помнишь, как мы убедили ее, что создали свой собственный язык? — Он раскатисто захохотал. — Pavaloo dunkin roop, что означает…
— Можно мне немного амазонской свиньи, — перевела я. — Прекрасно помню. Только убеждал меня по большей части ты, а я редко верю тому, что ты болтаешь.
— Мудро, — сказал Сэм.
Кас вскочил на ноги.
— В средневековье мне бы поклонялись за мои истории. В мою честь назвали бы замок.
— Я в этом сомневаюсь.
Качая головой, он направился в ванную.
— Мне необходимо немного тишины и спокойствия. Может, я приму долгую горячую ванну. С пузырьками.
Он захлопнул дверь, но не закрыл ее на замок. Скромностью он не отличался.
Послышался звук льющейся воды, когда Кас повернул кран. В комнате повисла тишина, и я прижала к себе мамин журнал.
— Ну? — сказал Сэм.
Я ссутулилась.
— Ладно. Признаю, что этот почерк похож на мамин, но это не значит, что…
— Наклон «Е» одинаков в обоих случаях, — обследуя лампочку от фонарика, сказал Сэм. — «L» и «D» заострены. У «S» завитки. Написание этих букв идентично.
Он поднял лампочку над головой, чтобы посмотреть на нее сквозь свет от люстры.
— Мой отец бы никогда не солгал о подобном, это непростительно. Кроме того, разве ты не говорил, что доверяешь ему?
— Да, но это не значит, что он всегда был честен. Взять, например, наши воспоминания или, точнее, отсутствие их. Я ни на секунду не поверю, что это побочная сторона лечения.
— Тогда как… — я замолчала, поняв ход его мыслей. — Ты думаешь, твои воспоминания были умышленно стерты? — Я фыркнула. — Не может быть. Во-первых, как это возможно? И, во-вторых… Нет, отец не сделал бы этого.
Сэм положил лампочку на стол и встретился со мной глазами. Я могла видеть темно-зеленые крапинки в радужках его глаз. Я провела так много времени, глядя на него сквозь стеклянную стену, что видеть его так, без всяких преград, было ошеломляюще. Я представила, каково бы было нарисовать его сейчас, в ярких, сочных красках. Линиями изобразить волевой подбородок, острый нос. Изгиб губ.
— Почему мы были заперты так долго? — спросил он размеренно и спокойно. — Ты не задумывалась об этом?
Я сжала в пальцах рукава своей рубашки.
— Из вас делали солдат.
Мимолетно взглянув на меня, он вставил лампочку обратно в фонарик.
— Если ты пытаешься сделать абсолютное оружие, то не запираешь его на пять лет в подвале. Ты выпускаешь его в поле и тестируешь, изменяешь, пока оно не станет совершенным.
— Возможно, этим они и занимались. Тебя все время лечили. И журналы с записями… мы отслеживали прогресс…
Он закрутил верхушку фонарика.
— Нас четверо и наши первые воспоминания совершенно одинаковы. Если амнезия — побочный эффект от лечения, то невозможно, чтобы все мы потеряли память до одного и того же момента.
«Стерты». Я прочла этот термин в файлах Сэма прошлой ночью. Мне не хотелось в это верить, но это все больше походило на правду.
— Какое это имеет отношение ко мне и моей маме?
Он снова щелкнул фонариком, и тот засветился между нами.
— Я не знаю, но если твоя мать была связана с Подразделением, то, значит — ты тоже, и мы должны выяснить, почему.
Вздохнув, я протерла глаза тыльной стороной ладоней. Это было уже невыносимо. Пробормотав, что я страшно устала, я залезла в постель. Мне хотелось побыть одной, чтобы разобраться в своих мыслях. Хотя это вряд ли чем-то могло помочь. Сэм задал хорошие вопросы, на которые я слишком боялась найти ответы. И все они упирались в то, что почерк в записке, оставленной для него, очень похож на почерк моей мамы. Но, возможно, это действительно лишь совпадение. Возможно, мы пытаемся найти связь там, где ее нет.
Мне нужно отдохнуть. Утро вечера мудренее.
Но до утра мне поспать не удалось, Сэм разбудил меня через два часа.
— Эй, — сказал он. — Вставай. Я кое-что нашел.

Глава 11

Я приподнялась на локте.
— И что это?
Полоска лунного света лежала в изножье кровати — это был единственный свет в комнате. Я с трудом различала лицо стоящего надо мной Сэма.
— Идем в ванную.
Я вылезла из-под одеяла, опустив ноги на пол. Мы с Сэмом были в комнате одни.
— Где Кас?
Он пошел за остальными.
Я сонно побрела за Сэмом, и, как только мы оказались в ванной, он закрыл дверь. Полная темнота дезориентировала меня. Мне не нравились темные, маленькие, замкнутые пространства, а ванная была размером с туалет. Отступив назад, я врезаясь в сушилку для полотенец.
— Что происходит?
Зажегся фонарик, тускло осветив резкие черты лица Сэма.
— Я не собираюсь ничего с тобой делать, — почти оскорбленно сказал Сэм. Он пихнул фонарик мне в руку и, сорвав с себя футболку, бросил ее на полку. — Посвети на мою поясницу.
Я долгие секунды стояла, застыв столбом, переводя взгляд с фонарика в моей руке на обнаженную спину Сэма. Меня словно затянуло в какой-то сказочный мир. Я никогда не видела татуировку Сэма так близко. Она покрывала большую часть его спины и рук — начиная от вершин деревьев и заканчивая травой у их основания. Кто бы ни вытатуировал ее, сделал он свою работу безупречно — идеально положил тени, прорисовал малейшие детали, даже волнистый рельеф березовой коры. Я нашла лишь одну ошибку: все тени деревьев были положены неверно. Их размеры и форма не соответствовали деревьям, которые их отбрасывали, и две тени слева сливались воедино, в то время как сами деревья не переплетались.
— Что мне искать? — спросила я, водя фонариком по татуировке.
— Посвети на траву.
Я наклонилась.
— Не совсем понимаю… — Что-то сверкнуло в тусклом свете, и я затаила дыхание. Буквы были крошечными и неразборчивыми, но они пылали как одно из неоновых ожерелий на детях на параде Дня независимости США.
— Как такое возможно? — выдохнула я.
— Это ультрафиолетовые чернила, на которые сверху нанесли татуировку. Прочитай, что там написано, — сказал Сэм. — Пожалуйста.
Через какое-то время линии потеряли четкость, и буквы начали сливаться, но мне удалось разобрать первое слово.
— Роуз. Роуз что-то там.
Я услышала, как открылась дверь в комнату, и за дверью ванной раздались голоса.
— Где он? — спросил Трев.
— Должно быть, в ванной с Анной, — ответил Кас.
Послышался стук в дверь.
— Анна? Сэм? — позвал Трев. — Вы в порядке?
— Дайте нам минуту, — ответил Сэм. Мне он сказал: — Что там еще?
— Еще два слова. — Я приблизилась, направив свет фонарика в нужное место. — Как ты вообще догадался искать тут?
— Меня натолкнула на это мысль о шрамах-буквах. Я должен был понимать, что если Подразделение сотрет мои воспоминания, все что у меня останется — мое собственное тело. Я заметил что-то, посветив фонариком на спину, но не смог ничего разглядеть.
— Почему ты не попросил помощи у Каса?
Он долго не отвечал, и окружавшая меня тишина вызывала давящее, тревожное чувство. Было такое ощущение, словно стены надвигаются на меня. Но рядом был Сэм. Так близко, что я ощущала тепло его тела. Мне очень сильно хотелось побыстрее сбежать из этого замкнутого пространства, но в то же время так же сильно хотелось, чтобы это мгновение никогда не заканчивалось.
Наконец Сэм сказал:
— Я не в том настроении, чтобы выслушивать шуточки Каса. — Он шумно выдохнул. — Кроме того, я должен был послать его за другими.
— Кажется, последнее слово — Огайо, — спина уже немела от неудобной позы. — В середине… — Я попыталась собрать слово побуквенно — сначала сложить те буквы, что вижу отчетливо, а затем, как в кроссворде, угадать остальные. — «C». «E». «M» или «N». «A». «T». «E». «K» … нет, «R». «Y». — Я перебирала буквы в голове, проговаривая их и продолжая всматриваться в слово. «CEMATERY».
— Не «A», а «E», — сказал Сэм.
— Кладбище. Кладбище Роуз, Огайо.

______________________
CEMATERY — кладбище
________________________
Сэм схватил футболку, толкнув меня. Наши глаза встретились в тусклом свете.
— Извини.
Я откинула с лица волосы.
— Ничего.
— Спасибо. За все это. — Он забрал фонарик из моих рук и выключил его, погрузив нас в темноту.
— Ты всегда можешь прийти ко мне за помощью. — Я поморщилась, стоило словам сорваться с моих губ. Это прозвучало так банально и жалко. Сэм, пожалуйста, нуждайся во мне.
Когда он ответил, его голос прозвучал хрипло:
— То, что я сказал вчера, возле аптеки…
— Ты ничего не должен объяснять.
— Я знаю, но мне нужно, чтобы ты…
— Сэм? — оборвал его Трев, и Сэм отодвинулся от меня. Рывком открыв дверь, он встретился лицом к лицу с Тревом. Кто-то включил настольную лампу, и ее свет пролился в ванную, размывая темноту и близость, которую та создавала.
— Вы что-нибудь нашли? — спросил Трев, посмотрев мне в глаза. По моим щекам разлился румянец.
Сэм натянул через голову футболку.
— Да. Собирайтесь. Мы уезжаем.
— Черт возьми, куда мы едем теперь? — взорвался Ник. — И почему среди ночи?
Сэм снова надел фланелевую рубашку и раскатал рукава.
— Я не собираюсь сидеть здесь до рассвета, чтобы ты мог поспать. Я слишком долго ждал этого. А теперь берите свои вещи и поехали.
Сэм встретил нас в джипе, оплатив счет за номера, и вручил Касу два старых фонарика.
Кас нажал кнопку на одном из них и на приборной панели вспыхнул круг света.
— Зачем они нам?
— Мы едем на кладбище. — Сэм выехал с парковки.
— И где это кладбище? — спросил Кас.
— Кладбище Роуз в Ланкастере, Огайо. Я попросил портье найти его.
Следующие три часа мы ехали в полной тишине. Я прислонилась головой к окну, закрыла глаза и заснула. Когда автомобиль остановился, я застонала от боли в шеи. Мало того, что я поспала всего два часа, так еще и почти целый день просидела скорчившись в машине.
— Что мы ищем? — спросил Трев у меня за спиной.
Я смотрела из окна джипа на темное кладбище, то тут то там выступали запутанные силуэты.
— Я не знаю. — Сэм положил ладони поверх руля. — Давайте начнем с надгробий.
— Чувак, — сказал Кас, — это вечность займет.
— Если мы разделимся, это займет всего час-другой.
Все, кроме Сэма, сомневались, но, по правде говоря, у нас не было выбора. Когда годы назад Сэм набил ультрафиолетовую татуировку, он знал, что сможет разгадать подсказку. Так что, если ответ находится здесь, мы его обязательно найдем.
Выйдя из машины, мы направились по гравийной дорожке к кладбищу. Я знала, что это всего лишь игра моего воображения, но кладбище казалось более жутким, чем мир снаружи, и я не могла избавиться от бегающих по спине мурашек.
— Ник, начинай с дальнего края сзади, — велел Сэм. — Трев — с противоположного. Кас — с правого. Я возьму левый край. И Анна…
— Я буду придерживаться середины, если хочешь.
— Кас, дай Анне один из фонариков.
Я с радостью ухватилась за него.
Другие разошлись, а я тихо проклинала себя за то, что хотела казаться сильной и полезной. Теперь я застряла одна в центре кладбища в четыре утра.
Я прошла к концу ряда могил. Мраморные статуи возвышались зубчатой линией надгробных камней, их бледные формы, казалось, светились в темноте. Я прошла мимо ангела с каскадом падающих через плечи мраморных волос. Глазные яблоки статуи были пусты, но создавалось ощущение, что она наблюдает за мной.
По моей спине пробежала дрожь, и я обняла себя руками, прогоняя ее. Проходя мимо надгробий, я читала имена и подписи под ними.
БЕВЕРЛИ БРОКЛ. 1934–1994. ЛЮБИМАЯ ЖЕНА И МАТЬ.
СТЮАРТ ЧИММЕР. 1962–1999. ПО ТЕБЕ БУДУТ СКУЧАТЬ.
Несколько последних лет папа обещал, что, как только он сможет выбраться из лаборатории, мы навестим могилу моей мамы в Индиане. На самом деле я на это никогда не рассчитывала, я знала, что отпуска ему не дадут. А теперь сомневалась, что эта могила вообще существует.
Если моя мама жива, то почему она оставила меня? Я была не нужна ей? Жаль, что я не могу позвонить отцу и потребовать у него ответов на свои вопросы. Мне они необходимы.
Пройдя первый ряд, я перешла к второму, повсюду светя фонариком, выискивая хоть что-нибудь, что бы выбивалось из общей массы. Я прочитала несколько странных надписей. Например, на надгробном камне Майкла Теннера было написано: «Я УБИЛ КОШКУ. ПРОСТИ, МОЯ ЛЮБОВЬ». А на надгробном камне Лоры Бэскер: «НЕ ПЛАЧЬ ИЗ-ЗА МЕНЯ. НА НЕБЕСАХ НЕТ ПРАЧЕЧНЫХ!».
Я не думала, что найденная подсказка Сэма имеет какое-то отношение к прачечным, но на всякий случай мысленно отметила все эти странные надгробия. Осмотрев свою часть кладбища я не нашла ничего, что бы выделялось, но насчитала целых восемь могил с именем Самюэль на надгробиях.
Посмотрев направо, я заметила Каса, он стоял, сгорбившись, разглядывая большой памятник с возвышающимся на вершине крестом. Я выключила фонарик и, засунув его в карман, пошла навстречу Касу.
— Нашел что-нибудь?
— Ничего. — Отойдя от памятника, он провел рукой по своим светлым волосам, взлохматив их. — Все это кажется бесполезным, да? Не говори Сэмми, но, думаю, найти тут что-то — дохлый номер. Это я скаламбурил, если что.
Я усмехнулась.
— Да, но нам потребовалось время, чтобы разгадать загадку с ультрафиолетовым светом. Мы здесь всего лишь час или около того.
Кас поднял брови.
— Ты хочешь тусоваться на кладбище восемь часов? Я — нет. Я хочу чертовой пиццы.
— А тебе не любопытно, что все это значит?
Он поднял запутавшуюся в траве ветку и стал ей крутить.
— Не знаю. Кого волнует, кем я был раньше? Может, я был снобом в загородном клубе для избранных с чем-то подобным… — он показал мне ветку — …в заднице.
Я фыркнула.
— Сомневаюсь. Сэм думает, что это важно.
— Возможно.
Кас поднял взгляд, когда позади нас от чьих-то шагов зашелестели листья.
— Нашел что-нибудь? — спросил Ник.
— Ветку.
— Нет, придурок, что-нибудь важное?
Прозвучал короткий, пронзительный свист.
Трев.
Мы побежали к дальнему углу кладбища. Я поднырнула под Кельтский крест и столкнулась с парнями, стоящими у какой-то могилы. Над головой скрипели на ветру голые ветки старого дерева. Волосы летели прямо мне в лицо, и я развернулась лицом к ветру, лицом к Сэму.
— Что? — спросил он, в лунном свете блестели капельки пота на его лбу.
Трев указал на небольшое гранитное надгробие с гладкой и блестящей передней стороной.
— Здесь нет дат.
Я прочитала выгравированную надпись: САМЮЭЛЬ КАВАР, и ахнула.
— Самюэль Кавар был одним из псевдонимов, который ты использовал, — сказала я Сэму. — Я прочла об этом в твоем файле.
— Кавар — это по-испански, — сказал он. — Это означает «копать».
Кас закатал рукава.
— Тогда, амигос, я полагаю, мы должны раскопать эту могилу.

Глава 12

Сэм взломал хозяйственную подсобку на задней части кладбища и нашел там две лопаты. Кас, Трев и Ник по очереди копали вместе с ним. Сэм пока еще ни с кем не менялся. Передняя часть его футболки пропиталась потом. Брюки были облеплены грязью. Если он похоронил здесь кого-то несколько лет назад, то похоронил глубоко. Из ямы были видны только голова и плечи Сэма.
— Вы же не думаете, что выкапываете тело? — спросила я, выключив фонарик. Небо прояснилось и приобрело холодный серый оттенок, из-за горизонта грозилось выглянуть солнце.
— Сомневаюсь в этом.
Отбросив с лопаты землю, Сэм продолжил копать. Раздался резкий звук, когда лопата ударилась о что-то металлическое. Кас отбросил свою лопату в сторону и опустился на четвереньки. Они с Сэмом очистили от мокрой земли стальную коробку.
Я заглянула в яму.
— Что это? — спросил Трев, переминаясь с ноги на ногу.
Ухватившись за края ямы, Сэм подтянулся и вылез.
— Поднимай ее, — сказал он Касу.
Тот поднял коробку и передал ее Сэму, который тут же принялся открывать крышку. Я присела рядом. Петли проржавели и забились грязью, но как только они стали двигаться, открыть коробку не составило труда. Внутри коробки лежали ключ и три листка бумаги, перетянутые шпагатом. Сэм разорвал шпагат и развернул документ, оставляя на обратной стороне грязные отпечатки пальцев.
Бумага была старая и хрупкая, но буквы все еще были читаемы. Не удержавшись, я читала через плечо Сэма, и по моим венам бежал адреналин. Вот оно. То, что мы искали со вчерашнего дня.
Как я поняла, это был договор на дом, этим и объяснялось наличие ключа. Я внимательно просмотрела всю относящуюся к делу информацию. Адрес: Уиттер, Мичиган. Владелец дома: Самюэль Маршалл. Скорее всего, еще один псевдоним Сэма. Что заставило меня задуматься: а какое его настоящее имя?
— Что-нибудь из этого тебе знакомо? — спросила я его.
— Нет.
— Но это уже что-то, верно? Я имею в виду… это шаг вперед.
Он едва заметно кивнул.
Позади нас парни засыпали яму гораздо быстрее, чем выкопали ее. Кас и Трев притоптывали вскопанную землю. Ник побрел к нам.
— Ну и что ты нашел?
Сэм поднял договор.
— Может быть, это — безопасный дом.
— Ага, как тот, что был последним?
— Никто не заставляет тебя оставаться со мной, Ник. Ты можешь пойти куда хочешь и когда захочешь.
Ник прислонился к стволу ближайшего дерева, скрестив руки на груди.
Трев занимался ямой, укладывая поверх свеженасыпанной земли траву.
— Мне нужно отлить, — сказал Кас и исчез.
Сэм пошел возвращать лопаты в сарай, оставив меня неловко стоять рядом с помрачневшим Ником.
— Он делает все, что в его силах, — заметила я. Дыхание белым облачком вырвалось из моего рта.
Ник засунул руки в карманы брюк. Он, должно быть, замерз без куртки.
— Самосохранение гораздо важнее, чем разгадывание загадок, как в какой-то дурацкой настольной игре.
— Трудно защитить себя, если даже не знаешь, кто ты и почему стал частью проекта.
Ник оттолкнулся от дерева ногой и уставился на меня стальным взглядом синих глаз.
— Пусть я и не помню, кем был раньше, но могу поклясться, что в моем прошлом все было не так уж радужно и расчудесно.
Черты его лица слегка смягчились. Видя это, я сказала:
— Твои родители, может быть, ищут тебя.
— А может, и нет. Может, им вообще было плевать на меня.
Он зашагал прочь, оставив меня в замешательстве. Был ли он прав? Были ли ответы на вопросы хуже, чем неведение?

Глава 13

После того как мы уехали из Ланкастера, солнце заслонили хмурые облака и по лобовому стеклу заморосил дождь. Дома папа каждое утро смотрел прогноз погоды. Если я вставала рано, то делала себе кофе и присоединялась к нему в гостиной. Но я всегда знала, какая будет погода, смотрела я прогноз или нет — папа предупреждал меня, если она резко менялась.
Меня беспокоило, что я не подготовилась к такой дождливой погоде, не говоря уже о том, что мы были не в Нью-Йорке. Я так привыкла знать всё. Погоду. Школьное расписание на день. Список дел в лаборатории. Сейчас я не знала абсолютно ничего. Даже то, где в следующий раз буду есть.
С помощью карты, купленной Сэмом на заправочной станции, мы проехали через Уиттиер — небольшой городок с деревенским очарованием, подходящим для ностальгической открытки. Большой плакат над главной дорогой гласил, что городской праздник тыкв запланирован на следующие выходные. Напротив маленьких магазинчиков как часовые стояли пугала.
Город исчезал за нами, а мы ехали все дальше и дальше на север. Когда мы выехали на дорогу, указанную в договоре, Сэм выключил радио. Тишина раздулась, как спасательный плот, заполнив все пространство вокруг нас. Что мы будем делать, если этот дом окажется тупиком?
Мы петляли по длинной грязной дороге, читая адреса на почтовых ящиках. Ни один из них не соответствовал номеру дома, указанному в договоре. Наконец, мы заметили заросшую тропинку, ведущую в лес — дорожку, расположенную как раз там, где должен был быть наш адрес, между 2156 и 2223 номерами.
Пока Сэм ехал по этой дорожке, Ник зарядил один из пистолетов и Кас с Тревом последовали его примеру — они работали идеально слаженно.
В миле от дороги деревья редели, освобождая путь к поляне. Домик стоял посередине. Несмотря на тень от грозовых облаков и плохое состояние, он выглядел как-то по-домашнему. Кровельная черепица от дождей поблекла, приняв идеально красный цвет. На кривом крыльце стояло несколько ржавых садовых стульев, а между ними — забытый цветочный горшок. С крыльца свисали ветви засохшего дерева, упавшего во время бури и никем не убранного.
Окна были покрыты слоем пыли и грязи. Никакой машины рядом с домом не стояло. Место не только выглядело заброшенным и пустым, но и ощущалось таковым. В воздухе, как старый табачный дым, висело одиночество, будто в ожидании того, что кто-нибудь его сдует.
— Что теперь? — спросила я. По лобовому стеклу продолжал моросить дождь, капли становились крупнее и падали чаще.
— Ник и Кас, обойдите дом, — сказал Сэм. — Я пойду к главному входу. Трев, останься с Анной.
Я не хотела безучастно сидеть в машине, но и не хотела обыскивать дом. Я боялась того, что сделаю, если найду еще какие-нибудь доказательства, что мама жива.
Парни выскользнули из машины с бесшумной ловкостью, противоречащей их размерам. Ник и Кас с пистолетами в руках побежали к задней части дома. Сэм направился к стоящему рядом небольшому гаражу. Заглянув в его единственное окно, он запрыгнул на крыльцо дома и пошел вдоль стены.
У входной двери он вытащил ключи, найденные на кладбище, и попытался открыть замок. Ключ подошел, дверь открылась, и Сэм исчез внутри.
— Что ты думаешь? — прошептала я.
Трев оперся локтем на колено.
— Он кажется безопасным.
— Больше чем тот, в Пенсильвании.
— Согласен.
Я почувствовала на себе его взгляд.
— Нет ничего плохого в надежде.
— Ты о чем? — обернулась я.
— О твоей маме.
Я не знала, что ответить на это. Стоило услышать, как о ней говорит кто-то другой, как все стало казаться более реальным, как-будто это возможно — что она внутри дома, ждет меня.
— А если она не жива? — Я ссутулилась на сиденье. — Что, если все мои мечты увидеть ее — ничто?
— Во всех случаях лучше надеяться, чем отчаиваться.
— Чья эта цитата?
Трев усмехнулся, сложив руки вместе. Ему нравилось, когда я задавала вопросы и давала ему возможность выпендриться.
— Иоганн Вольфганг фон Гете.
— А Аристотель? Что он говорил о надежде?
Взгляд Трева стал рассеянным, когда он углубился в себя, пытаясь вспомнить нужную мне цитату. И его янтарные глаза снова заблестели, как только он ее вспомнил. Никогда не встречала человека, который бы так сиял от радости.
— Надежда — это сон наяву.
Я повторила слова про себя. Цитата напомнила мне о чувстве, возникающем, когда ты начинаешь пробуждаться от сна, который не хочешь покидать. О давящем чувстве в центре груди, таком, как будто ты потерял важную часть себя и ее уже не вернуть.
И это чувство — надежда. Цепляние за то, что, неизвестно, будет ли когда-нибудь твоим. Но ты все равно хватаешься за нее, потому что без нее нет смысла ни в чем.
Идеально подходит к моей жизни, во всех отношениях. Тем более сейчас.
Сэм вновь появился на крыльце и махнул нам, чтобы мы шли к нему. Это о многом мне сказало. Если бы моя мама была внутри, он бы подошел ко мне сам, предупредить. Значит, она не ждет меня в доме. И хотя я говорила себе, что не верю, что она здесь, я все равно надеялась. Надежда сгорела и потрескалась.
Мы вошли в гостиную, где возле кирпичного камина располагалось несколько кресел. У стены напротив стоял диван. На медной лампе висела похожая на испанский мох паутина.
В задней части дома находилась большая кухня. Длинный прямоугольный стол заполнял пространство справа от двери. Лестница прямо передо мной вела на второй этаж.
За вспышкой молнии прогрохотал гром, и деревянные полы слегка завибрировали. В окна, смывая грязь, продолжал барабанить дождь. Я стянула концы куртки, укрываясь от пробравшегося сквозь трещины в доме ветра.
— Здесь безопасно? — спросила я проходящего мимо Сэма.
— Насколько я могу судить.
Мои плечи расслабились. Мы покинули лабораторию день назад, но у меня было ощущение, что мы провели в пути вечность. Здесь, в доме у черта на куличках, меня немного отпустила тревога.
Я упала на диван, подняв облако пыли, и закашлялась, разгоняя его рукой. Это место нуждалось в хорошей уборке. У меня руки чесались что-нибудь сделать. Я была ответственной за уборку дома и теперь, оставив его, беспокоилась. Я не представляла, как наш дом выживет без меня и моей заботы. Нет, скорее я не представляла, как без моей заботы выживет отец.
Беспокоился ли он обо мне, как о нем беспокоилась я?
Мне не сиделось, и я спрыгнула с дивана и присоединилась к Касу на кухне. С его волос свисала паутина. Подцепив паутинку пальцем, я показала ее ему.
— Иногда я думаю, что ты безнадежен.
Он обнял меня одной рукой.
— Вот поэтому у меня есть ты. Ты хорошо держишь нас в узде.
— Под «нами» ты подразумеваешь себя?
— Конечно.
Отпустив меня, он попытался зажечь конфорку, чего у него не получилось.
— Черт. Я ужасно голоден.
— Ты постоянно голоден.
— Я привык есть три раза в день.
— Если в этом доме никто не жил несколько лет — а он именно так и выглядит, — то я сомневаюсь, что здесь что-нибудь исправно.
Я обошла Л-образную кухню от стойки до окна, выходящего на гараж.
— Ты на улице осматривал что-нибудь еще?
— Нет. Но я готов к приключениям. Что скажешь?
— Скажу «да», — усмехнулась я.
Остальные парни в гостиной обследовали камин и дымоход. Кас дал знать Сэму, что мы пойдем на улицу. Мы побежали к гаражу. Капли дождя падали на лицо, и я прикрыла глаза рукой. Кас выбил дверь плечом, и она распахнулась, царапая бетонный пол. Слабый свет пробивался сквозь два маленьких окна, но и этого было достаточно, чтобы все тут разглядеть.
— Смотри. — Я поспешила в дальний левый угол. — Гриль. Мы можем сделать барбекю.
Кас любовно погладил черный стальной купол, в форме которого была сделана крышка гриля, и на его лице отразился полный восторг.
— Ты хоть представляешь, как давно я не готовил мясо на гриле? Или куриные ножки?
Я подняла брови.
— Эм… очень давно?
Он проигнорировал меня.
— Это все дурацкая реклама барбекю по телевизору. Стоит перед глазами как чертова морковка перед ослом.
— С чего ты взял, что соус для барбекю тебе понравится? Ты никогда не пробовал его в лаборатории.
— Никто и никогда не забудет вкус барбекю. Возможно, я пробовал его до лаборатории. — Он открыл крышку гриля и вдохнул запах. — О Господи, он пахнет углем и шипящим мясом.
— Поразительно, что ты не весишь триста фунтов.
Он закатал рукава своей потной грязной рубашки и напряг бицепсы.
— Все, что дала мне еда — стройную фигуру. Смотри сама.
Я оглядела его мускулистую руку и широкие плечи.
— «Стройный» означает «худощавый».
— Но это также подразумевает четкие линии. Что очевидно.
С этим я не могла не согласиться.
Я оставила его пускать слюни над грилем, а сама стала искать что-нибудь полезное. На дальней стене висели на крючках инструменты. Под ними были сложены разного размера доски. Напротив них я заметила источник питания и какое-то громоздкое приспособление.
— Что это?
— Генератор.
Глянув через плечо, я увидела Каса, роющегося на чердаке, построенном под пиком крыши.
— Как ты туда забрался?
— Запрыгнул, — кивнул он в сторону груды досок.
— Ты как обезьяна. Иди лучше посмотри на это.
Он свесился с чердака головой вниз, перевернулся и повис, уцепившись руками за балку. Поболтав ногами в воздухе, он спрыгнул вниз.
— Ого! Я крут или как? Я даже не знал, что могу так.
Я стояла, разинув рот.
— Тогда зачем ты это сделал? Ты же мог ушибиться!
— Потому что мне захотелось. — Кас пнул ногой генератор. — Похоже, он когда-то был подключен к источнику питания. Это хорошо. — Он открутил газовую крышку. — Не очень-то много горючего и, учитывая то, что мы на мели…
— Нам придется обойтись без него, — угадала я.
Он кивнул и многозначительно посмотрел на гриль.
— По крайней мере у нас есть эта красота.
— Не хочешь помочь мне вынести его? Мы можем поставить его на заднем крыльце.
— Шутишь? Я сам его отнесу.
Он просунул руки под нижнюю решетку гриля и поднял его без видимых усилий. Еще одно доказательство того, что он сильнее парней его возраста и комплекции.
Следующий час мы провели, отскабливая гриль найденной на кухне металлической щеткой. Сэм разжег огонь в камине, Ник с Тревом принесли из леса дров. Никто не поднимал вопроса, как надолго мы останемся здесь, но, судя по количеству лежащих теперь вдоль заднего крыльца дров, мы, не заботясь о тепле, могли бы жить здесь по меньшей мере неделю. А вот еда была проблемой. У нас не было ни денег, ни продуктов.
После заката мы собрались в гостиной, чтобы обсудить стратегию.
Сэм стоял у камина, плотно скрестив руки на груди. Он все еще был заляпан грязью с кладбища. У нас не было проточной воды, чтобы вымыться.
Кас примостился на ручке кресла, поставив ногу на то место, где должен бы сидеть попой.
— Никто случайно не нашел тут в доме деньжат?
Сэм покачал головой.
— Если я оставил что-то, то это нелегко будет найти. Это может занять какое-то время.
— Заради стейка я готов поторговать собой на перекрестке, — прикололся Кас.
Я не смогла сдержать смеха.
— Знаешь, у тебя может от желающих отбоя не будет.
Его губы растянулись в распутной усмешке.
— Если пойдешь со мной, к утру мы будем богаты.
— Очень смешно.
— Мы с Касом пойдем в город, — сказал Трев. — Посмотрим, что можно придумать.
— А что мне делать, босс?
Вместо того чтобы присоединиться к нам, Ник стоял в дверном проеме между гостиной и столовой, прислонившись к косяку.
— Ты остаешься на вахте.
Пока Сэм давал указания Касу и Треву примерно в таком ключе: «Крадите все, что плохо лежит, но не попадитесь», только сказанные другими словами, я пошла обследовать кухню.
Сэм упомянул, что здесь есть кладовая для продуктов, но половина еды просрочена. Я хотела сама посмотреть, что там внутри. Заняться все равно было нечем.
Кладовая — большая и вместительная — находилась под лестницей. Падающего из кухонного окна света, было достаточно, и мне не пришлось включать фонарик, чтобы провести инвентаризацию. Вдоль плинтуса стояли баллоны с водой. Нижние полки были забиты медикаментами и предметами первой необходимости, такими как: батарейки, спички и спирт.
На других полках нашлись твердые зерна, бобы и паста. А также герметично упакованные соль, сахар и полуфабрикаты. Коробки сухого молока, сухие супы и крупа.
Я начала проверять срок годности. Крупа и бобы испортились недавно, а вот пасту и суповые смеси мы могли бы забрать с собой.
Как это в духе Сэма — быть готовым ко всему. Он, наверное, выжил бы и при апокалипсисе.
Кто-то встал в дверном проеме, загородив свет от кухонного окна.
— Нашла что-нибудь полезное? — спросил Сэм.
Повернувшись, я прислонилась к полкам.
— Да.
Он вошел, и кладовая вдруг стала казаться мне в разы меньше, чем раньше. Потянувшись к мешку с овсянкой, Сэм коснулся моей руки, и по ней прокатилась волна тепла даже несмотря на то, что он сделал это не нарочно и между нами были слои одежды.
Я отстранилась, хотя на это потребовалось все самообладание, которым я обладала.
— Что-нибудь вспоминается? — спросила я. — Дом кажется знакомым?
Сэм опустил мешок.
— Я с трудом разбираю, что реально, а что — всего лишь чувство «дежавю».
— Трев бы сказал, что это разум вспоминает что-то из прошлого.
— Трев во всем видит глубокий смысл.
— Это точно. — Я обняла себя руками. — А что вызвало у тебя это чувство «дежавю»?
В просачивающемся в кладовую дневном свете мне была видна только одна сторона его лица, когда он посмотрел на меня.
— В стене на другой стороне холодильника есть вмятина, как-будто в него что-то врезалось. — Он поморщил лоб, выглядя обеспокоенным. — У меня такое ощущение, что эту вмятину сделал я сам.
Я шагнула к нему.
— Ты помнишь что-нибудь еще?
Беспокойство исчезло с его лица, сменившись другой эмоцией — неловкостью, или опасением, а может и тем, и другим.
— Нет. Это все. Я буду наверху, если понадоблюсь, — сказал он и сбежал, прежде чем я успела спросить что-нибудь еще.
Я не могла читать Сэма так же хорошо, как он меня, но я знала наверняка, что у него есть тайна, с которой он пока не готов расстаться. И я хотела выяснить, что это за тайна.

Глава 14

В течение нескольких дней мы с Сэмом практически не общались. Он был слишком занят переворачиванием дома вверх тормашками в поисках подсказок. Я много играла с Касом в «Соедини четыре фишки», эту игру он обнаружил в кухонном шкафу. Поразительно, но несмотря на то, что я не была генетически измененной, я выигрывала почти каждый раунд. Возможно, большую роль сыграл тот факт, что Кас не мог надолго сосредоточиться на игре и выработать стратегию, а я решила брать все, что смогу получить.
Мы с Тревом внимательно просмотрели несколько нижних стенных шкафов и нашли тайник с пыльными романами и съеденные молью одеяла. Ника я видела редко. Если он не занимался огнем или собиранием дров, то помогал Сэму. Они постоянно спорили, но работали вместе слаженно, предпочитая не тратить время на пустую болтовню.
На третий день нашего проживания в доме я лежала на животе в одной из комнат наверху, слушая читающего отрывки из «Помолвки герцога» Трева. Он прислонился к спинке кровати, держа книгу в левой руке. На обложке была изображена девушка в пышном цветастом платье в объятиях длинноволосого герцога.
Трев то ли вздохнул, то ли фыркнул.
— Вот это тебе понравится.
— Давай послушаем.
Облизнув губы, Трев начал читать:
— «Он отчаянно пытался смотреть на Маргарет с выражением полного презрения, но когда она предстала перед ним такая ранимая, такая грустная, он немедленно к ней подошел. Они обнялись, ее грудь тяжело вздымалась».
Рассмеявшись, я перекатилась на спину.
— О Господи, я больше не вынесу.
Книга с шумом захлопнулась. Через секунду Трев лег рядом со мной, и мы уставились на широкий дощатый потолок. Внизу трещал и щелкал огонь, как будто кто-то шевелил дрова. Возможно, Кас. Ник и Сэм вроде бы рылись на чердаке гаража.
— Ты когда-нибудь представлял, что сбежишь из лаборатории? — спросила я.
Трев сложил руки на животе.
— Не так, как это получилось. Иногда я думал, что нас выпустишь ты. Но я не мог решить, будет это хорошо или плохо. Возможно, плохо для тебя.
Яркий солнечный свет из окна освещал его лицо. Казалось, его глаза сияли, когда я повернулась к нему.
— Я хотела выпустить вас, если тебя это утешит. Я думала об этом все время.
— Я знаю.
Я оперлась на локоть.
— Правда?
— Сэм работал с твоим подсознанием. Знала ты это или нет. Хотел он этого или нет. Если он даже не планировал побег, в конце концов, ты бы сделала это сама. Для него.
Мои длинные волосы защекотали руку, когда я отклонила голову назад.
— Для тебя тоже. Для вас всех.
Он улыбнулся, посмотрев на меня, но его глаза оставались серьезными.
— Спасибо, но я думаю, что ты лжешь.
— Я не лгу. — Я принялась теребить распущенную нитку на одеяле. — Когда все закончится, если закончится, как думаешь, что ты сделаешь?
— Если у меня будет выбор?
— Да. Если ты сможешь делать все, что захочешь.
Он обдумал вопрос.
— Мне хотелось бы поехать в Нью-Йорк. Я хочу учиться, но отсутствие документов и школьного табеля может стать проблемой.
Я была так сосредоточена на Сэме и мыслях, на что будет похожа моя жизнь без него, что даже не думала о том, что почувствую, потеряв и Трева. Грусть была внезапной и острой.
— Я буду скучать, если ты уедешь.
— Я никуда не уеду. Как бы сильно мне этого не хотелось.
— Прекрати. Однажды, ты будешь свободен. Только пообещай, что не покинешь меня навсегда.
Последовала долгая пауза, и я подумала, что он не ответит. Его глаза влажно блестели, как будто улетевшие далеко мысли вызвали забытые эмоции. Но что бы Трев не испытывал в этот момент, спросить об этом он мне не дал, через секунду прикрыв глаза и ответив:
— Обещаю.
Я плюхнулась обратно на спину.
— Думаю, мы чувствовали бы то же самое, если бы были как все, ходили вместе в школу, а потом собрались в разные колледжи.
— Может быть.
— У тебя нет цитаты на этот случай?
Трев вздохнул и закрыл глаза.
— Нет, но я бы хотел, чтобы была.
На утро четвертого дня в этом доме Сэм позвал меня и дал в руки один из пистолетов, украденных у агента Подразделения. Он хотел научить меня пользоваться им на случай, если его не будет рядом.
Я не думала об этом и не хотела думать. Если Коннор поймает меня и будет выпытывать информацию, я, скорее всего, все ему выложу. Знать, как обращаться с оружием — хорошо, но хватит ли у меня смелости применить его? Коннера я сильно не любила, но не думаю, что смогла бы его убить. По правде говоря, не думаю, что смогу вообще кого-то убить. Я до сих пор чувствую себя виноватой за то, что помогла Сэму убить мужчину в саду за домом.
— Ты когда-нибудь стреляла из пистолета? — спросил Сэм.
На нем было старое пальто, которое он нашел вчера в одном из шкафов. Оно было древесного оттенка и сидело на нем идеально. Чем дольше мы были вне лаборатории, тем больше он походил на реального человека, а не какой-то эксперимент. Он стоял очень близко — настолько близко, что я чувствовала его дыхание на своей шее.
— Я никогда не держала в руках оружие. — Странно, я ожидала, что оно будет тяжелее.
— Смотри. — Сэм забрал пистолет и показал на кнопку на боковой стороне. — Сюда нужно нажать, чтобы достать магазин. — Он продемонстрировал, и магазин выпал из рукоятки. — Это затвор, — продолжал он, указывая на верхнюю часть пистолета. — Оттяни его назад, чтобы убедиться, что пистолет не заряжен или чтобы загнать пулю в патронник. Это полуавтомат, так что тебе придется сделать это только раз. Поняла?
Нет. Но я не собиралась говорить ему об этом.
Солнце просачивалось сквозь верхушки деревьев, и, прищурившись от света, я взяла в руки пистолет и полностью заряженный магазин.
— Вставь магазин, — инструктировал Сэм.
Что я и сделала. Послышался щелчок. С затвором пришлось повозиться, но, наконец, пуля попала в патронник.
— А теперь стреляй.
Его слова тяжело повисли в воздухе между нами.
Подняв пистолет, я без колебаний нажала на курок. Мне не хотелось, чтобы Сэм решил, что я боюсь. При отдаче моя рука дернулась вверх. Расправив плечи и встав поустойчивее, я выстрелила еще раз, и еще. Я никуда не попала, но это ничего. Я же не целилась. Пока что.
Я выстрелила еще несколько раз, опустошив магазин.
— Хорошо.
Сэм показал, чтобы я вернула ему пистолет. Я хотела продолжить практиковаться, но наши запасы боеприпасов не были бесконечными. Я отдала оружие.
— Откуда ты знаешь, как пользоваться им? — спросила я, повторив вопрос, на который он не ответил несколько дней назад.
Сэм вытащил из кармана пальто пригоршню пуль.
— Я помню, как делать некоторые вещи. Стрельба из оружия одна из них. Другая — вождение. — Он перезарядил пистолет. — Иностранные языки, сложные уравнения, проверка выходов, чтение людей.
Я поднялась за Сэмом по ступенькам заднего крыльца. Он придержал для меня дверь, и я вздохнула с облегчением, войдя с холода в тепло. Этим утром огонь поддерживал Ник, и в доме было уютно и комфортно.
— Что еще ты умеешь делать? — спросила я.
Сэм положил пистолет на столешницу рядом с коробкой шоколадного печенья, которую Кас принес несколько дней назад после ночной вылазки с Тревом в город.
Трев сидел за столом, читая вестерн, найденный нами вместе с «Помолвкой герцога». Страницы едва держались на переплете. Он или искал подсказки, или отчаянно скучал. Когда мы вошли, он поднял на нас глаза.
— Ты сказал ей о тестах? — спросил он.
Я села рядом с ним, потирая замерзшие руки.
— Каких тестах?
Сэм прислонился к стойке, отделявшей кухню от столовой.
— В лаборатории мы проводили тесты, чтобы понять, кто что умеет. Трев отвечал за данные.
— Но… мой отец проверял ваши комнаты пару раз в месяц. Как он не нашел записи?
Трев усмехнулся.
— Брось, Анна. Посмотри, с кем ты говоришь.
Я нахмурилась, не понимая, что он имеет в виду, а потом до меня дошло.
— Ты запоминаешь информацию.
Он кивнул. Я знала, что Трев влет запоминает цитаты и стихи, но результаты исследований… Впечатляюще.
— Так что вы выяснили?
В камине щелкнуло бревно. Кто-то пошевелил там дрова. Ник. Скорее всего, прислушивается.
Трев с Сэмом быстро переглянулись, прежде чем Трев ответил:
— Сэм — самый сильный из нас всех. У Каса лучшие моторные навыки, но худшая память. У Ника хорошая выносливость, но далеко не такая, как у Сэма…
Кочерга стукнулась о подставку. Ник, точно нас слушал. Я задалась вопросом, где же Кас, а затем вспомнила, что он пошел пошуровать в гараже.
— Кажется, у меня фотографическая память, — продолжил Трев. — На самом деле я хорошо запоминаю все вокруг. Мы все помним, как водить машину, стрелять, пользоваться разной техникой. Иногда у нас всплывают и другие воспоминания, но они не существенные.
Я взглянула на Сэма. Он о чем-то вспомнил в тот день. Это было не впервые? Он никогда не упоминал о своих воспоминаниях. Как и остальные парни.
— Сэму хуже всех, — сказал Трев. — Из-за воспоминаний он не может нормально спать.
— Ты никогда не говорил мне… — Я выпрямилась. Все те ночи, когда я пробиралась в лабораторию, Сэм бодрствовал. — Почему ты молчал?
Он пожал плечами.
— Что я должен был сказать?
— Ты что-то вспоминал, и это, возможно, значило, что к тебе возвращалась память. Я могла помочь тебе, или, может быть, отец…
— Если наши воспоминания были стерты намеренно, — прервал он меня, повторяя теорию, которой поделился со мной ранее, — значит, упоминание об этом могло подвергнуть проект риску, и тогда бы они решили эту проблему.
И под «проблемой» он подразумевал себя.
— Насколько они плохие? Что ты вспомнил? Что вспомнили остальные?
В дверях появился Ник. Все парни нашли одежду в шкафах и переоделись в то, что подошло по размеру. В то время как Сэму подходило все, голубая рубашка Ника была ему маловата. Он был шире в плечах и на дюйм или два выше. Под расстегнутой рубашкой была надета футболка.
Между ними произошел какой-то молчаливый разговор. Проведя рукой по темной щетине на лице, Сэм отвернулся.
— Пойду, пробегусь.
Я вскочила на ноги
— Прямо сейчас? Но…
— Вернусь позже, — сказал он.
Дверь за ним захлопнулась, по ступенькам застучали шаги. Я повернулась к Нику.
— Зачем ты это сделал?
Он хрустнул костяшками пальцев.
— Думаешь, имеешь право на наши воспоминания? На мою жизнь до этого? Не имеешь.
Позади меня вырос Тревор.
— Анна. Остановись.
— Почему ты видишь во мне плохого парня? Как-будто я не могу хранить ваши секреты или что-то подобное.
Ник цокнул языком, его лицо ожесточилось.
— Потому что может статься так, что не можешь. Ты дочь врага. Мы вообще не должны были брать тебя с собой.
Я пошла на него, еще не зная, что с ним сделать. Ударить? Выцарапать глаза? Что бы, не случилось — не сдавайтесь. Так говорил мой инструктор.
Слава Богу, до этого не дошло. Между нами встал Трев. Выражение его лица говорило: не надо, вы смешны.
Я фыркнула от раздражения, когда Ник снова хрустнул костяшками. Напряжение в воздухе, казалось, можно пощупать руками. Я была почти уверена, что, если бы не Трев, Ник набросился бы на меня.
И это был бы бой, который я никогда бы не выиграла.

Глава 15

В тот вечер после ужина я сбежала в одну из спален с карандашом, который нашла в глубине ящика комода. В восточной стороне комнаты стоял диванчик у окна с пыльным старым пледом и одинокой подушкой. Этого было достаточно.
Я свернулась на нем, укрыв ноги шерстяным одеялам. Наверху было теплее, чем внизу, но от окна немного сквозило. Я открыла мамин журнал на чистой странице.
Проводя все время дома в лаборатории, я часто представляла, как выглядит внешний мир и каково это — рисовать его. Одно дело — использовать для вдохновения, вырванные из журнала страницы, и другое — видеть все своими глазами. У каждого места особенная энергетика. Дыхание пейзажей. Шепот деревьев.
В лаборатории я позволяла себе помечтать о том, что однажды покину свой маленький город, но обычно мечты внезапно обрывались, так как реальность тянула меня обратно — обратно к Сэму. Без него все будет не то. За пределами фермы я ощущала себя так, будто что-то потеряла. Будто я оставила частички себя в подвале, неотделимые от Сэма и остальных.
Сейчас, когда я вырвалась во внешний мир, мне хотелось увековечить то, что я чувствую. Я намеревалась нарисовать один из великолепнейших видов Мичигана, но через минуту поняла, что у моей руки другие планы. Набросок начал принимать форму моей мамы. У меня есть только одно ее фото, я украла его из кабинета отца, но я переработала изображение в сотнях рисунков.
На фотографии мама сидела на шерстяном одеяле, на берегу озера. На шее у нее был повязан ярко-фиолетовый шарф, а волосы стянуты в пучок на затылке.
Рассматривая это фото множество раз, я выучила его наизусть: под каким углом свисают листья с деревьев и направление теней в правом нижнем углу. В одном из моих любимых набросков, полностью скопированном с фото, я пририсовала себя рядом с ней.
Жаль, я не захватила эскиз с собой.
Сейчас я рисовала маму на поле за фермой. Ее темные волосы развеваются на ветру. Она убегает. Оставляет меня.
Почему она оставила меня?
— Анна?
Я вздрогнула от голоса Сэма. Я даже не слышала, как он вошел. Порой рисование отключает все остальные органы чувств, и моя рука словно рисует по своей собственной воле.
— Привет. — Я устроилась поудобнее на диванчике, подобрав под себя ноги. — Как дела?
Пока я рисовала, солнце село, окрасив леса вдалеке различными оттенками серого. Температура тоже упала, и мои пальцы онемели от просачивающегося сквозь стекло холода.
Сэм сел на другой конец дивана, лицом к комнате, упершись ладонями о сидение. Он молчал, и я решила, что знаю, о чем он думает.
— Извини, что так вышло с Ником сегодня утром, — сказала я. — Я не хотела кричать на него…
— Я поднялся сюда не для того, чтобы говорить о Нике.
Я провела большим пальцем по ластику на карандаше.
— Нет? Тогда зачем?
— Ты знаешь названия лекарств, которые давал нам твой отец? Детали лечения? Дозировки?
Я покачала головой.
— У меня никогда не было доступа к этой части проекта. Я занималась только тестами и регистрацией. А что?
Сэм вздохнул и потер глаза.
— Ничего. Просто хотел спросить.
Он поднялся. Я бросила мамин журнал и, поспешив за ним, догнала его в дверном проеме.
— Скажи мне, Сэм. Пожалуйста.
Взглянув ему в лицо, я увидела темные круги под глазами, блестящие капли пота на лбу.
— У тебя ломка?
Я потянулась, чтобы дотронуться до него, говоря себе, что хочу проверить, нет ли у него температуры, но на самом деле я хотела прикоснуться к нему, потому что могла это сделать.
Сэм напрягся, и я застыла.
«Могла» не значит «должна». Я отстранилась.
— А остальные как? — спросила я.
— У них головные боли. Незначительные вспышки воспоминаний. Думаю, им не так плохо, как мне. Пока еще.
— Эти воспоминания важные? О Подразделении? Или о случившемся до лаборатории?
— Нет. Ничего похожего.
Мне хотелось спросить: так о чем же они? Но Ник уже предупредил, что у меня нет права на эту информацию, так что лучше держать вопросы при себе. Это не мое дело, и если парни захотят, чтобы я что-то узнала, то сами все расскажут, когда будут готовы.
Думая, я уперла руки в бока.
— Если у тебя абстинентный синдром хуже, чем у других, это может быть связано со множеством факторов. Возможно, твое лечение было другим или дозы больше. Или тебя лечили дольше, чем остальных.
Он кивнул.
— Помогло бы, если бы я вообще хоть что-то знал о нашем лечении. Не думаю, что они изменили нас для большей эффективности — силы, исцеления или обострения чувств. Мы тестировали друг друга каждый день. Любые дополнительные навыки, которыми мы обладали, были у нас с самого начала, и они не изменились.
Что-то загрохотало на кухне. Через секунду Кас сказал:
— Я в порядке! Все нормально.
— Ты думаешь, физические изменения — дело прошлое? — спросила я. — То есть, лечение не было связано с ними?
В нашу первую ночь вне лаборатории он заметил: «Если ты пытаешься сделать совершенное оружие, то не запираешь его на пять лет в подвале».
Снова грохот снизу. Ник крикнул:
— Какого черта?
Сэм прошел мимо меня к лестнице.
— Пойду, проверю, что там.
— Скажешь мне, если выяснишь что-нибудь еще? Или если появятся другие симптомы?
— Конечно, — сказал он и поспешил вниз по лестнице.
Я снова устроилась на диванчике, жалея, что не раскопала побольше информации дома. Если бы я посмотрела, какие лекарства им давали, я бы помогла ему сейчас. Мне следовало просмотреть все файлы, которые только я могла достать.
Возможно, мы бы вообще не находились в подобной передряге, если бы я это сделала.

Глава 16

Ночью я проснулась от шума возни. Сев в постели, я увидела в другом конце комнаты Сэма, роющегося в одном из встроенных шкафов. Я понятия не имела, сколько было времени, но, судя по темноте за окном, очень рано.
— Что ты делаешь?
Сэм напрягся. Я испугала его. Так как Сэм всегда настороже, сделать это было непросто.
— Я проснулся, и… — Он умолк, держа руки на одной из внутренних полок. — Я не знаю… что-то…
— Старые воспоминания? — помогла я ему.
— Возможно.
На полу валялись одеяла и простыни, и посреди них — несколько женских вещей. Я подняла верхнюю из кучи. Темно-серый материал струился между пальцев. Воротник был изящно украшен кружевами. Тут же лежала пара джинсов и несколько подходящих к ним футболок. Когда я выбрала эту комнату для себя, у меня и мысли не было поискать тут что-то стоящее, потому что парни ее уже обыскали. Но они не упоминали о женской одежде. Может потому, что эти вещи мне не подойдут. Они все будут мне малы.
— Чьи они?
— Не знаю, — посмотрел через плечо Сэм.
— Разве это не странно? Я имею ввиду…
Я пыталась отыскать причины тому, что у Сэма в шкафу оказалась модная женская одежда. Стиль вряд ли соответствовал той женщине, какой я представляла свою маму, поэтому эту возможность я сразу отбросила. Все эти вещи принадлежали молодой девушке. Девушке моего возраста.
Я села, сердце сжалось от чувства похожего на ревность, хотя я понятия не имела, на кого это чувство направить.
Сэм залез внутрь шкафа и потянул что-то в задней стенке. Фальшивая панель выскочила. Он выпрямился, стиснув в руках деревянную панель, и мы оба уставились на нее. Сэм поставил ее к стене и полез глубже.
Вытащив огнеупорную коробку, такую же, какую выкопал на кладбище, он пошел к лестнице.
Там нас встретил Кас.
— Что происходит?
— Сэм что-то нашел, — сказала я.
Ник уже вскочил с дивана, когда я спустилась на первый этаж. Он последовал за мной в кухню, отчего волосы у меня на затылке встали дыбом. К тому времени как Сэм открыл коробку, мы все собрались вокруг стола.
— Что это? — Кас переминался с ноги на ногу. — Говори же! Неизвестность убивает меня!
Сэм развернул коробку, чтобы мы могли увидеть сами. Внутри была коллекция вещей, но первое, что я заметила — стопку денег. Двадцатки и полтинники, перевязанные в пачки по пятьсот долларов. Где-то тысяч шесть.
— Ни фига себе! — присвистнул Кас. — Мы можем купить еду. И нижнее белье.
Сэм порылся в коробке. Паспорта. Водительские права. Все они принадлежали Сэму, но были из разных штатов и на разные имена. В самом низу коробки лежал конверт. Сэм распечатал его и вытащил записку вместе с изображением.
В записке был набор букв, из которого не складывалось никакого конкретного слова. Сэм отложил ее в сторону и взял в руки старую, потускневшую от времени фотографию. Я наклонилась ближе.
На фото два человека стояли на фоне березовой рощи. Девушка была примерно моего возраста, с каштановыми волосами. Они ниспадали на ее плечи тяжелыми волнами. Она прижалась к парню рядом с ней, и ее глаза были обращены к нему и только к нему.
Парнем на фотографии был Сэм.
— Сэмми, — сказал Кас, — классная прическа.
Кас передал фото Треву. Мы перешли в гостиную, где единственным источником света был янтарный свет огня. Сэм стоял к нам спиной, глядя в окно.
Я пристроилась в углу дивана, стараясь забыть о девушке на фото и понимая, что не могу думать ни о чем другом. Кем бы она ни была, она провела время с Сэмом в этом доме. Возможна та одежда наверху — ее. Что еще она оставила здесь? Вспомнил ли ее Сэм?
Во мне укоренилась зависть, и я не могла избавиться от нее. Она знала Сэма. Настоящего Сэма.
Даже видя только один ее профиль, я могла сказать, что девушка милая. С веснушками на щеках. Рядом с Сэмом она была похожа на балерину, которую он мог взять на руки без особых усилий.
И Сэм улыбался на фото. Сэм почти никогда не улыбается.
— И что все это значит? — спросил Трев.
Сэм изучал записку.
— Думаю, это шифр. Мне потребуется время, чтобы расшифровать ее. А по поводу фото… Я не знаю.
Ник бросил на фото лишь мимолетный взгляд, и Трев вернул его мне. Я стала разглядывать снимок. На девушке были приталенные джинсы и высокие коричневые кожаные ботинки. Фиолетовый свитер стройнил ее еще больше. Сэм был в джинсах и серой фланелевой рубашке на пуговицах, какие носят рабочие. Беспорядочно взъерошенные волосы вряд ли можно было назвать «прической».
В левом углу фото был старый трактор, а на заднем фоне паслась на поле пара черно-белых коров. Сэм выглядел точно так же, как сейчас, за исключением нескольких внешних признаков, таких как волосы и чисто выбритое лицо. Он не сильно повзрослел с того времени, как была сделана фотография, что означает, что он попал в проект вскоре после этого снимка.
Было что-то еще, что показалось мне знакомым, но я не могла понять что. Если бы я не знала так хорошо татуировку Сэма с березами, я бы сказала, что она была отражением деревьев на фото, но расположение берез на его спине не соответствовало расположению деревьев на изображении.
— Назовем это еще одной подсказкой к постоянно растущей тайне, — пробормотал Ник, бросая бревно в огонь.
— Я думаю, мы уже близко, — сказал Трев.
Я тоже так думала. А что если в конце поисков мы найдем девушку? Вспомнит ли ее Сэм, если встретится с ней лицом к лицу? Если он был влюблен, влюбится ли он снова?
Я помахала фотографией в воздухе.
— Ты совсем не помнишь эту девушку?
Сэм отвернулся от окна.
— Нет.
Беспокойство рассеялось. Возможно, фотография была просто напоминанием. Возможно, они даже не были вместе, когда он попал в Подразделение.
Возможно.
Или, возможно, она где-то рядом, ищет его.

Глава 17

Я думала, что вряд ли смогу успокоиться настолько, чтобы снова лечь, но все же умудрилась поспать пару часов. Встав, я, прежде чем спуститься вниз, проскользнула в ванную. Мне очень хотелось принять душ, но все что у меня было — мокрая губка. Возможно теперь, когда у нас есть деньги, мы сможем купить бензин для генератора. Я даже смогу приготовить настоящий обед.
Один из парней оставил на туалетном столике свечу, и я зажгла фитиль. Взглянув на себя в пыльное зеркало, поморщилась. Кожа под ореховыми глазами приняла несуразный темно-серый оттенок, а несколько веснушек, что я разглядела на переносице, походили на грязные пятна. Всего за несколько дней нормальный цвет лица стал просто ужасным. Я не взяла ни одного из своих средств по уходу за кожей, и уже страдала от этого.
Я обыскала ванную, когда мы только приехали, но осмотрела ее еще раз на случай, если все же что-то пропустила. К тому же, я была в отчаянии. В первом ящике я нашла старую зубную щетку. Ну, нет, я не настолько отчаялась. Из второго ящика я достала расческу и пачку резинок для волос. Я уже использовала несколько, но только теперь поняла, откуда они здесь.
Перебирая пачку, я обнаружила не дне одну с длинными волосами, такие остаются на резинках, когда распускаешь «конский хвост».
Еще одно свидетельство того, что здесь жила девушка. Бросив резинку в мусорное ведро, я взяла одну из новых.
Расчесывая и укладывая волосы, я старалась не думать о незнакомке. Спустившись вниз, я нашла на кухне поедающих сухой завтрак Сэма и Каса.
Парни перестали жевать и посмотрели на меня.
— Что? — спросила я.
Кас усмехнулся.
— Ничего. Просто… выглядишь жутко.
Меня затопило смущение.
— Сегодня поедем в магазин, — сказал Сэм, передавая Касу коробку с овсяными колечками. — Купим бензина для генератора и более подходящую одежду. Еще хочу купить несколько мобильных.
— Класс. — Кас поднял коробку и высыпал хлопья прямо себе в рот. И с набитым ртом продолжил: — Я бы не отказался от новых кроссовок. Неоновых таких. Все время вижу их по телеку.
— Ну, бегать быстрее ты в них точно не станешь, и клевости они тебе не добавят, если это то, на что ты рассчитываешь, — подколола его я, пытаясь восстановить чувство попранного достоинства.
— Ооу. — Кас исказил лицо в притворном страдании. — Как жестоко.
Я взяла горстку хлебных злаков из коробки, когда Сэм прошел мимо меня, и проводила его взглядом.
— Трев? — крикнул он. — Собери оружие в сумку. Мы скоро уезжаем.
— Зачем складывать оружие в сумку? — спросил Ник из гостиной.
— На случай, если мы не сможем вернуться. — Снова появившись в кухне, Сэм снял с вешалки свое пальто. — Мы должны взять все для нашей же безопасности, но я не хочу, чтобы мы таскали пистолеты в руках.
Десять минут спустя мы уже мчались по дороге, мамин журнал лежал свернутый рядом с моим сидением. Через час мы въехали в большой город, и Сэм припарковался перед рестораном, известным своим шведским столом. Конечно, это было идеей Касса, но, если честно, я сама страсть как хотела поесть там. Я уже вечность нормально не ела и выбрать какое-то одно блюдо казалось почти невозможным.
Внутри ресторана меня окружили запахи свежеприготовленных блюд. Пицца. Жареный цыпленок. Шоколадный пирог. Я не знала, с чего начать.
Первые десять минут мы молча поглощали еду. Последние дни мы питались исключительно сухомяткой из запасов Сэма, и было здорово наконец-то плотно и вкусно поесть.
Когда парни поднялись за добавкой, я пошла к десертной секции. Глаза разбегались от вида огромного количества шоколадных вкуснятин. Взяв лава брауни, я вернулась в нашу кабинку.
Сэм воздержался от второй порции. Вместо того чтобы есть, он изучал клочок бумаги, найденный в огнеупорной коробке.
Увидев меня, он поднялся, давая мне пройти и сесть рядом.
— Ты уже расшифровал сообщение? — спросила я.
Подошла официантка, чтобы очистить стол, и Сэм отодвинул пустую тарелку в сторону. Официантка была крошечной, с красными, как корица волосами, уложенными в гладкий «конский хвост». Она не сводила с Сэма красноречивого, голодного взгляда. Я подвинулась ближе к нему, сделав вид, что рассматриваю записку, моя лава брауни была забыта.
Сэм поблагодарил уходящую официантку, но я не отодвинулась от него даже понимая, что мы сидим ближе, чем это необходимо.
Когда его колено коснулось моего, по телу пробежала приятная дрожь. Сэм пах дымом и мылом. Я была так близко, но хотела быть еще ближе. Хотела прижаться своим телом к его.
— Пюре! — закричал Кас, проскользнув в кабину. — Тушеное мясо. Мясные рулеты. Мы в раю.
Я отпрянула назад, поймав понимающий взгляд Трева, занявшего свое место рядом с Касом.
— Есть хоть какие-то идеи, о чем говорится в записке? — спросил Трев, разделывая своего цыпленка на крохотные кусочки.
Сэм допил свою воду со льдом.
— Я думаю, это — шифр Кайзера.
— Что это за шифр? — удивилась я.
— Им кодируют сообщения, — объяснил Трев. — Джулиус Кайзер использовал его, общаясь со своими генералами. Чтобы сломать его, нужно переставить буквы алфавита более чем три раза, таким образом «A» становится «D», «B» становится «E» и так далее.
— И в нашем случае это работает?
Сэм покачал головой.
Кас, уже расправившийся с половиной своей еды, на мгновение отвлекся.
— Сэмми не использовал бы такой простой способ шифровки.
— Мы найдем подходящий, — добавил Трев.
— Зачем нам вообще расшифровывать что-то? — спросил Ник, усаживаясь с тарелкой с овощами в руках. — Мне и в этом доме неплохо живется. — Сэм бросил на Ника взгляд, и тот явно напрягся. — Что? Будем копать это дерьмо дальше, и только все испортим. Вы же знаете, что это правда.
Сэм ничего не ответил.
— Думаешь, это имеет какое-то отношение к шрамам? — попыталась я разрядить ситуацию.
— Уже пытался сопоставить, — сказал Сэм, перестав вести молчаливую дуэль взглядов с Ником.
Покинув ресторан, мы пересекли автостоянку и направились к огромному торговому центру «Cook Towne». Сначала мы зашли в «R & J Cellular», где Сэм купил два сотовых телефона. Трев взял один, Сэм другой, и мы разделились. Кас с Тревом пошли в магазин спортивных товаров, Ник же исчез в кафе книжного магазина, пробормотав что-то о том, что кофеин ему намного нужнее, чем пара джинсов.
Мы с Сэмом отправились в один из модных магазинов одежды, расположенный между книжным магазином и магазином эксклюзивных свечей.
— Что я могу себе взять? — спросила я.
Впервые с тех пор, как мы покинули лабораторию, Сэму выглядел так, словно ему страшно неловко. Он будто не знал, что с собой делать. Его глаза бегали по сторонам, отмечая выходы, и мне оставалось только гадать, чего он хочет избежать — потенциальных угроз или примерки джинсов.
— Ты можешь купить все, что захочешь, — сказал он и исчез за стойкой с футболками.
Я пошла в секцию джинсов и, покопавшись в размерах, нашла подходящие. Затем, пройдя мимо секции с юбками и платьями, остановилась возле витрины с шарфами из овечьей шерсти. Мое внимание привлек ярко-фиолетовый шарф, напомнившей мне о фото с мамой. На ней был похожий, только не из шерсти, во всяком случае мне так казалось. У нее он был из блестящего материала, волнами обрамлявшего ее шею.
На меня навалилась тоска по дому. Я трогала шарф, думая обо всех вещах, составлявших мою прежнюю жизнь, и о том, сколько из них были правдой. Мама. Отец. Дом. Лаборатория.
Если в конце этой поездки я найду свою маму, то что тогда? Я боялась того, что могло раскрыть наше воссоединение. Боялась того, что буду чувствовать, узнав, что мой отец действительно все это время мне лгал.
Я взяла несколько рубашек с длинными рукавами и, поддавшись порыву, захватила и шарф. На пути к примерочной я столкнулась с Сэмом, примеривающим новое пальто. Из черной парусины, с застежкой-молнией и рядом кнопок оно подходило ему больше, чем что-либо, что я видела на нем до сих пор. Серые штаны и белая футболка, которые он носил в лаборатории, никогда не соответствовали ему.
— Ты возьмешь его? — спросила я.
Сэм поправил воротник.
— Не знаю. У меня есть пальто, но это кажется более практичным. Оно прочное, но легкое. В нем будет легко бежать.
— И смотрится здорово.
Сэм взглянул мне в глаза, и между нами повис вопрос: что ты делаешь, Анна? Я находилась в опасной близости от границы, которую не должна была переступать. Границы, на которой Сэм выстроил стену из кирпичей и цемента. И повесил знак: НЕ ВХОДИТЬ.
Отступай! — кричал голос в моей голове. — И быстро.
Я приподняла в руках выбранную одежду.
— Пойду примерю это, — сказала я и поспешила к примерочной.
Внутри я повесила одежду на крючки и оглядела себя в зеркале в полный рост. От волнения мои щеки порозовели. Больше никакого легкого флирта, — сказала я себе. Никаких влюбленных взглядов на Сэма. Ничего.
Я вылезла из своих джинсов и надела новую пару. Штанины оказались длинны, и я примерила следующую пару. Эта отлично подошла. Я мысленно пробежалась по перечисленным требованиям к одежде Сэма. Легкость. Прочность. В них легко будет бегать — если придется.
Я смотрела на себя в зеркало, задаваясь вопросом: кто эта девушка, выбирающая джинсы с учетом того, легко ли в них будет двигаться? Всего за какие-то несколько дней моя жизнь коренным образом изменилась.
Я не стала снимать джинсы, надеясь, что девушке на кассе будет достаточно бирки. Стягивая рубашку, я услышала, как продавец-консультант поприветствовал клиента:
— Здравствуйте. Сколько… Эй, вы не можете…
— Возьмите это, — услышала я голос Сэма. — Если кто-то спросит вас, не видели ли вы нас, скажите «нет».
— Ну я не знаю… — заколебался продавец.
— Анна? — позвал Сэм. — Открой дверь.
— Что? — На мне были лишь джинсы и бледно-зеленый лифчик.
— Скорее же, Анна!
Я впустила его. Он закрыл дверь и задвинул меня в дальний угол примерочной. Прижал палец к моим губам и выдохнул:
— Тшш.
Я кивнула. Сэм опустил взгляд и увидел, что я почти полуголая. Меня кинуло в жар, по телу пробежала нервная дрожь. Сердце гулко стучало в груди, отдаваясь в ушах. Слышал ли его стук Сэм? Чувствовал ли то, что я ощущала в этот момент? Взгляд Сэма скользнул к моему рту, и я облизнула губы, учащенно дыша.
— Я могу вам помочь? — донесся до нас голос продавца.
— Я ищу молодого человека и девушку. Они выглядят вот так, — ответил ему глубокий голос, который я не узнала.
Сэм наклонился ко мне, и в нос пахнуло запахом нового пальто. Его дыхание касалось моей шеи, посылая мурашки по спине.
— Знаете, — сказал дежурный, — мне кажется, я их видел…
— Где? — спросил мужчина.
— Хм… — помялся продавец. — Они были здесь где-то, пятнадцать минут назад.
— Если увидите их снова, — сказал мужчина, — позвоните по этому номеру.
— Да. Конечно.
Обувь агента заскрипела по полированному полу, когда он уходил. Сэм отступил, и меня окружил болезненный холод. Схватив рубашку, я быстро надела ее, желая убежать прежде, чем агент вернется.
— Эй, — позвал продавец через дверь, — он ушел.
— Одежда подошла? — спросил Сэм, избегая смотреть мне в лицо.
Бросив взгляд в зеркало, я увидела, что мои щеки еще больше раскраснелись. Если Сэм не знал раньше, что я к нему чувствую, то теперь точно это понял. Нельзя было подпускать его к себе так близко. Глупо было желать чего-то большего.
— Что? Да. Подошла.
— Нам нужно уходить.
Трясущимися руками я натянула ботинки. Сэм открыл дверь. Продавец, вспотевший, с перепуганными глазами, ждал нас с другой стороны.
— Ты много дал, парень. Не думаю, что могу их взять.
Он протянул несколько двадцатидолларовых купюр.
— Оставь себе. Мы возьмем эти джинсы, футболку и пальто. Этого должно хватить. — Он протянул небольшую стопку купюр.
— Нет, это слишком много…
— Возьми то, что останется, себе.
Высунув голову из примерочной, Сэм внимательно осмотрел магазин и взял меня за руку, переплетая свои пальцы с моими.
— Не беги, пока мы не увидим кого-то из них, но шагай быстро. Идем прямо ко входу магазина. В холле повернем направо.
— Хорошо, — сказала я, и он потащил меня из нашего укрытия.
У меня пересохло во рту к тому времени, как мы добрались до основной части торгового центра. Мне казалось, что вокруг одни агенты Подразделения. Каждый сотовый телефон походил на приклад пистолета. Я моргнула, чтобы в глазах не расплывалось.
— Встретимся в кафе. Они здесь, — сообщил Сэм Треву по телефону. Нажал на отбой и положил мобильный в карман куртки.
Мы поспешно затерялись в потоке людей. Чем ближе мы подходили к кафе, тем больше я надеялась, что мы оторвались от агентов. Если их здесь пара человек, то им будет практически невозможно нас заметить.
Но, когда мы обогнули детскую игровую площадку, я замерла, увидев знакомое лицо с нетерпящим пререканий выражением и выглаженный темно-синий костюм.
— Сэм, — я потянула его назад.
Мужчина поднял глаза и встретился со мной взглядом.
Райли нашел нас.

Глава 18

— Остановите их! — закричал Райли.
Приказ имел противоположный эффект. Толпа разделилась. Люди вжимались в витрины, окна, стены, как будто мы заразные. Вокруг нас раздавались вскрики и вздохи. К нам с пистолетом в руке побежал второй агент.
Сэм метнулся влево. Зеваки, собравшиеся в средней части торгового центра, снимали наш побег на мобильные телефоны. Вход в магазин свечей со стуком перекрыла защитная решетка. Торговый центр опустел.
Пробегая мимо магазина одежды, я зацепила стойку с вещами и опрокинула ее. По полу разлетелись майки. Агент, незнакомый мужчина, направил на меня пистолет. Стиснув зубы, сжав губы, он взвел курок.
Сэм схватил меня за запястье и потянул за собой. Мы неслись, поворачивая то влево, то вправо, петляя между стойками и охающими и вопящими людьми.
Мои ноги немели, я бежала лишь на остатках адреналина.
Сэм втащил меня в заднюю комнату и захлопнул за нашими спинами дверь запасного выхода. Над нами пронзительно заверещала сигнализация. Нас моментально ослепил дневной свет. Мы выскочили в переулок, заполненный мусорными контейнерами и сломанными товарами.
И только мы направились к автостоянке, как раздался щелчок пистолета и нам отрезал путь Райли.
— Вы создали много неприятностей, — сказал он, тяжело дыша. Из запасного выхода вывалился его напарник.
Я знала, что у Сэма под новым пальто спрятан пистолет, но он даже не тянулся к нему. Неужели ему пришлась по вкусу идея взять Райли голыми руками?
— Руки за спину, — приказал Райли, направив пистолет на меня, — или я ее застрелю.
Сэм толкнул меня за свою спину.
— Только через мой труп.
Я глотала свежий воздух, пытаясь охладить огонь в легких и ослабить внутреннее напряжение.
— Прекрасно, — ответил Райли и перевел пистолет на Сэма.
Бросившись на Райли, Сэм ударил его ногой по колену с такой силой, что оно выгнулось в другую сторону. Что-то хрустнуло. Райли закричал, и Сэм обхватил одной рукой его пистолет, а другой — запястье.
В мою сторону двинулся второй агент.
Я судорожно осматривала аллею в поисках оружия. За одним магазином валялись несколько сломанных картонных коробок. Рядом с мусорным баком возвышались пластиковые контейнеры. Сломанные садовые вазы лежали за магазином хозяйственных товаров. Из всего, что было под рукой, это больше всего походило на оружие.
Я побежала, сильно разогнавшись, и при торможении меня занесло на каменистом бетоне. Я упала на одну ногу, заскользив по земле, чувствуя через джинсы гравий. Дотянувшись до ваз, я схватила кусок сломанного гипса.
Мужчина вцепился пальцами в мою лодыжку и дернул, переворачивая меня на спину. Где-то сзади рычал Райли. Опершись на руку, я ударила агента свободной ногой, попав ему по почкам. Он согнулся пополам. Вскочив на ноги, я прыгнула на него и ударила куском вазы по затылку. Он упал на землю, из его открытой раны как из родника булькала кровь.
Сэм подрезал Райли апперкотом, и тот отлетел назад и врезался в мусорный бак. Сэм тут же бросился на него. Схватив Райли за волосы левой рукой, он колотил его правой.
Райли обмяк. Сэм направил на него пистолет.
— Не делай этого. Пожалуйста.
Сэм глянул на меня через плечо.
— Анна, — раздраженно выдохнул он.
— Пожалуйста.
— Почему?
— Не знаю. — Я была лично знакома с Райли, и, несмотря на то, что он собирался забрать мою жизнь, была не уверена, что готова перейти черту. — Пожалуйста, — попросила я снова, — не надо.
Сэм опустил пистолет.
— Обыщи его, — он кивнул на мужчину позади меня. — Удостоверение. Ключи. Оружие.
Я шарила по карманам мужчины, наблюдая за тем, как поднимается и опускается его грудь. Нашла бумажник, набор кабельных стяжек и ключи, и протянула все Сэму. Он забрал вещи Райли и выбросил их в ближайший мусорный бак.
Мы побежали вперед, и Сэм сбавил темп, чтобы позвонить остальным.
— Вы в порядке, парни? Нам пришлось отступить. — Он замолчал. — Встретимся у машины.
Затем спросил меня:
— Ты в порядке? Можешь двигаться дальше?
Я кивнула, хотя на бег почти не осталось сил. Мне не хватало решительности и целеустремленности Сэма. Я не могла драться с людьми, которых знала, с людьми, которым доверяла, и так стойко держаться. Я не могла похоронить свое прошлое и сделать вид, что все хорошо. Райли направил на меня оружие. Коннор поступил бы так же? А мой отец? Что бы он сделал, если бы был здесь?
— Я в норме, — ответила я. Потому что это был Сэм. Я хотела доказать, что могу стоять бок о бок с ним, когда все становится совсем плохо.
Как только мы прошли книжный магазин, на парковку с визгом въехала серая машина. Сжигая резину об асфальт, она резко развернулась в нашу сторону.
— Это…
— Бежим.
Сэм подтолкнул меня к джипу.
Повернув налево, серый седан мчался через парковку параллельно с нами. Парни вылетели из магазина спорттоваров справа от меня. Мы встретились на бегу, Кас бежал впереди меня, Трев рядом, Сэм и Ник сзади. Я пыталась контролировать дыхание, чтобы ослабить напряжение в легких.
Седан свернул в проход между машинами как раз, когда мы его перебегали. Наш джип стоял в трех рядах от нас. Мы не успеем.
Позади нас завизжали тормоза. Я обернулась, но Ник подгонял меня. За спиной грохотали шаги. Кас добрался до джипа первым, Сэм бросил ему ключи, и он поймал их на лету и прыгнул за руль. Трев рывком открыл заднюю дверь. Ник бросился на пассажирское сиденье.
— Девчонку брать первой! — прокричал кто-то.
У меня перехватило горло. Шаги приближались. Сэм обежал джип с другой стороны. Я залезла в машину, за мной запрыгнул Трев. В последнюю секунду в джип просунулась рука, и я завизжала, когда один из агентов схватил меня за волосы и дернул на себя. Сэм обхватил мое запястье.
— Гони! — закричал Ник.
Кас завел машину.
От вцепившихся в волосы пальцев голову обожгло болью.
Трев бросил в агента сумку с оружием. От удара тот потерял равновесие, выпустил мои волосы и отшатнулся. Кас надавил на газ, и машина рванула вперед. Трев захлопнул дверь.
— Идиот! — закричал Ник. — Ты выкинул оружие!
— Он схватил Анну! — рыкнул в ответ Трев. — Это единственное, что было под рукой.
Я отрешилась от их криков, поскольку Сэм прижал меня к себе. Страх вытеснил боль в ноге и голове.
Пять минут назад Сэм спросил меня, в порядке ли я. Пять минут назад правдивым ответом было «нет». Но мы едва смогли улизнуть от агентов, и в этой новой жизни это казалось победой.
В порядке ли я? Я в порядке настолько, насколько это возможно в данной ситуации. Здесь, рядом с Сэмом, ощущая его дыхание, я чувствовала себя в безопасности. Я была невероятно благодарна и испытывала облегчение оттого, что была здесь, с ним, а не брошена на парковке с людьми Коннора. Они не были хорошими парнями, как я считала, как папа меня учил. Коннор, Райли, Подразделение. Как я могла быть так глупа, чтобы доверять им?
— Спасибо, — приглушенно поблагодарила я Сэма и Трева.
— Мы бы не уехали без тебя, — сказал Сэм.
И я поверила ему.

Глава 19

Через час мы добрались до дома. Сэм всю дорогу сидел не шелохнувшись, и я прижималась к нему, удобно устроившись у него под мышкой. Правая рука Сэма лежала на ноге, и я скользила взглядом по его длинным пальцам и острым костяшкам, думая о том, каково будет взять его за руку. Я хотела, чтобы он ввел меня в настоящий мир. Я чувствовала себя так, словно «отключена» от всего.
Вопрос «неужели это происходит на самом деле?» беспрестанно крутился в моей голове.
В лаборатории я была так уверена в своей жизни и роли в ней Сэма. Там я каждый божий день тосковала по нему, жаждая его внимания и любви, но знала, что стеклянная стена никогда не сдвинется.
Здесь и сейчас я прижималась к нему, и мне трудно было разделить чувства, которые я испытывала к Сэму из прошлого и к Сэму из настоящего. Конечно, это был один и тот же человек, но тот, другой Сэм, был безопасен. Этот же — нет.
Он смог сбежать из запертой комнаты с помощью соломинок и скотча. Он убил человека на моих глазах. Как я могу чувствовать что-то к такому человеку, как он? И что это говорит обо мне?
Кас подъехал к дому и остановился. Сэм открыл дверь и выскользнул из машины. Я сразу же начала по нему скучать. Ник быстро последовал за ним.
— Что они делают? — спросила я.
Кас барабанил пальцами по рулю.
— Проверяют дом.
Точно. Я не подумала об этом. Если Райли нашел нас в торговом центре, то сколько ему понадобится времени, чтобы найти дом?
Сэм исчез за деревьями справа. Только что был здесь, среди деревьев, и вдруг исчез. Я чувствовала себя так, словно не дышала все это время. Спустя несколько минут у Трева в кармане запищал телефон, и я вздрогнула.
— Все чисто? — спросил Трев. — Ладно. — Он закончил разговор и вернул телефон в карман. — Все хорошо.
Я вздохнула с облегчением.
Благодаря Нику, когда мы вошли в дом, огонь был уже разожжен. Я села в кресло, поджав под себя ноги. В тепле было хорошо, но моя разбитая нога заболела сильнее. Ничего страшного с ней не было, царапины заживут, но она ныла не переставая. Плюс ко всему мои совершенно новые джинсы были испорчены.
— Давайте поговорим об оружии, — сказал Ник, когда мы все собрались в гостиной.
В комнате повисла ледяная тишина. Мне очень захотелось забиться куда-нибудь в угол, подальше от остальных. Частично потому, что оружие потеряли из-за меня.
Сэм стоял, прислонившись плечом к стене рядом с окном, опустив глаза.
— Мы не можем уйти без оружия. Я знаю, что ты защищал Анну, — сказал он Треву, — но мы теперь уязвимы.
Трев почесал затылок.
— Извини. Сумка была единственной вещью, которая попалась мне на глаза и которую я мог использовать.
Ник выпрямился во весь свой немаленький рост.
— А как насчет того, чтобы расстегнуть эту чертову сумку и — я не знаю — использовать только один пистолет?!
— Да ладно вам, — вмешался Кас, вытянув руки так, словно желал удержать Ника, несмотря на четырехдюймовую разницу в росте. — Мы можем достать другое оружие. Правда, Сэмми?
Все повернулись к Сэму, и он поник.
— Да, но это не входит в бюджет, и расхаживание по округе в поисках оружия привлечет к нам еще больше внимания.
— У нас есть бюджет? — удивилась я. Парни проигнорировали меня.
— Сколько у нас пуль? — спросил Кас.
Пистолет был только у Сэма. Он вытащил его из-под нового пальто и достал магазин.
— Десять.
— Так мы далеко не уйдем, — резюмировал Ник. Несколько непослушных локонов выбились из-за его ушей. Это нечестно, что он мог выглядеть так хорошо, не принимая душ. У него были идеально закрученные, практически фигурные локоны, они смотрелись прилично даже грязными. Интересно, он очень мучается без своего натурального шампуня? Надеюсь, что да.
Трев потер лицо руками.
— Простите, что я выбросил сумку, но ношение оружия незаконно. Мы можем обойтись без него.
— Не будь дураком. — Ник оперся рукой о камин. — Мы не можем обойтись без оружия. И не сможем никогда.
— И что теперь? — поинтересовался Кас.
Сэм оттолкнулся от стены.
— Теперь мы отправимся искать оружие.
На пути к захудалой части Уиттера мы придерживались проселочных дорог на случай, если Райли или Коннор были где-то рядом. Оставаться в такой близости от города, в котором они нашли нас, было опасно. Наш отъезд был лишь вопросом времени, и меня страшила эта мысль. Мне нравилось в доме Сэма.
Сэм припарковался напротив пустого цветочного магазина и вышел. Все, кроме меня, последовали за ним. Собравшись перед машиной, они тихо, но настойчиво что-то обсуждали. Несколько минут спустя они разошлись, Сэм подошел к пассажирской двери, и я открыла ее.
— Куда мы идем?
— Мы никуда не идем. Ты остаешься с Касом.
Кас склонил голову на бок и невинно посмотрел на меня.
— Ты была назначена моей нянькой. Прости.
Я фыркнула, зная, что нянькой как раз был назначен он, а не я. Но лучше он, чем Ник.
Когда остальные ушли в сторону бара, из которого доносилась громкая рок-музыка, Кас повернулся ко мне.
— У тебя есть я на долгих шестьдесят минут. Как ты смотришь на то, чтобы узнать друг друга получше?
Я скривила рот.
— Очень смешно.
— Шучу, шучу.
Кас засмеялся, и его смех напомнил мне о тех мгновениях в подвале, когда он подначивал меня из-за стеклянной стены. Он был занозой в заднице, но чертовски добродушным.
— Вообще-то, я голодная.
Кас порылся в кармане пальто.
— У меня есть… семь долларов. Давай посмотрим, сможем ли мы найти что-нибудь рядом?
— Пожалуйста, Кас.
— Будет сделано, детка.
Мы пошли пешком и в нескольких кварталах от машины нашли заправку. Внутри, в шуме флюоресцентных ламп, я почувствовала себя странным образом комфортно, словно попала из одного мира в другой — хорошо знакомый. Каждый из нас схватил колу, а сандвич с яйцом и салатом мы решили разделить.
Через два квартала мы увидели маленькую пристань, расположенную напротив большого озера, растворявшегося в темноте. Была середина октября, и большинство лодок пустовали, но крошечный зеленый свет до сих пор горел в конце каждого дока.
— Еда всегда улучшает мне настроение, — сказала я, съедая кусок яйца с кончика пальца. — Спасибо, Кас.
— Не за что. Наш Босс в своем репертуаре. Совсем не дает времени насладиться жизнью. Не беспокойся — я прикрою.
Я улыбнулась.
— Каким Сэм был в лаборатории? По-настоящему, каким?
Кас запихнул остатки сандвича в рот и вскочил со скамейки.
— Трудно объяснить.
Он обошел клен, растущий между двумя скамейками, и начал взбираться на него, продолжая говорить:
— Скажу так: Сэм силен как ротвейлер, и упрям, как мул. — Кас запыхался, добравшись до середины дерева. — Он ждет, что все вокруг будут делать всё, что ему нужно и когда ему нужно. Кроме… — Он замолчал, и его молчание подогревало мой интерес сильнее, чем его слова.
Я подошла к основанию клена.
— Кроме?..
Кас устроился на развилке веток и посмотрел вниз.
— Ты хочешь, чтобы я сплетничал? Потому что похоже на то.
— Что? Нет! — вспыхнула я.
— Да ладно, Анна, ты же влюблена в него, так ведь?
Я едва могла разглядеть его очертания в темноте, но в этом и не было нужды — я и так слышала в его голосе усмешку.
Если Кас знал о моих чувствах к Сэму, то знал ли Сэм? Конечно же знал. Я их и не скрывала. Но все изменилось, когда мне сказали об этом в лицо. Мне вдруг стало нехорошо.
— О боже, — закрыла я лицо руками.
Зашелестели ветки дерева. Кас спрыгнул на землю и погладил меня по голове.
— Да все нормально. Признайся, что и в меня ты тоже влюблена. И раз уж такое дело, изольем друг другу душу?
Я ударила его, но он увернулся.
— Мне от твоих подколов ни капли не легче.
— А кто сказал, что я пытаюсь облегчить тебе жизнь? Факты таковы. Сэм клевый. Я натурал. И хотя я натурал, я типа люблю этого чувака. Так что не мне тебя винить.
Губы сами собой изогнулись в легкой улыбке.
— Ну ладно, вот теперь мне немного полегчало.
Он обнял меня за шею и потрепал по голове, растрепав мои волосы.
— Ты такая милая, когда расстраиваешься.
Я вскрикнула, и он выпустил меня.
— Бог мой. Ты невыносим! — сказала я сквозь смех.
— Но очарователен. — Он пошел в ногу со мной. — И если тебе захочется всласть пошалить, то знай, что я свободен по вторникам.
— Только по вторникам?
— Возможно, и по четвергам тоже.
— Хорошо, — сказала я с изрядной долей сарказма. — Обязательно дам тебе знать.
— Ладно. — Он направил меня в сторону машины. — Нам пора возвращаться.
Мы перешли улицу.
— Можно еще один вопрос? — спросила я.
— Да?
Все внутри сжималось при мысли о том, чтобы задать Касу мучивший меня вопрос, но я не могла промолчать. Он знал Сэма лучше, чем Трев и Ник. Они были близки. Если кто и знал ответ, то это Кас.
— Сэм… я… ему… — слова не шли из горла.
— Нравишься ли ты ему? — закончил Кас.
Я ссутулилась, полностью униженная.
— Ну… да.
В свете фонарей по лицу Каса ничего не возможно было прочитать. Он склонил голову на бок.
— Ты действительно хочешь знать ответ? В такой ситуации?
Хотела ли я? Когда мы дойдем до конца, когда бы это ни было, я не смогу остаться с Сэмом. Он заживет своей новой жизнью, где бы это ни было, а я вернусь к своей. Он не мог быть моим, как я того хотела. И это убивало меня.
— Бессмертные слова шара предсказаний, — продолжал Кас, от ветра волосы упали ему на лоб: — «Спроси позже».
Но я не буду, не смогу. Если у Сэма нет ко мне чувств, я не хотела этого знать.

Глава 20

— Я узнал имя! — воскликнул Ник, когда мы встретились. — И адрес.
— Где? — Сэм выглядел нетерпеливым, словно устал торчать на одном месте.
Ник засунул руки в карманы своей новой флисовой куртки, которую или купил, или украл в торговом центре. По-моему, ему пошла бы совершенно другая, но вряд ли его волновало, во что он одет, главное, чтобы одежда была удобной. У него были специфические вкусы на определенные вещи, но, видимо, это не касалось одежды.
— Десять миль к востоку от города по грунтовой дороге: 2757 Экс-лейн, — ответил Ник.
— Как мило, — фыркнул Кас.
Сэм сдвинулся, свет уличного фонаря осветил его лицо.
— Какое контактное имя?
— Томми. Это все, что есть. Никакой фамилии.
— Имя Томми ассоциируется у меня с незаконным торговцем оружием, — сказал Трев.
— Точно, — кивнул Кас.
У меня зубы стучали от холода, когда мы сели в джип. Сэм завел машину, и я протянула руки к печке, жалея, что не прихватила в торговом центре пару перчаток. Еще было жаль, что я не захватила тот шарф. Я держала его в руках всего каких-то десять минут, но за это время как будто протянулась ниточка между мной и мамой. Словно с этим шарфом я стала ближе к ней.
Но, возможно, мне он и не нужен. Возможно, мили сократят расстояние между нами.
Я взяла журнал и перелистнула страницы до самого конца, где был мамин рецепт картофельного пюре с чесноком. Красной ручкой наверху она нарисовала сердечко, а внизу подписала: «Любимое блюдо Артура». После всего, что произошло, я анализировала каждую крупицу информации, выискивая скрытое значение.
Единственное, что я хотела — найти ответы на вопросы. Почему она ушла? Думала ли она обо мне?
Если она еще жива, — напомнила я себе.
Сэм вел машину, следуя указаниям Ника. Джип начало трясти, как только мы съехали с главного шоссе на Экс-лейн, асфальт сменился грязью. Мимо нас по противоположной стороне проехал грузовик, обстреляв гравием водительскую дверь.
— Чертово быдло, — проворчал Ник с заднего сиденья.
— Придержи подобные реплики при себе, когда мы туда доберемся, хорошо? — бросил Сэм, и Ник притих.
Под номером 2757 был дом на колесах. Белая защитная пленка снаружи отклеилась в некоторых местах, что создавало впечатление открытых оконных ставней. Перед домом стояло несколько машин и грузовиков. На заднем дворе, занимающем большую часть участка, располагался гараж, величиной в два раза больше трейлера. Из трубы, выступающей из крыши, шел дым.
Сэм припарковался рядом с черным грузовиком.
— Мы все пойдем? — спросил Трев, глядя на меня.
Я оценила его заботу, но не собиралась оставаться в машине. Только не здесь, у черта на куличках.
— Пока мы не знаем, с кем имеем дело, — ответил Сэм, — вероятно, нам лучше держаться вместе.
В трейлере свет не горел, но из гаража доносилась музыка, и мы направились прямо туда. Сэм постучал по металлической входной двери. Нервничая, я считала секунды, пока кто-нибудь ответит, надеясь, что из-за классической рок-музыки стук в дверь не услышат.
Только Сэм собрался постучать снова, как дверь открылась. К нам выглянул мужчина далеко за сорок, его редкие седые волосы, связанные в хвост, свисали с одного плеча. Воспаленные глаза надолго задержались на мне. Прежняя «я» почувствовала бы неловкость от его пристального взгляда. Новая «я» чувствовала лишь злость. Я расправила плечи и уверенно подняла подбородок.
«Выгляди уверенной в себе», — говорил мой тренер. — «Хищники охотятся на слабых».
— Чё те нужно? — выплюнул мужик.
— Ты Томми? — спросил Сэм.
Мужик с подозрением сдвинул брови.
— Возможно. А что?
— Нам нужно оружие.
Он усмехнулся.
— Мальчик, у меня нет оружия. Чеши домой к мамочке.
Мужчина — все-таки наверное Томми — хотел закрыть дверь, но Сэм подставил в проем ногу.
Я приготовилась к схватке.
— Какого хрена ты…
— Видишь там джип? — спросил Сэм.
Томми вытянул шею.
— Да, ну и чё?
— Он украден. — Сэм достал телефон из внутреннего кармана куртки. — Дмаю, ты не только нелегальный торговец оружием, но еще и распространитель наркотиков. Это марихуаной попахивает тут? — Сэм втянул носом воздух. — Что еще найдет здесь полиция, если я оставлю им сообщение об украденной машине?
Томми ткнул пальцем в сторону Сэма.
— Слушай меня сюда, сопляк…
— Нам всего лишь нужно несколько пистолетов.
Судя по трейлеру, Томми нужны были деньги и, совершенно точно, не нужны были рыскающие вокруг полицейские. Он ослабил хватку на двери.
— Наличные есть?
Сэм достал из кармана пачку денег и показал ее.
Томми хмыкнул.
— Ладно. Надеюсь, мне это не аукнется.
Мы вошли в гараж. Я насчитала внутри около десяти человек, включая Томми. Несколько парней, столпившись около компьютера, смотрели видео в интернете. Другая группа играла в покер на раскладном столике. Среди них были две женщины лет тридцати. Та, что слева, наклонилась вперед, обнажая свое декольте. Другая сбросила свои кудрявые каштановые волосы с плеча, и одна прядь зацепилась за висящие в ушах большие сережки.
Они оценивающе осмотрели парней — моих парней — затем сосредоточили свое внимание на мне.
— Томми! — позвал один из парней у компьютера. — Давай быстрей! Ты должен это видеть.
— Позже, — отмахнулся Томми.
Парень обернулся.
— Не знал, что у нас гости. Я тебе нужен? — спросил он, увидев нас.
— Да, тащи свою женоподобную задницу сюда.
Друг Томми присоединился к нам, когда мы подошли к закрытой задней двери. Его взгляд остановился на мне.
— Как тебя зовут?
— Анна.
— А я Питч. Приятно познакомиться.
Пич был младше Томми лет на десять. Он был похож на него, такой же длинный тонкий нос и резко выраженный подбородок, но у него были короткие волосы непонятного оттенка, что-то между коричневым и красным.
В другой жизни Питч, возможно, был бы милым, но в этом гараже от него исходили такие отвратительные флюиды, что внутри у меня все сжималось. Я держалась рядом с Сэмом, делая вид, что польщена вниманием Питча, желая избежать возникновения каких-то обид и проблем.

Томми открыл запертую дверь ключом из связки, висящей на шлевке его пояса, и, войдя внутрь, щелкнул выключателем света. Комната походила на библиотеку и казалась здесь столь неуместной, что было очевидно, что это прикрытие. Вдоль стен стояли три книжных шкафа. Большую часть места на полках занимали автомобильные руководства.
Отодвинув в сторону руководство по форду мустангу, Томми открыл встроенный в заднюю часть стенки шкафа серебристый замок. Ключом из той же связки на ремне он открыл его и отодвинул шкаф в сторону.
За ним была целая стойка оружия. Пистолеты, ружья, ножы, кастеты.
— Так чем я могу помочь вам, парни? — спросил Томми, обводя рукой оружие, словно уличный продавец, распахивающий полы своего пиджака, чтобы продемонстрировать прикрепленную к подкладке кучу часов.
— Браунинг Хай Пауэр? — предложил Сэм.
Томми снял со стойки гладкий черный пистолет и протянул его Сэму.
— Как тебе этот?
Сэм кивнул на небольшой раскладной стол около дальней стены.
— Можно?
— Да пожалуйста, — пожал плечами Томми.
Сэм вытащил и положил на стол обойму. Затем передернул затвор, проверяя наличие патронов. Он что-то потянул, и из пистолета выскочила какая-то деталь.
Он говорил мне, что помнит, как пользоваться оружием, но я все равно пораженно наблюдала за тем, как он разбирает пистолет. Такое ощущение, что он мог сделать это даже во сне.
Он вытащил пружину, затем ствол, и осмотрел детали пистолета опытным взглядом человека, точно знающего, что ищет.
— Его давно не чистили, — заключил он.
Томми снова фыркнул.
— Это не гребаная Марта Стюарт.
— Любой владелец оружия должен знать, что очистка пистолета гарантирует точность и долгосрочность.
Питч шагнул вперед.
— Так он тебе нужен или нет, Красавчик?
Мы с парнями придвинулись к Сэму.
— Сколько?
— Девятьсот.
Сэм собрал оружие и стрельнул вхолостую, направив ствол в пол.
— Я могу купить себе совершенно новый за тысячу.
— Тогда иди и купи себе его. — Томми подтянул свои штаны. — Что-то подсказывает мне, что или тебе нужно оружие сегодня, или ты знаешь, что не пройдешь проверку анкетных данных. То есть, ты по-любому не достанешь сейчас новехонькую пушку. Я не прав?
— Четыреста, — сказал Сэм, игнорируя слова Томми, хотя тот был прав.
— Семьсот, — возразил Томми.
— Пятьсот за штуку. Я возьму четыре.
— У меня нет таких четырех, но я могу предложить кое-что похожее за двадцать две сотни. Пойдет?
Двадцать две сотни долларов за пистолеты?
— С патронами? — уточнил Сэм.
— Конечно, — передернул плечами Томми.
— Договорились. — Сэм протянул ему деньги.
Питч снял со стойки еще три пистолета и пару коробок с патронами. Он передел их по одному Треву, Касу и Нику.
— С вами одно удовольствие работать, парни, — сказал Томми.
Я выдохнула, когда книжные шкафы были заперты за нашей спиной, а оружие убрано. Я хотела уйти отсюда. Здесь неприятно было находиться и хотелось побыстрее убраться прочь, по коже бегали мурашки.
Мы прошли мимо Томми, Кас шел впереди, я — последней, рядом с Сэмом, но в дверь мы должны были пройти по одному, и, подойдя ко мне сзади, Питч положил на мои плечи руки.
— Так… Анна… ты тут рядом остановилась? Дашь мне номер своего телефона?
Я напряглась от его прикосновения и исходящего от него запаха дешевого одеколона и несвежего сигаретного дыма. Фланелевая рубашка Питча коснулась шеи, и я передернула плечами, чтобы скинуть его руки.
— Питч! — громко окликнула его одна из девушек. — Держи свои проклятые руки при себе, и вспомни, с кем обручен.
Это была крашеная блондинка, стоящая у карточного стола. Вокруг ее лица вился сигаретный дым, губы были поджаты от ярости. Мои ладони вспотели.
— Заткнись, Дебби! — крикнул в ответ Питч.
Сэм развернулся.
— Анна.
Питч поднял подбородок.
— Это твоя девушка, что ли? Не вижу твоего имени на ней.
— Питч, — предупреждающе сказал Томми, громко и ясно.
— Питч, черт тебя побери! — снова крикнула Дебби.
— Ты порвала со мной вчера вечером, — проорал Питч в ответ. — Насколько я могу судить, я снова свободный человек.
Толкнув металлический складной стул, Дебби бросила сигарету, затушила её носком ботинка и бросилась в нашу сторону.
— Ты маленький кусок дерьма! — закричала она, ударив Питча в грудь. Питч качнулся назад. Блондинка повернулась ко мне.
— Приструни своих людей, — сказал Сэм Томми.
— Не говори мне, что делать, малыш, — Томми смахнул с плеча конский хвост. — Может быть, если бы твоя девушка не была шлюхой…
Сэм стремительно бросился на самого большого мужика, уложив его одним ударом на пол прежде, чем один из друзей Томми смог ему помешать.
Сделала шаг назад, я подняла руки вверх.
— Я не собираюсь уводить твоего парня!
— Черта с два ты у меня его уведешь! — Дебби ударила меня по лицу. Шок был больше, чем жар от удара, и я оцепенело, застыла на месте.
Ник шагнул ко мне, но здоровенный блондин схватил его за предплечье и развернул к себе. Питч, обойдя нас, нырнул за Сэмом. Остальные мужчины загнали в угол Каса и швырнули Трева на стойку с инструментами.
Дебби сделала мне подсечку, и я рухнула на пол. Из легких вышибло воздух.
— Анна! — закричал Сэм.
Дебби взгромоздилась на меня, прижав к полу. Её глаза были налиты кровью, как у пьяной или обдолбанной. Воздух мелкими толчками протискивался в легкие. Я стиснула зубы. Черта с два я сдамся озабоченной лохушке.
Рванувшись, я скинула ее и вскочила на ноги, но она вцепилась в мои икры, и я грохнулась коленями на бетон. Двинув Дебби в грудь локтем я снова поднялась, сжала в кулаке прядь ее светлых волос и ударила лицом о мое колено. Что-то хрустнуло. Дебби завизжала, из ее носа потекла кровь.
— Мне не нужен твой тупой парень! — завопила я.
— Анна?
Я обернулась.
Томми, Питч и все остальные лежали на полу без сознания. Парней покрывали кровь и синяки, но поранены они не были.
— Это было очуметь как горячо, — сказал Кас. — Не знал, что это есть в тебе, Анна.
Я взглянула на Дебби, свернувшуюся в позу эмбриона рядом со своим дружком.
Я сама не знала, что это во мне есть. Я знала приемы, знала, как защитить себя, но никогда не думала, что буду чувствовать от этого такое… удовлетворение.
Сэм пристально смотрел на меня, когда я развернулась к нему. Его зеленые глаза были прищурены, на лице застыл невысказанный вопрос. Словно он не мог сейчас меня прочитать. Маленькая Анна, такая предсказуемая. До этого момента.
— Будет лучше, если мы смоемся прежде, чем они очнутся, — сказал Трев.
Я вытерла кровь с лица рукавом и направилась к двери.

Глава 21

В связи со всем, что случилось, Сэм решил, что лучше всего будет бросить джип в канаве и украсть какое-нибудь новое средство передвижения. Кас хорошо разбирался в проводах и мог завести машину без ключей. Но сначала он с Тревом и Ником высади нас с Сэмом у хижины.
Когда я стала возражать, что я в порядке, чтобы парни не ездили лишний раз домой ради меня, Сэм глянул на меня так, что я сразу притихла. А Кас добавил:
— Я еду туда не из-за тебя. Я хочу запустить генератор, так как теперь у нас есть бензин. И у нас будет горячая вода.
Как только мы зашли в дом, Сэм зажег маленькую свечку и поставил ее на стойке в кухне. Комната наполнилась пульсирующим светом.
Сэм, морщась, сорвал с себя пальто и кивком головы указал на стол:
— Садись.
Я вытащила один из стульев и плюхнулась на него, слишком истощенная, чтобы возражать. Драка оставила меня совершенно без сил. Сэм сел напротив. Он схватил мой стул и подтянул его ближе, так что мои ноги оказались между его ног.
По телу пробежала дрожь, но я заставила себя успокоиться. Мне не хотелось показывать Сэму, что его близость делает со мной. Хотя, скорее всего, он и так уже знает об этом. На подсознательном уровне я даже хотела, чтобы он это знал.
Сэм нежно пробежался пальцами от моего подбородка до лба. У меня не было возможности осмотреть повреждения, которые нанесла мне Дебби, но все мое лицо болело. Должно быть, я выглядела ужасно.
— Глаз сильно болит? — спросил Сэм.
— Левый? Да. Пульсирует.
— Закрой его.
Я прикрыла оба глаза и глубоко задышала, когда его пальцы медленно заскользили по моему лицу, поворачивая голову под различным углом, осматривая меня так, как никто до этого.
— Оставайся здесь, — велел он.
Сэм прошел на кухню. Я заметила, как он прихрамывает на левую ногу и как напряжена его спина.
Он вернулся через минуту с влажной тряпкой.
Я вздрогнула, когда он приложил ее к моему лицу. Не оттого, что было больно, а оттого, что Сэм смочил ее ледяной водой. Без Ника, следившего за огнем, за время нашего отсутствия в доме сильно похолодало, а Сэм не хотел использовать электричество без крайней нужды, несмотря на то, что неподалеку пыхтел генератор.
— У тебя ушиб и небольшой порез.
— Значит, я выживу? — пошутила я.
— Конечно. — Он убрал тряпку. — Я должен извиниться за то, что тебе пришлось пройти через это. Это моя ошибка. Я должен был оставить тебя в машине с кем-нибудь из нас.
— Нет, это была ошибка Дебби и Питча. Не вини себя. Правда. Посмотри на себя, ты выглядишь хуже, чем я, у тебя поврежден глаз, расколота губа и ты странно горбишься, как будто у тебя болят ребра. Как ты сам?
Он встал все еще с мокрой тряпкой в руках.
— Это неважно. Что действительно имеет значение, так это то, как ты отреагировала там. О чем ты думала?
— Что ты имеешь в виду? Почему я подралась с ней? — Он не ответил, но я и не нуждалась в этом. Я вспомнила, как он смотрел на меня, когда Дебби мешком свалилась у моих ног. Он смотрел на меня так, словно я прямо на его глазах стала совершенно другим человеком.
Я встала, уперев руки в бедра.
— Разве так трудно поверить в то, что когда мне нужно было действовать, я действовала? И я не собираюсь слушать твои нотации на этот счет. Мне понравилось. Я чувствовала себя сильной. И ты не можешь этому помешать. Я, наконец-то, нашла хорошее применение уроком боевых искусств.
— Это было больше, чем просто драка, Анна. — Распрямив плечи, он ткнул пальцем себе в грудь. — Ты чувствовала это здесь, не так ли? Нечто большее, чем инстинкт.
У меня не было времени оценить свои ощущения, но он прекрасно их описал.
— Меня это беспокоит, — проговорил Сэм, уже зная, что я скажу в ответ. — Потому что то же самое чувствую я сам.
— Что? — Я пыталась понять, что он имеет в виду. — А другие…
Он кивнул.
— Но…
Он бросил тряпку в мусорное ведро рядом с дверью и начал ходить по комнате.
— Ты когда-нибудь встречалась с Райли или Коннором за пределами лаборатории?
— Что это за вопрос? — нахмурилась я. — Нет. Никогда.
Он вздохнул — еще одна трещина в его непробиваемом самообладании, маленькая и едва заметная, но выдающая его эмоции.
— А они когда-нибудь общались с тобой вне лаборатории?
— Нет.
— Подумай, Анна.
Я вспоминала все разы, когда Райли и Коннор приезжали к нам на ферму. Мы видели Райли где-то раз десять в год, а Коннора и того реже. Как правило, они проходили мимо меня, спеша в подвал, чтобы проверить мальчиков, или, как они называли их, «единицы».
Я была наедине с одним из них только однажды…
— Подожди, — сказала я.
Сэм застыл.
— Когда я нашла вас, парни, в первый раз, через три дня без предупреждения явился Коннор. Папа тогда уехал в магазин. Коннор усадил меня в кухне и сказал, что мне нельзя спускаться в лабораторию, пока вы не будете готовы. — Я тут же вспомнила еще кое-что. — Несколько лет спустя он приехал для регулярной проверки, и я слышала, как они с отцом громко шептались у входной двери на улице. Они спорили. Коннор произносил мое имя.
— Что еще он говорил?
— Не знаю. Было слишком далеко, чтобы услышать весь разговор. Это было в тот вечер, когда папа попросил меня помогать в лаборатории.
Сэм подумал секунду.
— Или Коннор приказал твоему отцу пустить тебя туда.
— Зачем?
— Не знаю.
На подъездной дорожке остановился автомобиль, и Сэм подошел к окну.
— Это Кас, — сказал он с облегчением.
Через несколько минут вошел Кас, и я была шокирована тем, как ужасно он выглядит. За час, пока его не было, синяк под его левым глазом потемнел, а на скуле проявился другой.
Ник и Трев выглядели лучше, но это и не удивительно. Кас был человеком, который бросается в драку, не задумываясь о последствиях, поэтому ему и досталось больше остальных.
— Я надеюсь, колонка полная, — сказал он. — Хочу в душ. У меня все чертовски болит.
— Сначала Анна, — возразил Сэм.
Трев сразу же взглянул на меня.
— Ты в порядке?
Я кивнула, хотя это было не так. Сэм что-то анализировал про себя, пытаясь собрать все кусочки в единую картину и найти подтверждение своим предположениям. Вот почему он спрашивал меня о Райли и Конноре.
Я даже не знала, что это были за предположения.
— Ладно, — проворчал Кас. — Тогда пока набью себе пузо.
У меня болело все тело, и я хотела поскорее смыть с себя ощущения, оставленные Питчем, Дебби и всем их притоном вместе взятым. Но, взглянув на Сэма и увидев, что он отвел взгляд, я поняла, почему он настаивал на том, чтобы я пошла в душ первой. Он хотел поговорить обо мне.
Вода была достаточно горячей, но вместо того чтобы забраться под душ, я стояла у двери ванной, прижав ухо к дереву. Я едва могла разобрать голоса парней. Кусая губы, я поворачивала дверную ручку по миллиметру, пока дверь не открылась. Подождала, прислушиваясь — парни продолжали говорить. Я приоткрыла дверь, на цыпочках прошла к лестнице и навострила уши, чтобы хоть что-нибудь уловить.
— Поторгуемся с Коннором насчет нее, — сказал Ник. — Она не стоит тех проблем, что приносит. Никто из нас не подрался бы сегодня, если бы не она.
Я спустилась на пару степеней, приблизившись к кухне настолько, насколько посмела.
— Чувак, — вмешался Кас, — ты не можешь винить Анну в том, что произошло с этими подонками.
— Да хрен с тем, что из-за нее началась драка, — не унимался Ник. — Вопрос в том, почему мы подрались? Она вызывает у меня ощущение, что мне нужно ее защищать, хотя я даже смотреть на нее не могу. Она напоминает мне обо всем, что я ненавидел: о лаборатории, о тех чертовых годах, когда мы были заперты за стеклянной стеной, а она могла приходить и уходить, когда ей вздумается. Подумайте об этом. Почему мы, черт возьми, так сильно хотим ее защищать?
— Она как член семьи, — искренне сказал Трев.
— Это не так, и ты это знаешь, — огрызнулся Ник. — Агент в торговом центре сказал, что в первую очередь им нужна Анна. Почему он так сказал?
В этом хаосе я совсем забыла о словах преследовавшего нас агента. Они мне тогда показались странными, а сейчас — ужасающими.
Внизу стало тихо.
— Перестаньте смотреть на нее как на беззащитную маленькую девчонку, — продолжал Ник, — и посмотрите как на обязанность.
Разозленная, я протопала вниз по оставшимся ступенькам. Я зашла со стороны кухни, сжав руки в кулаки. Сэм встретился со мной взглядом, и я почувствовала, как все в комнате напряглись. Они все настроены враждебно? Даже Сэм?
Я никогда так не осознавала свою уязвимость, как в этот момент. По прихоти четырех парней, которые могли убить меня при желании и зубочисткой, я оказалась посередине Мичигана, черт знает где.
Они уставились на меня так, будто в первый раз видели.
— Я не обязанность, — сказала я. — Я ваш друг.
Сэм поджал губы.
Ник проигнорировал меня.
— Мы можем выбросить ее в следующем городе.
Он мог быть убедительным, когда хотел, и от мысли о том, чтобы остаться одной в незнакомом городе, у меня сжался желудок. Я бросилась к нему под напором страха, гнева и миллиона других эмоций. Я застала его врасплох, он пошатнулся и сделал шаг назад, чтобы удержать равновесие. Развернувшись, он обхватил меня и впечатал в стену.
Остальные тут же вскочили на ноги.
— Николас! — зарычал Сэм.
Наши с Ником глаза встретились, злоба между нами была практически осязаемой, как жара в засушливый период.
— Боже мой, — воскликнул Трев.
— Ты напала на меня, а я все равно не могу причинить тебя боль. — В голосе Ника звучало обвинение. — Логически, я должен бы защищать себя, но вместо этого защищаю тебя. Скажи мне, что это не обязанность, Анна. Скажи мне, черт возьми, как это тогда назвать?
— Отойди от нее, Ник, — велел Сэм.
На этот раз Ник проигнорировал приказ Сэма. Я обхватила руками его предплечья на случай драки.
— Отпусти. Меня. — Я вложила в свой голос столько силы, сколько смогла.
Сжав зубы, Ник отпустил меня, и я скользнула по стене.
— Я не то, что вы думаете. — Я перевела взгляд с него на остальных, застывших в нескольких дюймах от нас. У всех было неуверенное выражение лица.
— Вы чувствуете то же самое? Вас необъяснимым образом тянет меня защищать? — Никто не сказал ни слова. — Вы шутите? И вы ничего мне не сказали?
— Мы не были уверены, — ответил Сэм.
— О господи. — Я выдохнула, и весь гнев вышел из меня.
Я, пошатываясь, пошла к креслу, и Трев, подойдя ко мне, взял за руку.
— Это ничего не значит, и никто не оставит тебя.
Я отчаянно хотела, чтобы Сэм и Кас подтвердили это. Но нет. Они молчали.
Неужели Сэм думал, что я — марионетка Подразделения? Была ли я ею на самом деле? Но как? Почему? Это было бессмысленно. Все это было бессмысленно.
Внимание Сэма привлекла моя рука в руке Трева. Он прищурил глаза.
— Почему бы тебе не пойти принять душ?
Я сдержала всхлип. Он не доверял мне.
Трев повел меня к лестнице.
— Давай. Я пойду с тобой.
В ванной все еще бежала горячая вода, заполняя крошечное пространство паром.
Не принимай их слова близко к сердцу. Все на пределе.
Я опустила голову. Я не могла не принимать их слова близко к сердцу. Здесь происходило гораздо больше, чем любой из нас думал. Там, в лаборатории, я привыкла чувствовать себя частью чего-то хорошего. Как-будто помогала изменить мир. Но сейчас я чувствовала стыд и вину. Парни были вправе сомневаться во мне. Все было не таким, каким казалось. Может быть, каждый кусочек моей жизни был ложью. Как и все, что я знала о программе.
— Анна? — Трев провел пальцем по моему лицу и поднял мой подбородок. — Они всего лишь хватаются за соломинку.
Я практически бросилась в его объятия, обхватив руками за шею. И он без колебаний обнял меня в ответ. Что я буду делать без Трева? Он мой лучший друг. Преданный. Надежный. Благодаря ему я оставалась здравомыслящей и стойкой. И сейчас я нуждалась в стойкости больше, чем в чем-либо.
— У тебя есть вдохновляющая цитата для меня? — спросила я, отстранившись. — Они всегда помогают.
Он засмеялся и, задумавшись, провел пальцем по губам. Его лицо просветлело, как всегда, когда у него получалось вспомнить нужную цитату.
— «Вера в себя — самый лучший и безопасный путь». Микеланджело.
Он посмотрел на меня своими янтарными глазами, с отяжелевшими от усталости веками, но все еще ясно глядящими на меня, видящими меня.
— Спасибо, — поблагодарила я.
— Не за что. Мойся так долго, как захочешь. Или пока не кончится горячая вода. Я буду ждать тебя снаружи.
Он оставил меня одну. На пути к душу я увидела свое отражение в затуманенном зеркале. Под правым глазом расцвел синяк, ключица была расцарапана, губа разбита в двух местах, на правом виске царапина, светлые волосы слиплись от крови.
Кошмарный видок. А я только хотела забыть обо всем. Я забралась под душ, позволив шуму воды заглушить мои мысли.

Глава 22

Вечером того же дня я, лежа в постели, пыталась понять, под каким углом лунный свет падает на деревья, надеясь, что мысленный набросок вытеснит все остальные мысли в голове. Не получалось.
Теперь я понимала, почему Сэм спрашивал, встречалась ли я с Коннором за пределами лаборатории. Он задавался вопросом, почему агент на парковке торгового центра приказал другому агенту схватить меня в первую очередь. Не только Ник считал это подозрительным, и я не знала, как убедить парней, что я не «плохой парень». Что я заботилась о них как о своей семье.
Ветер раскачал деревья, стерев мой мысленный набросок.
Скрипнула половица, и я села. В дверном проеме комнаты, наполовину скрытый тенью, стоял Сэм. В джинсах, футболке и ботинках. Он слонялся по дому полностью одетый на случай, если нам придется поспешно уезжать. На мне были лишь великоватая футболка, одолженная у Трева, бюстгальтер и трусики. А что, если прямо сейчас Коннор устроил засаду у дома?
Когда Сэм переступил порог, я натянула на себя одеяло.
— Я не хотел напугать тебя.
— Ты и не напугал, — соврала я. Правда была в том, что я безумно нервничала. Я знала, на что он способен, и не была уверена, считает ли он меня врагом.
Он сел на подоконник, уперев локти в колени.
— Как ты?
— Нормально.
— Болит?
— Немного.
— Тебе что-нибудь нужно?
Я сглотнула.
— Зачем ты пришел, Сэм?
Он провел большим пальцем по костяшкам другой руки. Его спину освещал лунный свет.
— Ты помнишь, как получила на занятиях свой первый синяк под глазом?
Мои занятия по борьбе. Помню-помню, такое не забывается. Хоть я и ненавидела своего противника за то, что он превзошел меня, в этом поединке я почувствовала себя сильной. Как воин. Я гордилась синяком и, как только папа уснул, бросилась в лабораторию похвастаться им.
Но реакция Сэма была не такой, как я ожидала. Я хотела впечатлить его. Хотела, чтобы он посмотрел на меня с уважением.
Вместо этого он напряженно расспрашивал меня, как это случилось, кто это сделал, был ли мой противник больше, сильнее, быстрее. Мальчик или девочка. Заносчивый или приятный. Именно тогда я впервые заметила его стремление защитить меня, и мне это пришлось по вкусу.
Покидая лабораторию в тот вечер, я чувствовала, что наши отношения укрепились, что я добилась чего-то, хоть и не того, чего ожидала.
— Помню, — сказала я.
Он сложил руки вместе.
— Тогда я впервые понял, что наши отношения гораздо глубже, чем мне казалось. — Он прислонился спиной к стене, и его лицо скрылось в тени. — Это выбило меня из колеи. За все время, проведенное в лаборатории, меня еще ничего не расстраивало так сильно. Потому что я не мог защитить тебя, когда так в этом нуждался.
Нуждался. Как будто он не мог контролировать свои чувства. Я боялась пошевелиться. Я не выдержу, если он сейчас замолчит.
— Я знал, что странно чувствовать подобное к кому-то по другую сторону стены, но я никогда не задавался вопросом о твоей причастности к проекту. Ты сделала нашу жизнь в лаборатории более сносной. Я не забуду этого. Несмотря ни на что.
У меня ком подступил к горлу, в глазах защипало.
— Что бы ни случилось, я сделаю все возможное, чтобы ты была в безопасности. Я не оставлю тебя. Не буду торговаться с Коннором. Меня плевать на то, что говорит Ник.
Я сидела, стиснув зубы и сдерживая слезы. Я не заплачу. Не сейчас.
— Я хотел, чтобы ты это знала, — закончил он. Я не видела его глаз, но чувствовала тяжесть его взгляда
— Спасибо, — прошептала я.
Сэм поднялся, чтобы уйти. Я мысленно кричала: Останься. Останься. Останься. Неважно, будем мы разговаривать или нет. Мне достаточно одного его присутствия.
В дверях он остановился.
— Какой цвет ты бы выбрала?
— Что? — не поняла я.
— Когда я пришел, ты смотрела в окно.
«Для рисунка», — вот что он не сказал. — «У тебя было такое выражение лица, словно ты рисуешь».
Вернулось жжение в носу, взгляд затуманился. Казалось, прошла вечность с того момента, когда мы в последний раз обсуждали погоду и внешний мир, и какими бы красками я его рисовала. Я скучала по этому. Очень сильно скучала.
— Лавандово-серый.
Сэм кивнул и отвернулся.
— Спокойной ночи, Анна.
— Спокойной ночи.
Я выдохнула с облегчением, услышав, как он спускается по лестнице. До этой секунды я и не осознавала, как сильно хотела, чтобы он мне доверял. Неважно, через что нам придется пройти, я всегда буду на его стороне. Всегда. Даже если это меня убьет.
На следующее утро я проснулась поздно. В доме стояла мертвая тишина. Я прикрыла глаза рукой, защищаясь от падавшего в окно солнечного света. Голова раскалывалась. Путь вниз по лестнице был бесконечным, каждый шаг — мучительным. Все суставы при движении хрустели. Я чувствовала себя так, будто прошла недельные курсы по боевым искусствам.
На кухне я прошла мимо Трева, едва заметив его. Достав из шкафчика пузырек с жаропонижающим, проглотила две таблетки.
Обернувшись, я увидела Трева всего лишь в футе от себя.
— Ты в порядке?
— Нет. Скверно себя чувствую.
— И выглядишь так же.
Мне удалось разлепить веки, чтобы сердито посмотреть на него.
— Вот спасибо. — Я хотела обойти его, но он остановил меня, схватив за запястье.
— Иди сюда. — Он обнял меня, и я мгновенно растаяла. Он пах чаем и сосновым соком, вероятно потому, что собирал дрова. Я замерла, наслаждаясь тем, как уютно и привычно мне рядом с ним.
— Где все? — спросила я приглушенно, уткнувшись ртом в его свитер.
— Сэм на пробежке. Кас и Ник в гараже возятся с генератором. Что-то замкнуло прошлой ночью.
Я отстранилась.
— А ты? Что делаешь ты?
Прядь черных волос упала ему на лоб.
— Я? Ухаживаю за тобой.
Я вздохнула.
— В этом нет необходимости. — Заглянув ему за плечо, я увидела, что стол покрыт листами бумаги. — Что это?
— Сэм большую часть ночи занимался этим.
Я плюхнулась в кресло и взяла один лист. Бумагу заполняли неразборчивые каракули, написанные почерком Сэма. Ни одна из записей не была мне понятна.
Трев встал и, повозившись в кухне, вернулся через минуту с кружкой в руке.
— Выпей.
— Спасибо.
Я отпила осторожно, ожидая кофе, но это оказался свежезаваренный зеленый чай. Я пила его только когда болела. Папа заваривал кружку, используя листовой чай и маленькую металлическую сетку с цепочкой на конце.
«Твоя мама любила делать это старомодным способом», — говорил он.
Трев сел на стул рядом со мной.
— Я всего лишь вытащил чайник из камина. Это не то же самое, что приготовить чай на плите — по мне, так на вкус как сгоревшее дерево, но что-то лучше, чем ничего.
— Идеально. Спасибо. — Я взяла в руки записи Сэма. — Он расшифровал код?
— Ага, — Трев вытащил из стопки лист. — Вот что он успел расшифровать.
Наверху страницы был набор букв. Много «X» и «I» и несколько других. Затем внизу: «Ищи доказательства в порту Кадия. Используй шрамы и татуировку, чтобы найти местоположение. Ты найдешь его — на татуировке отмечено место. От указанного места это будет третье дерево, шестьдесят шагов к северу.
Распахнулась задняя дверь, и вошел Сэм, его темные волосы блестели от пота. Вытерев лоб рукавом, он исчез в кладовой и через секунду вернулся с бутылкой воды.
Я помахала листом бумаги.
— Ты разгадал шифр. И что теперь?
Прежде чем ответить, он беглым взглядом осмотрел мое лицо. Я не потрудилась посмотреться в зеркало и сейчас гадала, действительно ли выгляжу так ужасно.
Я чувствовала, что мое лицо опухло, и была уверена, что, пока спала, у меня появились новые синяки.
— Как ты себя чувствуешь? — спросил он.
— Прекрасно.
Я снова помахала листком.
Трев поднялся.
— Раз ты вернулся, пойду и я пробегусь.
— Ты с телефоном? — спросил Сэм. Трев похлопал по карману. — Будь настороже.
Кивнув, Трев вышел через переднюю дверь. Сэм сел во главе стола, так сильно сжав бутылку, что она смялась.
— Первая часть какая-то бессмысленная, поэтому не знаю, правильно ли я ее расшифровал.
— Как ты думаешь использовать шрамы и татуировку? Может, ультрафиолетовый свет…
Он покачал головой.
— Кас осмотрел меня сегодня утром.
Я ссутулилась, расстроенная. Не только потому, что он не нашел ответа, а потому что он не попросил меня осмотреть его. Хотя, может, на этой стадии он хотел, чтобы его осмотрели более тщательно, что, вероятно, означает…
Я покраснела от этой мысли.
— Но ты знаешь, куда мы должны отправиться, — сказала я, расправив листок бумаги перед собой. — Порт упоминался в твоем файле. Кто бы не писал те записи, он, должно быть, имел в виду порт Кадия, так ведь?
Сэм отодвинул в сторону бумаги и облокотился о стол.
— Возможно. Но я не могу ехать туда, не зная, где искать. — Он потер лицо руками. — В первой части может быть предупреждение. Мне нужен четкий план, прежде чем выдвигаться.
Я смотрела на перемешанные буквы вверху страницы. «X» и «I» казались смутно знакомыми, но я никак не могла понять, почему. Чем дольше мы будем расшифровывать первую часть сообщения, тем ближе будут к нам Коннор и Райли.

Глава 23

Я посмотрела на висевшие над камином часы. Прошло шесть часов с тех пор, как я приняла последнюю дозу обезболивающего. Я провела большую часть дня в удобном кресле в гостиной, делая новый набросок Трева, анализируя свои заметки о парнях и перечитывая отрывки из маминого журнала.
Один из самых первых рецептов, который она добавила в книгу, назывался » Ужин на двоих в дождливый вечер». Это была запеканка из тунца, и рецепт вроде был нормальный, но мама в конце приписала:
«КАТАСТРОФА. Артуру ужасно не понравилось».
Папа. Такое ощущение, что я недели с ним не общалась. Я даже не знала, позаботился ли он о своей ране, выписали ли его из больницы. Я все еще волновалась о доме. Кто будет заниматься им, когда меня нет? Необходимо собрать и выбросить в лес листья. Достать из гаража зимний ковер и постелить его в прихожей. Окна в гостиной должны быть подготовлены к непогоде. Вспомнит ли папа, что все эти вещи нужно сделать ему самому?
Мне очень хотелось позвонить ему, услышать его голос, узнать, что у него все хорошо.
Я отложила журнал в сторону и вылезла из кресла. Тело воспротивилось, перед глазами все поплыло. Головная боль вернулась с новой силой. Очевидно, я не была создана для настоящих драк.
Я потащилась через гостиную и замерла на полпути к двери.
Часы.
Я снова посмотрела на них. Это была старая модель с римскими цифрами: «X», «I» и «V». Первая половина сообщения Сэма содержала «X» и «I».
— Сэм! — закричала я и сразу же пожалела об этом, голова стала раскалываться еще больше.
Он с грохотом сбежал по ступеням лестницы и появился с заспанными глазами. Я не знала, что он спал, и почувствовала угрызения совести за то, что разбудила его.
— Что? — спросил он, держа в руке пистолет. Остальные столпились в дверном проеме между гостиной и кухней.
— Думаю, я знаю, как расшифровать оставшуюся часть послания.
Взяв листок, я посмотрела на сообщение по-новому — теперь я знала, что искать. Сэм выглядывал из-за моего плеча. Кас был рад моему открытию целых пять секунд, пока не приготовился его обед. Теперь он сидел напротив меня, набивая рот. Трев стоял рядом, а Ник сидел на стойке за моей спиной.
— Думаю, это римские цифры, — сказала я, указывая на начало сообщения. — Если мы переведем их в нормальные цифры, то возможно получим или адрес, или координаты, или телефонный номер.
Сэм положил руки на спинку моего кресла и наклонился вперед, отчего по моей спине побежали мурашки. Я крепче сжала ручку.
— В шифре были пробелы, — сказал он. — Я думал, что это пробелы между словами, но, может, это пробелы между цифрами.
Я назвала первую цифру — XXIII:
— 23.
Затем XV.
— 15.
Мы прошли весь ряд, и у нас получилось 23 15 55 85 82.
— Десять цифр, — суммировала я.
— Не думаю, что это координаты.
— Думаю, ответ очевиден — это телефонный номер, — сказал Кас с набитым рисом ртом.
Я перевела цифры в телефонный номер: 231-555-8582.
— Попытаемся? — спросил Трев.
Ник бесшумно спрыгнул со стола. На нем была другая рубашка и джинсы.
— Нам следует собрать вещи, прежде чем мы сделаем это. Мы должны быть готовы уехать в любой момент.
За десять минут мы собрали все необходимое. Затем сгрудились у стола. Все напряженно ждали, пока Сэм набирал номер.
В раковину из открытого крана капала вода. Кап. Кап. В гараже шумел генератор. Сэм расхаживал по комнате. Он ходил из одного угла в другой, потом замер.
Я едва слышала голос на другом конце провода. Сэм смотрел прямо на меня, недоверчиво и широко раскрыв глаза.
— Да, — сказал он, потер лицо свободной рукой и быстро назвал адрес нашего дома.
— Как долго? — спросил он. Затем: — Хорошо.
И повесил трубку.
— Что тебе сказали? — набросилась я на него.
— Она знала, кто я.
Она? Пожалуйста, пусть эта будет не та девушка с фотографии.
— Ты знаешь, кто она? — спросила я.
Он взял пистолет со стола, вытащил магазин, проверил патроны. Он это уже делал, прежде чем позвонить.
— Сэм?
— Думаю, будет лучше, если мы подождем, когда она доберется сюда, в любом случае…
Я встала, решительно расправив плечи.
— Кто она, Сэм?
Он медленно моргнул, будто хотел закрыть глаза, но передумал.
— Сура. Она сказала, что ее зовут Сура.
Мой взор затуманился. Стало нечем дышать.
Моя мама не умерла. И она едет сюда.

Глава 24

Голова просто раскалывалась от боли. Сура — моя мама — по словам Сэма была всего в четырех часах езды от нас. Через четыре часа я увижу свою маму. Я никак не могла успокоиться. Знала ли она, что я с Сэмом? Что она вообще обо мне знала?
Я не могла понять, почему она ушла от нас. Почему папа лгал мне почти всю мою жизнь. Я не могла понять, откуда мама знала Сэма и почему она оставила ему ту подсказку в ее доме в Пенсильвании.
Она должна была оставить подсказку для меня. Она должна была хотеть, чтобы эта подсказка привела к ней не кого-нибудь, а меня. Я жду ее всего час, а от болезненных вопросов уже стоит в горле ком. Обычно матери не отказываются от своих дочерей. Я нуждалась в ней. Я оплакивала ее. А она жила в каких-то нескольких часах езды от меня, ведя тайную жизнь под именем Миссис Такер.
Восторг прошел.
Ник открыл сумку с оружием — молния издала резкий звук, за которым сразу же последовал звук заряжаемого оружия. А что, если это тщательно спланированная ловушка? Что, если Коннор добрался до мамы? Были миллионы этих «если», и одно неверное решение могло стоить очень дорого.
Но это была моя мама. Моя мама.
Парни сменяли друг друга по часам у передних и задних окон. У каждого был при себе пистолет.
Через четыре с половиной часа ожидания Кас подошел к переднему окну и щелкнул пальцами. Было около одиннадцати вечера, и мы сидели в полной темноте.
Сквозь шторы проник свет фар, и Сэм вскочил с дивана. Я побежала к окну в столовой, несмотря на прежние указания Сэма оставаться на месте. Я должна была увидеть, узнать, она ли это.
Старый помятый пикап припарковался рядом с внедорожником, украденным Касом. Выключился двигатель, погасли фары, открылась водительская дверь. Я смогла разглядеть только силуэт женщины и тонкую косу на плече. Из грузовика выскочила и понеслась к дому собака.
Женщина поднялась по ступенькам, все еще скрытая в темноте. Я не смогла разглядеть ее лица. В дверь постучали. Я бросилась в гостиную, но Сэм остановил меня взмахом руки. Подняв пистолет, он подал знак сначала Нику, потом Треву, затем Касу. С поднятыми пистолетами они образовали полукруг возле двери.
Мои ноги словно приросли к полу. Сэм повернул ручку. Сердце чуть не выскакивало из груди.
Дверь открылась.
Женщина вошла.
— Руки вверх, — спокойно сказал Сэм. Хладнокровный, как всегда.
Она послушно подняла руки, а собака — по-видимому, лабрадор, — внеслась в дом.
— Ты вооружена? — спросил Сэм.
Кивнув, женщина достала из спрятанной под курткой наплечной кобуры пистолет, затем нож из ботинка. Она положила все это на пол, и Ник оттолкнул оружие ногой, чтобы она не смогла его достать.
— Я друг, Сэм, — произнесла женщина.
Ей было не меньше тридцати. В ее голосе звучала глубина и авторитетные нотки, словно она много повидала и не потерпит глупости ни от кого.
Сэм подал знак Касу и Треву. Они вышли через заднюю дверь — пошли проверять периметр, как и планировалось.
Включите свет, — мысленно попросила я, желая знать, действительно ли это она, увидеть ее собственными глазами. Но мы стояли в темноте, пока Сэм не пригласил ее в дом.
— Садись, — сказал он.
Женщина села. Я выглянула из дверного проема в кухне. Когда она увидела меня, клянусь, в ее глазах что-то промелькнуло, но что бы это ни было, оно исчезло прежде, чем я смогла его распознать.
Собака подошла к ней и легла на пол, виляя хвостом.
Никто не сказал ни слова.
Когда парни вернулись с сообщением, что вокруг никого нет, Сэм наконец-то включил свет. Мне потребовалась секунда, чтобы глаза привыкли, и я моргнула, ослепленная светом. Когда взгляд прояснился, я рассмотрела женщину. Черные волосы. Грациозная. Глаза цвета летней травы. Морщинки в уголках губ.
Я глубоко вздохнула и выдохнула:
— О Господи.
Это была она. Моя мама. Живая.
Слова в голове не желали собираться в единое предложение. Мама всегда была для меня лишь страницами и фразами в журнале. Женщиной на фотографии. А теперь я видела ее во плоти. Настоящую. Живую.
Эта женщина была старше той, что на снимке. Ее волосы поседели на висках. Щеки казались тоньше, чем у той двадцатилетней девушки на берегу озера. Но это не имело значения. Я знала — это она.
— Сура? — спросил Сэм. Имя мамы, произнесенное вслух в этой скромной гостиной, прозвучало как иностранное.
Она кивнула. Собака выпрямилась.
В моей голове проносились сотни вопросов, но я не могла надолго ухватиться ни за один из них. Почему она никогда не пыталась связаться со мной? Она узнала меня?
Сэм сел на диван и усадил меня рядом с собой. Он взял меня за руку, и наши пальцы переплелись. Его рука была прохладной, сухой и крепкой, моя — дрожащей и влажной от пота.
— Я несколько дней ждала, когда вы, парни, свяжетесь со мной, — сказала Сура. — Из своих источников я узнала, что вы сбежали. Я собиралась дождаться вас в Пенсильвании, но меня вспугнули и я уехала.
Она потрясла головой, ее коса сместилась. Почему она не смотрит на меня?
— Скажи мне, что происходит? Я понятия не имею… — Она умолкла, сжимая руки на коленях. — Прости, Сэмюэль, мне действительно очень жаль. Я пыталась найти тебя, когда ты исчез, но не смогла.
Я заерзала, Сэм сильнее сжал мою руку. «Еще рано», — говорил он мне этим жестом, громко и ясно.
— Одна из подсказок дала нам твой телефонный номер, — объяснил Сэм.
Она кивнула.
— Таков был план, на случай, если они сотрут твои воспоминания. Ты дал мне телефон и сказал держать его при себе, всегда. Я не знала об этом месте. — Она окинула комнату любопытным взглядом. — Но ты никогда не вдавался в детали.
— Как мы познакомились? — спросил Сэм.
— Вы с Дэни приехали ко мне около пяти лет назад и попросили о помощи. Я знала Дэни через ее дядю. — На мгновение ее взгляд рассредоточился, но она быстро взяла себя в руки. — Как бы то ни было, ты украл что-то у Подразделения и собирался за счет этого купить себе свободу. Но затем Дэни исчезла. Перед тем как идти за ней, ты оставил подсказки — это был твой запасной план. — Собака заскулила. — Ты не вернулся.
— Подождите минутку, — поднял руку Кас. — Я что-то не понял. Кто такая Дэни?
Сэм вытащил фотографию из заднего кармана брюк. Она была сложена пополам, края потрепаны, под краской виднелась белая бумага.
Странное неизвестное чувство зашевелилось во мне. Что это значит? Почему он держит фотографию в заднем кармане? Хранит как воспоминание?
— Это Дэни? — показал он снимок Суре.
Ей потребовалась секунда, чтобы ее узнать.
— Конечно.
— Я не помню ее, — проронил Сэм, пряча фотографию обратно. — Почему я отправился за ней?
— Ты любил ее, а Коннор забрал ее у тебя.
Непонятное чувство усилилось, на языке вертелись раздраженные и резкие слова. И вдруг я поняла, что это: сердечная боль. Если именно из-за Дэни Сэм создал все эти подсказки, если именно из-за нее его в конце концов поймали, то это значит, что если бы не она, Сэм бы никогда не попал в лабораторию. Я бы никогда его не встретила. Я одновременно любила и ненавидела эту девчонку.
— Я не знаю, что с ней произошло, — сказал Сэм. — Но иногда у меня возникают обрывочные воспоминания о какой-то девушке.
Я посмотрела на него. Он никогда не говорил мне об этом.
— Я не вижу лица, — продолжал он, — но, возможно, это она.
Если пять лет назад он сделал все, что было в его силах, чтобы найти эту девушку — набил татуировку, нанес себе шрамы, пошел против Подразделения, — то что же он сделает сейчас?
Он пообещал мне, что всегда будет рядом, но если дело дойдет до выбора между Дэни и мной, кого он выберет? Если необходимо будет пожертвовать одной из нас ради безопасности группы, чью сторону он примет?
Сура сложила руки вместе.
— Они, действительно, стерли все твои воспоминания? Расскажи мне, что ты помнишь.
— Ни хрена он не помнит, — проворчал Ник.
Она взглянула на него.
— Я смотрю, Николас, ты совсем не изменился. Все такой же дерзкий и всем недовольный.
Кас поперхнулся от смеха, и Ник наградил его враждебным взглядом.
— Мы очнулись в лаборатории пять лет назад, — объяснил Сэм. — У нас только смутные обрывочные воспоминания.
Сура кивнула, складывалось такое впечатление, что она знала факты.
— Хорошо. Расскажи мне о вашем побеге. Я смутно помню его, — она указала на Трева, затем повернулась ко мне: — А эту юную леди совсем не знаю.
Сэм напрягся. Я напряглась. Все напряглись.
— Ты не узнаешь ее?
— А должна? — свела брови Сура.
Трев нервничал в дверях. Ник хрустел костяшками пальцев. Я не понимала, чего они ожидали, ведь прошло шестнадцать лет с тех пор, как мама видела меня в последний раз. С того времени я сильно изменилась. Может, они дадут ей пару секунд, прежде чем делать поспешные выводы?
Сура рассматривала меня. Папа говорил мне, что у меня ее глаза, но у нее глаза были темно-зеленые, а у меня — светло-коричневые. На фотографии она была слишком далеко, чтобы это увидеть.
— Это Анна, — сказал Сэм.
— Анна, — повторила она, словно пробуя мое имя на вкус, словно оно, не известно почему, казалось знакомым. — Приятно познакомиться, Анна.
Я уставилась на нее. Она всего лишь поприветствовала меня? Чем дольше я смотрела на нее, тем более размытой она становилась, так как мои глаза застилали слезы.
— Сура, Анна — твоя дочь, — сказал Сэм. Но даже он выглядел неуверенным.
В голове зашумело, когда она пристально посмотрела на меня, морщинки вокруг ее глаз углубились.
— Что именно они сказали тебе?
— Ты не узнаешь ее?
Она вздохнула, повернувшись ко мне.
— Милая, я никогда не была беременна.
На меня внезапно обрушился весь груз тех дней, которые я провела в страхе и неопределенности. Боль в голове усиливалась, и у меня вырвался сдавленный всхлип. Я вскочила с дивана. Собака подняла голову, на ее ошейнике зазвенел бейджик. Я пронеслась через кухню и выскочила на улицу. По лицу текли слезы, отчего ветер казался слишком холодным. Мне вслед лаяла собака.
— Анна!
Позади меня громыхали шаги. Я бежала, не зная куда — чем дальше, тем лучше. Все эти годы я хотела узнать свою маму, и сейчас она была здесь, но я не была ее дочерью?
— Анна, остановись!
Папоротник хлестал по коленями. Волосы зацепились за ветку, и я притормозила. Сэм догнал меня и развернул к себе.
— Она меня не знает! — закричала я, отталкивая его, потому что не хотела, чтобы он видел меня раздавленной и потому что не могла оставаться на месте ни секунды.
— Мы выясним, почему, — сказал он. — Успокойся!
Я уткнулась лицом в его шею. Он пах мылом Айвори и чистым свежим воздухом. Он пах домом.
Я хотела вернуться домой, даже если все там было ненастоящим. Я скучала по предсказуемости во всем. Дома я знала, чего ожидать, и Сэм всегда был там, и я всегда была Анной, у которой умерла мать, и отец, который посвящал все свое время работе.
Это была моя жизнь. Пусть не самая лучшая и не совсем правдивая, но моя.
Мы стояли посреди леса. Сэм дал мне выплакаться, крепко прижимая к себе, будто боясь, что я снова убегу. Я бы и убежала. Возможно, я убежала бы так далеко, насколько хватило сил.
— Она не моя мама, — наконец выговорила я, вытирая слезы. Произнеся эти слова вслух, я поняла, что так оно и есть. Наверное, в глубине души я допускала такую возможность — с тех пор как нашла записку с ее почерком и сравнила его с почерком в старом журнале. Наверное, я знала это с тех самых пор.
Папа лгал мне о многих вещах, но сказать мне, что Сура — моя мама — это слишком даже для него. Почему он так поступил? Какую цель преследовал?
— Если она не моя мама, тогда кто?
Порыв ветра раскачал деревья.
— Я не знаю, — ответил Сэм. — Но обещаю, что мы выясним это.

Глава 25

Подрастая, я отчаянно хотела узнать свою маму. Вероятно поэтому я рисовала ее так часто, словно карандаш каким-то образом заполнял пробелы. И сейчас она сидела напротив меня, и я могла ее узнать, но она не была моей мамой. Это ранило больше всего. Я получила второй шанс только для того, чтобы он выскользнул у меня из рук.
Трев дал мне кружку растворимого кофе. Суре тоже. Сэм сидел рядом со мной так близко, что мы касались друг друга. Он ясно дал понять, что не собирается никуда уходить.
— Мы будем в гараже, — сообщил Трев, — займемся генератором.
Краем глаза я заметила, как Сэм кивнул. Ранее он отпустил Каса и Ника — видимо, незаметным жестом, который я пропустила. Он сделал для меня все настолько конфиденциальным, насколько возможно.
Вернувшись в дом, я хотела убежать в спальню, свернуться калачиком и мысленно проанализировать все то, что думала, что знала о себе. Воспоминания об отце, о вещах, которые он рассказывал о маме. Я хотела пролистать ее журнал в поисках подсказок, которые, должно быть, пропустила. Но Сэм настоял, чтобы я поговорила с Сурой.
В камине трещал огонь, и руки начали согреваться.
— Расскажи мне об Артуре, — попросила Сура. — И о себе.
Облизнув губы, я опустила кружку.
— Даже не знаю, с чего начать.
— Может, стоит начать с меня? — предложила она. — С меня и Артура?
— Он сказал мне, что ты умерла, когда мне был год, но, очевидно, это не правда.
Она покачала головой и подогнула под себя ноги в кресле.
— Мы развелись тринадцать лет назад.
Я нахмурилась.
— Но мне тогда было четыре года. Ты не знаешь, у него… не было…
— Романа на стороне? — дополнила она. — Не знаю, но, полагаю, это возможно. К тому времени мы стали почти чужими людьми. Артур всегда был сосредоточен на своей карьере больше, чем на чем-либо.
Так кто же моя мать? Откуда я взялась? Больше вопросов. Меньше ответов. Мне нужно поговорить с отцом.
— Ты раньше работала в Подразделении? — спросил Сэм.
— Да. По случайности. Я выпустилась из колледжа с журналистской степенью, а открытых вакансий не было. Артур привел меня в Подразделение.
Я подумала об ее журнале.
— У меня есть кое-что ваше. — Я взяла его со стола рядом с диваном и протянула ей.
Она удивленно подняла брови.
— Это та книга с кулинарными рецептами в конце?
— Да. Я попробовала все.
Она пролистала страницы.
— Ух ты. А я гадала, куда же она исчезла. Здесь столько беспокойства и душевных терзаний, но рецепты хорошие. Многие из них достались мне от мамы. Она знала кухню, как никто другой.
Услышав, как она говорит о маме, я впала в отчаяние.
— Ты можешь забрать ее, — сказала я, указывая на книгу.
— Нет. — Она отдала ее обратно. — Она теперь твоя. Я вижу, ты что-то добавила. Кроме того, я начала новую.
Незаметно для всех я выдохнула с облегчением. Этот журнал уже не значил для меня так много, как раньше, но все равно напоминал мне о доме, и я не хотела с ним расставаться.
— Расскажи мне об Артуре. Как он?
Мы с Сэмом переглянулись. Учитывая тот факт, что он стрелял в моего отца, не стоило начинать разговор с этого.
— Он в порядке. Как ты и говорила, много работает.
Я теребила край журнала.
— Чем ты занималась в Подразделении?
— Работала в медицинском отделе. До моего ухода они ставили эксперименты с управлением разумом. Они практически в совершенстве стирали память.
— Подразделение подчиняется правительству? — спросил Сэм. Он выглядел спокойным, руки небрежно лежали на коленях, но тело было напряжено. Когда он повернулся, я заметила, что рубашка у него заправлена за спину, чтобы можно было быстро и легко достать пистолет.
Сура поставила чашку на стол.
— Нет, но оно по большей части финансируется правительством, между ними взаимовыгодное сотрудничество. Правительство позволяет Подразделению делать все, что оно хочет, и первым использует то, что у него получилось.
— Как парней?
От этой мысли мне стало плохо.
— Да. — Сура посмотрела прямо на Сэма. — Вас, парни, готовили как солдат высшей категории. Но когда мужчины становятся сильнее и умнее обычных людей, их трудно контролировать. Предполагаю, именно поэтому вас и заперли. А еще и потому, что ты украл что-то у Подразделения, и это очень разозлило Коннора.
— Но что? — наклонился вперед Сэм.
Она пожала плечами.
— Я тогда уже не работала в Подразделении и не знаю подробностей. А ты не из тех, кто делится такими вещами.
Она была права.
— Я дал тебе еще какую-нибудь информацию? — спросил Сэм. — Кодовое слово? Подсказку к татуировке?
Сура покачала головой.
— Предполагалось, что я буду лишь безопасным контактом, чтобы заполнить некоторые пробелы, если они сотрут твою память.
Помолчав, Сэм выдал новую порцию вопросов:
— Они работали над чем-то новым, когда я украл у них что-то? Дальнейшие изменения? Новое лекарство?
— Я и правда не знаю, но… — Сура вытянула ноги, — я слышала, что в это были вложены большие деньги. И у меня до сих пор есть связи в Подразделении.
— Проверенные люди? — спросил Сэм.
— О да.
Собака перевернулась на другой бок и засопела. В камине трещал огонь.
— Мне жаль, что ты узнала все таким образом, — обратилась ко мне Сура. — Я знаю, что сейчас тебе сложно доверять кому-либо. Но если я могу что-то сделать, дай мне знать.
— Спасибо, — улыбнулась я.
— Уже поздно. — Сэм встал. — Ты можешь остаться здесь, если хочешь. Наверху есть свободная спальня.
— Спасибо. — Она щелкнула пальцами, и собака поднялась на ноги. — Где она находится?
Сэм собрался ответить, но я его опередила.
— Я покажу, — сказала я.
Он посмотрел на меня, и я кивнула, дав понять, что все будет в порядке.
Наверху я отвела Суру и ее собаку в одну из трех спален на этаже — первую комнату слева. Вторая была моей. В третьей жили парни. Они никогда не спали в одно и то же время, поэтому со спальными местами проблем не было.
— Как зовут твою собаку? — спросила я, доставая из шкафа подушку.
— Коби. — Сура подошла к окну и вгляделась вдаль. — Парни хорошо обращаются с тобой?
Я остановилась на полпути к постели.
— Да. Ну, с Ником мы не всегда ладим, но в этом нет ничего удивительного.
Сура взяла и взбила подушку.
— Дай ему время. Возможно, он отойдет.
— Сомневаюсь.
— У парня была тяжелая жизнь. Он был сломлен задолго до того, как я его узнала. Так что не принимай на свой счет.
Я вернулась к шкафу и, порывшись внутри, достала два одеяла.
— Что ты имеешь в виду?
Несмотря на то, что мы с Ником не ладили, он меня очень интересовал. Я хотела понять его, выяснить, какой он на самом деле.
— Причина, по которой Ник связался с Подразделением, — объясняла Сура, — была в том, что он ушел из дома в шестнадцать лет и ему нечего было терять. Мать бросила их с отцом, когда ему было два года. Отец был алкоголиком. Он бил Ника при каждом удобном случае.
Одеяла внезапно потяжелели в моих руках. А что, если его отрывочные воспоминания были об этом? О его жестоком отце? Я в ужасе присела на край кровати.
— Ник ведет себя так, потому что вырос в таких условиях, — добавила Сура, — и никакие стертые воспоминания этого не изменят.
Смысл слов, которые он сказал мне тогда на кладбище, стал более понятен: «Пусть я и не помню, кем был раньше, но могу поклясться, что в моем прошлом все было не так уж радужно и расчудесно». Возможно, подсознательно он всегда знал, что похороненные воспоминания лучше никогда не выкапывать.
— А что насчет Сэма?
Сура подошла и забрала у меня одно одеяло.
— Как он попал в Подразделение? Его бросила мать, а Подразделение забрало к себе.
— И им позволили это сделать?
— Им позволяют гораздо большее.
Я подвинулась, чтобы она смогла застелить постель.
— Если ты знаешь о жизни парней до того, как им стерли память, почему ты не рассказала им сейчас?
Она иронично усмехнулась.
— Я приехала всего лишь час назад. Мы же говорим о Сэме. Он подозрителен во всем. Сэм доверяет только себе, и чтобы я сейчас не сказала, это будет воспринято с большой долей скептицизма.
Я кивнула. Конечно же, она права.
Я помогла расстелить второе одеяло поверх первого, более тонкого. Они оба пахли затхлостью, но холодным утром без них никак.
— Думаю, мне надо дать тебе отдохнуть.
Она наклонила голову, когда я направилась к двери.
— Анна?
— Да?
— Ты кажешься решительной девушкой. К тому же очень красивой. Я бы с гордостью назвала тебя своей дочерью.
Вот и все, что требовалось. В глазах поплыло, и я сжала зубы, чтобы губы не дрожали. Даже зная, что это не так, я все равно хотела верить, что она — моя мама. Я не хотела ее отпускать.
— Спасибо, — сказала я и закрыла за собой дверь.

Глава 26

Позже в своей комнате я скинула обувь и легла в постель. После теплой гостиной в холодной спальне мои руки покрылись мурашками. Я натянула одеяло на плечи и прислушалась к звукам в доме — скрипу половиц внизу, шелесту сухих листьев на улице.
Я столько всего узнала за один день. Моя мама не была моей мамой. Сэм был влюблен. Я увидела Ника в совершенно другом свете. Трудно было найти место для новой информации в уже переполненной голове.
Я закрыла глаза, думая, что полежу минутку, но не успела додумать мысль, как уснула. Проснулась я посреди ночи, одеяло перекосилось, ноги замерзли. Первая пришедшая в голову мысль — надо спуститься в лабораторию к Сэму. Через мгновенье, приведя мысли в порядок, я вспомнила, что нахожусь не дома и мне не надо идти в подвал, чтобы увидеть его.
Я спустила ноги на пол. Старая привычка прочно укоренилась во мне, каждый нерв, каждая клеточка тела говорили мне идти вниз. На лестнице янтарный отблеск огня отсвечивал от перил, бросая на стену длинные тени. Снаружи два дерева сплелись друг с другом и скрипели, в то время как дом погрузился в зловещую ночную тишину.
Сэм лежал на диване, на животе, подсунув руки под подушку. Его глаза были закрыты. Я с удивлением поняла, что никогда не видела его спящим, за исключением тех случаев, когда он был под действием газа. Меня заворожило, насколько обычным и мирным он выглядел. Когда он бодрствовал, в нем не было ничего обычного.
Я сделала несколько шагов в сторону дивана и остановилась, наблюдая как поднимаются и опускаются его плечи, убеждая себя, что он все еще дышит, что ничего не изменилось за те часы, когда я последний раз видела его.
И только я направилась к креслу, чтобы погреться несколько минут у огня, как Сэм вскочил с дивана, толкнул меня к стене и приставил к лицу пистолет.
Я ахнула.
— Сэм, это я.
— Анна. — Он ослабил хватку.
— Извини, — удалось выдавить мне.
Он покачал головой.
— Нет, я не должен был…
— Я подкралась к тебе. Я лучше знаю.
Он положил пистолет на стол справа от меня.
— Я не сделал тебе больно? — Он взял мое лицо в ладони, и мои щеки запылали.
— Нет. Я в порядке.
В приглушенном свете его темно-зеленые глаза казались ошеломленными и потерянными, словно он увидел привидение. Сэм сделал шаг назад.
— В чем дело? — спросила я.
Он вздохнул.
— Чем дольше я нахожусь вне лаборатории, тем хуже чувствую себя.
— Это из-за воспоминаний?
Он не ответил, но было понятно, что да. Я ненавидела себя за то, что спрашиваю его об этом, но не могла остановиться.
— Они о Дани? — сорвалось с моих губ.
Сэм отвел взгляд.
— Я подвел ее.
Меня накрыло непреодолимое чувство собственности, я чувствовала себя раздавленной. Я хотела, чтобы он был моим и ничьим больше. Что было у этой девушки, чего не было у меня? Могла ли она, несмотря на все эти годы, забрать у меня Сэма?
А что, если он с самого начала не был моим? Я не думала, что Сэм способен любить, по крайней мере не так открыто, как того желают все девушки, но, возможно, прежний Сэм был способен на это. Возможно, прежний Сэм покупал розы, писал сентиментальные стихи и держался за руки с любимой. Он узнал о Дани всего несколько часов назад и уже вспоминает что-то о ней. Если он найдет способ стать прежним, то я потеряю его навсегда, это лишь вопрос времени.
Я отстранилась, но Сэм остановил меня, схватив за запястье.
— Подожди, — сказал он. — Я знаю, о чем ты подумала.
— О чем?
Его губы казались такими яркими и влажными… Мой пульс забился в бешеном ритме.
— Это написано у тебя на лице. — Сэм заправил прядь волос мне за ухо. — Я никуда не собираюсь.
— Я не говорила, что собираешься, — неуверенно прошептала я.
Рука Сэма легла мне на талию, и наши взгляды встретились. Его пальцы скользнули по обнаженной коже под каймой моей футболки. Каждое нервное окончание в моем теле отреагировало на его прикосновение.
— Сэм… — Я не могла собрать воедино все, что хотела сказать, все, что должна была сказать.
Он наклонился и коснулся моих губ своими, сначала нежно, затем более страстно. Мое сердце громко забилось, когда он выдохнул, словно слишком долго задерживал в легких воздух.
Я гладила ладонями его предплечья, он запустил пальцы в мои волосы, посылая по коже волны жара. Сэм прижался ко мне, как будто мы были недостаточно близко, и я прильнула к нему в ответ. Потому что даже такой близости мне было мало. Потому что несколько лет я мечтала быть насколько можно ближе к нему.
Когда его руки скользнули вверх, мои опустились вниз и забрались под его рубашку. Голос в моей голове сказал: «Не надо, остановись, что ты делаешь?» Я проигнорировала его.
Тело Сэма возбуждалось от моих прикосновений, и когда он снова поцеловал меня, я прислонилась к стене, не уверенная, что устою на ногах.
Если он захочет, я готова на все. На все. И пока мой разум рассматривал открывавшиеся возможности, Сэм отступил.
— Анна, — произнес он хриплым, но твердым голосом.
По тому, как он смотрел на меня, как его пальцы прижимались к моим щекам, я без слов понимала, о чем он думает.
Мы не должны.
И, возможно, он прав. Но я все еще хотела его.
Я отошла, одергивая края футболки и разглаживая их рукой. Я пыталась не обращать внимания на кубики пресса на его животе, видневшиеся из наполовину расстегнутой рубашки, но безуспешно. Если я не могла прикасаться к нему руками, то хотела касаться его глазами и никогда не отпускать.
— Анна, — повторил он и снова замолчал. Возможно, он просто не мог найти слов.
— Увидимся утром, — сказала я резче, чем мне бы хотелось.
Не дожидаясь ответа, я поспешила прочь из гостиной — от огня, от тепла и от Сэма. Меня снова окутал холодный воздух.
О чем я только думала?
А я и не думала, в этом-то и проблема. Если я что-то и узнала о Сэме за все эти годы, так это то, что он просчитывает все, что делает и говорит.
А поцелуй… в его планы не входил.
Мне ужасно хотелось побыстрее добраться до комнаты и закрыться в ней до рассвета. Но когда я была уже на полпути к лестнице, вниз с расширившимися глазами и растрепанными волосами сбежала Сура.
— Собирай вещи, — сказала она. — Коннор нашел тебя.

Глава 27

Сэм перепрыгнул через перила, оказавшись на ступеньку выше меня. Он толкнул Суру к стене и прижал ствол пистолета к её подбородку, заставляя откинуть голову назад.
— Это ты привела его сюда? — рявкнул он.
Сура попыталась покачать головой, но Сэм крепко удерживал её на месте.
— Нет. Клянусь. Я на вашей стороне, Сэм.
— Тогда откуда ты знаешь, что Коннор нашел нас?
Она сглотнула.
— Я только что получила оповещение от одного из моих людей. Я позвонила, чтобы попросить о помощи.
— Кто это?
— Ты его не знаешь.
Капля пота скатилась по виску Сэма.
— Сколько у нас времени?
— Десять минут.
— Черт.
Он убрал пистолет и, перескакивая через ступеньки, помчался наверх будить остальных. Кто-то их них, наверное, дежурил снаружи, но я не знаю, кто именно.
Наши с Сурой взгляды встретились.
— Я не подставляла вас, — сказала она. — Я бы никогда не сделала этого.
— Я хочу верить тебе…
Она спустилась на ступеньку.
— Это не имеет значения. Слушай. Есть кое-что, что мой человек сказал мне. Кое-что о тебе.
Я вжалась в перила.
— Обо мне?
Волосы тяжелой волной лежали у нее на плечах.
— Какое твоё самое раннее воспоминание?
Ник промчался по площадке на втором этаже. Где-то наверху хлопнула дверь.
— Анна! Думай.
Я сосредоточилась.
— Какое это имеет отношение к происходящему?
— Где ты жила до лаборатории? Прежде, чем узнала о парнях?
Мимо нас по лестнице пробежал Кас. Это означало, что на улице был Трев.
— В городе. В квартире. — Я начала подниматься по лестнице. — Мне нужно забрать вещи. Я должна…
Пальцы Суры сомкнулись на моем предплечье.
— Это квартира была наверху или внизу?
— Наверху.
— Какого цвета была твоя комната?
— Я должна идти! — я стряхнула её руку.
— Они ложные, Анна!
Я застыла.
— Твои воспоминания. Если ты сядешь и подумаешь, то поймешь, что даже не знаешь, какого цветы была твоя комната. Или где ты завтракала.
Неуверенность придавила меня к полу, как каменная плита.
— Я знаю, какого цвета была моя старая комната.
— Так какого же?
На улице залаяла собака. Собака Суры?
— Он был…
Я попыталась представить комнату в квартире. Где стояла кровать. Шкаф. Какого цвета были стены? Фиолетовые. Разве они не были такими?
Собака завизжала. Над головой загремели выстрелы.
— Анна, — крикнул Сэм. — Быстрее!
— Когда я ушла из Подразделения, — проговорила Сура в спешке, — они испытывали новый способ уничтожения воспоминаний и прививания ложных. Я думаю, что они…
В гостиной разбилось окно, и на меня брызнула кровь. Сура упала вперед, увлекая меня за собой. Я больно ударилась об острый угол ступеньки.
— Сура? — Я встряхнула ее, но она не ответила
Я спихнула Суру с себя, и её широко открытые глаза уставились на меня, не мигая. Не видя. У нее во лбу зияла дырка от пули, и я согнулась пополам в рвотном позыве.
Кто-то схватил меня под руки. Потянул. Поднял. Поставил на ноги. Моя рубашка промокла от крови. На ней виднелись мясистые ошметки. Взвизгнув, я принялась смахивать их рукой.
Кас метнулся к лестнице и пробежал вверх несколько ступеней, когда входная дверь взорвалась, разлетаясь на куски. Раздался выстрел, и Кас упал на колени.
Сэм дернул меня на себя, когда я крикнула:
— Вставай, Кас! Вставай!
Другая пуля попала ему в плечо, и он скатился на несколько ступенек вниз. В комнату ворвались мужчины в противогазах. Разбилось еще одно окно, и на пол, шипя и выпуская облако газа, грохнулся черный цилиндр. Позади меня закричал Ник.
— Кас! — мой голос затерялся в звуке топающих ног. Я пыталась вырваться из рук Сэма. Кас лежал на полу, из его ран, пропитывая белую рубашку, текла кровь. Его глаза были закрыты.
Сэм затащил меня в мою спальню. Ник уже был там, с сумкой на плече. Он открыл окно, и ветер подхватил шторы. Сэм подвинул к двери шкаф в тот момент, когда кто-то ударил по ней с другой стороны. Вдруг это был Кас? И где Трев?
Ник толкнул меня в окну.
— Давай! — крикнул он, и я вскарабкалась на крышу. Песчаная черепица впилась в ладони, ветер хлестал по обнаженным рукам.
— Мы не можем оставить Каса! — запротестовала я.
Ник вылез за мной, затем Сэм. Они вдвоем толкали меня вперед, к краю крыши. Мы глянули вниз. Между домом и гаражом стоял агент. Сэм указал на него, и Ник кивнул. Что это значит? — хотела спросить я.
Сэм встал на корточки и спрыгнул с крыши. Я ахнула. Ник зажал мне рот рукой и прижался губами к моему уху.
— Если ты не будешь держать свой проклятый рот закрытым, мы все умрем.
Я вынуждено кивнула, и он отпустил меня. Мы оба посмотрели туда, где лежал, распластавшись в грязи, агент. Сэм жестом велел нам спускаться.
Он хотел, чтобы я спрыгнула? Нет, нет, я не могу. Тут фактически третий этаж. Я попятилась.
— Он поймает тебя, — прошептал Ник.
— Я не могу.
Его пылающие голубые глаза сузились.
— Хорошо. Только не кричи.
Он положил ладони мне на спину и толкнул меня. Я закачалась на краю, расставив руки, лицо завесили волосы. Небо размылось вокруг меня, а потом я оказалась в руках у Сэма и он поставил меня на землю.
Ник спрыгнул изящно и почти бесшумно как раз, когда второй агент выбежал из-за угла дома. Ник атаковал его, ударив коленом в живот и локтем в затылок. Мужчина рухнул. Появившегося третьего агента Ник отвлек, а Сэм, подойдя сзади, свернул ему шею.
У меня скрутило желудок.
— Иди, — беззвучно прошептал Ник.
— Они на улице! — крикнул кто-то.
Мы бежали через лес, прячась в темноте и изгибах деревьев. Легкие сразу начали гореть, ноги сводило судорогой. У Сэма же даже почти дыхание не участилось.
Я споткнулась и чуть не упала.
Меня поймал Ник. Глянувший через плечо Сэм спросил:
— Можешь идти дальше?
Я судорожно втянула в себя воздух, пытаясь идти в ногу с ним. Нет, не могу. Я даже дышать не могу.
— Да… я… в порядке.
По мере нашего продвижения вперед земля начала уходить вниз. Я могла легко разобрать дорогу — бесплодную грязную линию, проходящую через лес. Спина вспотела. Я не была уверена, как долго смогу удерживать такой темп. Наверное, не очень долго.
На дороге сверкнули фары, и Сэм остановился. Ник потянул меня вниз, чтобы я присела. Тот, кто был за рулем, нажал на газ и отъехал назад.
— Сэм! — крикнул кто-то.
— Это Трев, — узнала я голос.
Мы рванули к нему прямиком через лес, пока Трев разворачивал внедорожник боком.
— Садитесь!
Раздался выстрел. Пуля попала в заднюю дверь в футе от моей руки, металл поглотил ее как выгребная яма. Я уставилась на дыру в шоке от того, как близко от меня пролетела пуля.
— Анна! — поторопил меня Сэм.
Звук его голоса вырвал меня из оцепенения, я открыла дверь и нырнула в машину. Трев переключил коробку передач.
— Выключи фары, — приказал Сэм.
Фары потухли, и нас поглотила ночь.
Опустив голову между коленей, я часто-часто дышала, набирая в легкие воздух, а вместе с ним и несвежий запах от валявшейся на полу старой скомканной коробки из-под фаст-фуда.
Каса застрелили. Он умер. Сура умерла. На этот раз она действительно умерла. Моя рубашка все еще была теплой от ее крови. Материал прилип к груди.
Она предала нас? Ее последнее предупреждение звучало у меня в голове. Мои воспоминания. Мои воспоминания — ложные. Сэм слышал наш разговор? А Ник? Нет, если бы слышал, то уже повернул его против меня.
— Как ты убежал? — спросил Сэм Трева.
Ник придвинулся ко мне, сев так, чтобы ему было видно и Трева, и Сэма спереди.
Трев настраивал радио.
— Я гулял с собакой Суры, когда в буквальном смысле слова налетел на агента. Завязалась драка, — он показал на свой глаз, веко распухло и покраснело, — но, естественно, я победил. Я побежал к машине и вырвался оттуда. Потом заметил вас, убегающих из дома, но потерял из виду, когда вы скрылись в лесу.
Я выпрямилась, посмотрев на Сэма через широкое плечо Ника. Сэм сжимал и разжимал кулак, бросая тени на приборную панель.
— Сколько их было?
— Человек пятнадцать.
— Ты видел Райли или Коннора?
— Райли там. Коннора я не видел.
Сэм оперся локтем на центральную панель, гладя рукой отросшую щетину на подбородке.
— О чем ты думаешь? — спросил Ник.
Сэм закрыл глаза, темные ресницы легли на его щеки. Он выглядел таким уставшим.
— Возможно, они замешкались, чтобы спугнуть нас. — Он открыл глаза. — Таким образом Райли может преследовать нас до Порта Кадия и вернуть то, что я забрал. Возможно, так они задумали с самого начала.
— Ты имеешь ввиду, — я крутилась на своем месте, — что они умышленно позволили тебе сбежать из лаборатории? Ты на это намекаешь?
— Не знаю, — вздохнул он. — Может быть.
— Не может такого быть. Подумай. Если таков был их план, Коннора и Райли не было бы там с самого начала. Они бы не рисковали своими жизнями.
— Анна права, — поддержал меня Ник, очень этим удивив. Он искоса глянул на меня. — В этом есть смысл. Они бы никогда не дали нам сбежать, а сейчас, когда мы все-таки сбежали, есть риск, что Сэм найдет ту информацию, которую у них украл. Они просто пытаются предотвратить более серьезные последствия.
Трев нашел радиостанцию с классической рок-музыкой. Если бы Кас был здесь, он бы потребовал переключить на попсовый канал. Я внезапно остро почувствовала, что потеряла его. Он был так близок к спасению. Возможно, если бы я ему помогла…
Я закрыла лицо руками и постаралась выбросить из головы образ лежащего на полу, истекающего кровью Каса.
Пожалуйста, не умирай, — подумала я. — Пожалуйста.
— Так мы едем в порт Кадия? — спросил Трев.
— Да, — ответил Сэм, — и так быстро, как только сможем. Прежде, чем они нас догонят.

Глава 28

— Просыпайся.
Я открыла глаза. Сэм наклонился ко мне через открытую дверью внедорожника, мягко положив ладонь на мое плечо. Я была настолько истощена, что, потягиваясь на сидении и разминая ноющие мышцы, с трудом держала глаза открытыми. Мое тело раньше никогда не подвергалось такой нагрузке, и теперь я расплачивалась за это. Я чувствовала себя высушенным сухарем.
Я не знала, сколько времени прошло, но так как все еще было темно, я не могла проспать долго.
— Где мы?
— Порт Кадия. Я снял комнату.
Позади нас тихо жужжала оранжевая вывеска мотеля, а улица была пустынной и тихой. Это было поразительно разочаровывающее прибытие. Мы так стремились добраться до этого места, и вот мы здесь, и нет ничего, на что стоит посмотреть. И Каса нет. Я снова закрыла глаза.
— Мы вернем его. — Сэм старался говорить бодро, но в его голосе также звучало отчаяние.
— Они стреляли в него.
— Кас сильный. — Сэм придерживал дверь внедорожника, пока я вылазила, дрожа от холода. Он поднял мой подбородок, вынудив посмотреть на него. — Мы вернем его, — повторил он. — Обещаю.
Все, что я могла сделать — кивнуть.
Сидевший за рулем Трев откашлялся.
— Мы вернемся через несколько минут. — Мне он пояснил: — Мы на бензоколонку заправиться. Тебе что-нибудь нужно?
— Нет, спасибо.
Парни уехали, а я пошла вслед за Сэмом по крытому переходу мимо коричневых металлических дверей с номерами над глазками. Сэм остановился у двери с номером 214 и вставил ключ в замок. Дверь с хлопком открылась. Сэм зажег свет, и я прищурилась, слишком измотанная и полусонная, чтобы видеть отчетливо.
Опустившись в кресло у стола я ссутулилась, обняв себя руками. Мне не хватало куртки. Мне не хватало Каса. Я скучала по отцу и ферме. Я скучала по нормальной жизни.
Сэм сел напротив меня и достал из кармана несколько листков бумаги с подсказками. Мы до сих пор не знали многих ответов, и понятия не имели, куда собираемся и что ищем.
Я опустила руки на стол и положила на них голову, слишком уставшая, чтобы думать об этом.
— Что Сура сказала тебе? На лестнице?
Я резко выпрямилась и встретилась с Сэмом взглядом. Он рассматривал меня с неприкрытым сочувствием. Я сглотнула.
— Что ты слышал?
— Достаточно, чтобы заинтересоваться.
Я все рассказала ему. Мне хотелось покончить с этим до прихода Ника, до того, как он выскажет свое мнение. И я все еще не знала, что чувствую по этому поводу сама.
Мне вспомнился набросок, сделанный мной совсем недавно — девушка в заснеженном лесу, распадающаяся на части и исчезающая. Может быть, мое подсознание хотело мне что-то сказать?
— А что, если я марионетка Подразделения? — сказала я в конце. — Что, если мне нельзя доверять? Что, если… — Было слишком много если, чтобы их все перечислить.
Я опустила голову, занавесившись волосами.
— Сейчас все кажется ненастоящим.
Сэм нагнулся, чтобы лучше видеть мое лицо.
— Я доверяю тебе. Поняла?
— Да. — Тяжесть, давившая на грудь, ослабла. — Спасибо. Правда.
— Мы должны вычислить, что я украл у Подразделения. Возможно, тогда ты получишь ответы и на свои вопросы.
Он скрылся в ванной и вышел через минуту, но уже без рубашки. Мои глаза скользнули по его шраму на груди в виде буквы «R», затем по накачанному прессу.
— Ты можешь еще раз осмотреть мою татуировку? — спросил он. Я подняла на него взгляд. — Скажи, если увидишь что-нибудь необычное.
— Конечно.
Он сел на край кровати, и я забралась на нее с противоположной стороны. Я начала с листьев на деревьях — рассматривала прожилки, считала кипы, искала любого рода символику.
Не найдя ничего, я перешла к коре деревьев, исследуя мельчайшие линии. Меня привлекла линия на коре на третьем дереве справа. Я подавила зевок. Я была истощена и видела не очень ясно.
Я наклонилась ближе. Что-то там точно было. Я провела пальцем по коже Сэма. Он тыл теплым, теплее, чем должен бы быть, находясь в прохладной комнате без рубашки.
— Нашла что-то? — спросил Сэм.
— Возможно.
Он встал с кровати и порылся в ящике прикроватного столика. Нашел блокнот с логотипом мотеля и карандаш и протянул их мне.
— Можешь перерисовать?
Я кивнула, и он опять сел на кровать. У меня затекли ноги, и я поменяла положение, вытянув одну ногу вдоль Сэма. В такой близости от него мое сердце учащенно забилось. Чувствует ли Сэм то же, что я?
От воспоминания о нашем поцелуе губы начало покалывать, и я принялась кусать нижнюю губу, пытаясь заглушить бушующие в голове эмоции.
С помощью карандаша я воссоздала кору и текстуру деревьев, увеличив масштаб, чтобы было легче рассмотреть. Когда я закончила, стало видно, что несколько линий на коре образовывают что-то, похожее на цифры. Так как рисунок был сделан в светло-серых тонах, издалека они казались не более чем умелым затенением.
— Дай мне посмотреть, — повернулся Сэм.
Я протянула ему лист бумаги.
— Числа. — Он прищурился, взял мой карандаш и начал срисовывать линии. — Два-шесть-четыре-четыре.
Я кивнула. Именно эти цифры я и прочитала.
Он изучал рисунок, нахмурив лоб.
— Там было что-нибудь еще?
— Нет. Но я могу еще раз посмотреть, если хочешь.
— Да. Пожалуйста.
Мы заняли те же позиции, хотя я знала, что ничего не найду. И пока я думала об этом, мне пришла в голову мысль: может, он хочет, чтобы я была ближе, а осмотр татуировки всего лишь предлог? Конечно, это была дурацкая мысль. Сэм не из тех людей, которые будут искать предлог.
Рассматривая татуировку, я водила пальцем по коре деревьев и траве, стараясь запомнить линии, обнаружить ранее незамеченную подсказку.
Сэм вздрагивал от моих прикосновений, и меня стала больше интересовать его реакция, нежели поиск подсказок. Опустив на секунду голову, он резко повернулся, оказавшись лицом к лицу ко мне. Мы были всего в нескольких дюймах друг от друга, и я придвинулась еще ближе.
— Анна, — тихо сказал он.
Дверь с шумом распахнулась, и я отпрянула от Сэма. Ник и Трев уставились на нас. Я покраснела, желая провалиться сквозь землю.
Покачав головой, Ник вошел, поставил на стол бумажный пакет и стал доставать покупки.
— Мы взяли сандвичи и чипсы, — сказал Трев. — Два с индейкой, два с жареным мясом. Для Анны холодный чай. А тебе, Сэм, воды.
Сэм игнорировал его, напряженный, сидя ко всем спиной.
— С мясом мой, — заявил Ник. Включив телевизор, он начал переключать каналы. — Ты потерял рубашку, Сэм?
— Анна осматривала татуировку.
— Ага, — усмехнулся Ник. — Это именно так и выглядело.
Быстрым движением Сэм выхватил пульт из рук Ника. Он швырнул его в ванную, где, ударившись о стену, пульт разлетелся на мелкие куски.
— Какого черта? — развел руками Ник.
— Я не собираюсь тебе отвечать.
Ник поднялся.
— Я никогда не говорил тебе, что делать, но на случай, ели ты забыл, мы черт знает где и потеряли Каса. А ты, вместо того, чтобы сосредоточиться на разгребании всего этого дерьма, практически засунул свой язык Анне в рот…
Сэм ударил Ника кулаком в челюсть, и тот отлетел на прикроватный столик. Сэм мгновенно вскочил, схватил Ника за грудки и приподнял.
— Думаешь, я не знаю, что поставлено на карту? — рявкнул он.
Я взглянула на Трева в надежде, что он вмешается, но он был так же шокирован, как и я.
Ник вытер кровь с лица и попытался освободиться.
— Ты долбаный лидер, так веди себя соответственно!
Издав гортанный рык, Сэм снова замахнулся. Ник увернулся в последнюю секунду и, выпрямившись, ударил Сэма в живот. Сэм согнулся пополам, но успел поставить блок, когда Ник хотел двинуть ему коленом в лицо.
Ник сделал шаг назад, взял стеклянную бутылку с холодным чаем и пошел на Сэма.
— Ник! Остановись! — закричала я, и мой голос эхом отскочил от стен, но Ник непреклонно шел вперед. — Положи бутылку!
Сэм с трудом поднялся на ноги, сплевывая на пол кровь.
Со взглядом, полным раздражения, Ник поставил бутылку с чаем и направился к двери.
— Думаю, мне следует пойти подышать.
— Нет. — Сэм надел рубашку и накинул пальто. — Я уйду. Мне нужно уйти.
Не говоря ни слова, он вышел.

Глава 29

Надо было бы остаться в номере, надо было бы перекусить, потому что я была страшно голодна, но я этого не сделала. Я побежала за Сэмом и нагнала его на переходе через улицу.
— Что это было? — Он не ответил, и я преградила ему путь. — Поговори со мной.
На его лице читалось беспокойство, из-за разбитого кровеносного сосуда глаз покраснел.
— Я не хотел с ним драться.
Я побледнела. Они подрались из-за меня, и это ужасно.
— Я знаю. И он, вероятно, тоже это знает.
— Мы с Ником никогда не сходились во взглядах, и… — он замолчал, опустив глаза и потирая костяшки пальцев.
— И что?
Стиснув зубы, он махнул головой.
— Ничего. — И пошел вперед.
— Сэм. Не убегай от меня.
Он остановился. Опустив голову и вздохнув, он признался:
— Мне кажется, я не могу ни на чем сконцентрироваться. Весь день чувствую себя дерьмово. Не могу сказать, что реально, а что является воспоминанием, или что я слышал по телевизору, прочитал в книге или увидел во сне.
— Ты на пределе, — подытожила я. Он не отрицал. — Еще воспоминания о Дэни?
Его сдержанный взгляд рассказал, о чем они, прежде чем он ответил:
— Они не точные.
Мне было интересно, насколько давними были его воспоминания и как долго он скрывал их от меня, чтобы не причинять мне боли. В кладовой, в наш первый день в доме он упомянул о том, что вспомнил, как оставил вмятину на кухне. Но когда я попросила его уточнить, он ушел от ответа, как и сейчас.
Мне была интересна предыстория этого поступка. Потому что он был зол. Или напуган. Или у него было разбито сердце. Потому что он потерял ту, которую так сильно любил, и не знал что делать, кроме как крушить все вокруг.
Я обняла себя, защищаясь от холодного ночного воздуха.
— Тебе сейчас не следует быть одному.
— Я в порядке. Возвращайся в номер, там ты будешь в безопасности. И поешь что-нибудь. Тебе нужно…
— Отдохнуть. Я знаю. Но я не уйду. Считай, что я к тебе приклеена.
Вздохнув, он снял пальто и протянул мне.
— Тогда хотя бы надень его.
— Я в порядке.
— Просто надень.
Я взяла пальто — широкое в плечах, с длинными рукавами, оно пахло Сэмом и свежим осенним воздухом. Мы гуляли минут пятнадцать, прежде чем дошли до круглосуточного «Дома вафли». Свет от внутренних ламп освещал сквозь окна тротуар.
Сэм, должно быть, увидел голод на моем лице, потому что направился ко входу и открыл дверь, пропуская меня. Внутри стоял запах свежезаваренного кофе и вафельного теста. Мой желудок сразу же заурчал.
Несмотря на позднее время, почти все столики были заняты, и мы нашли кабинку в заднем углу. Когда подошла официантка, Сэм заказал яичницу с апельсиновым соком, а я полную тарелку вафель и капучино. Было такое ощущение, будто мы совершенно обычные люди, заказывающие совершенно обычную еду поздним вечером в… О Господи, я даже не знала, какой сегодня день.
Я возилась с солонкой, убирая засохшую соль с металлической верхушки, а Сэм в это время тщательно изучал людей и наше окружение.
— Думаешь, Сура нас подставила? — спросила я.
Сэм переключил внимание на меня.
— С чего ты взяла?
Я пожала плечами.
— Странное совпадение, что Подразделение появилось в доме в ту же ночь, что и она.
— Они нашли нас в торговом центре.
— Да, вот только… — Я замолкла, пытаясь найти смысл в своей теории. Что-то было не так в том, как мы попали в засаду, но я не знала, как объяснить это Сэму. — Неважно.
Нашу еду принесли через пять минут. Несмотря на то, что это была дешевая круглосуточная столовая, я никогда еще не ела таких вкусных вафель. Я вдруг стала благодарна за это позднюю прогулку. А сандвич с индейкой с заправки я могу съесть в любой другой день.
Я окунула в оставшийся сироп кусочек вафли.
— Подсказка, оставленная в доме, гласит, что надо использовать татуировку и шрамы, верно?
Сэм отодвинул тарелку.
— Да. Я начинаю думать, что это более сложный шифр.
— А, возможно, это просто адрес. Цифры — номер дома, а шрамы — название улицы.
Он начал было возражать, но потом задумался.
— Возможно, но я потратил годы, пытаясь понять, что мне могут дать эти буквы. Безрезультатно.
Я допила капучино, согревая горячей жидкостью горло. Мне стало как-то полегче — это могло быть связано с кофеином, но я пыталась убедить себя, что это из-за того, что мы близки к разгадке подсказки. Нам просто необходимо проанализировать шрамы еще раз.
— Извините? — позвала я официантку. — Вы не могли бы одолжить мне ручку?
Пожилая женщина дала мне шариковую ручку со следами зубов на колпачке. На обратной стороне своей бумажной тарелки я записала буквы-шрамы, пометив, к кому они относятся.
Сэм — R O D R
Кас — L V
Ник — I E
Трев — R R E E
— Всего двенадцать шрамов, — размышляла я, постукивая ручкой по столу. — Если разделить их поровну, каждому парню достается по три шрама. Но у тебя и Трева по четыре, а у Ника и Каса по два. Почему?
Сэм нахмурился.
— Если ты спрашиваешь, чем я руководствовался, могу сказать, что сделал себе больше, чтобы избавить от боли остальных.
— Но у Трева тоже четыре, — напомнила я.
С чем связано, что у Трева с Сэмом одинаковое количество шрамов?
Сура сказала, что смутно знакома только с Тревом, что означает, что его не было рядом при их взаимодействии с Сэмом пять лет назад, когда он изобретал подсказки. Возможно, это значит, что его не было, когда Сэм, Ник и Кас разрабатывали план, нанося шрамы на тело.
Я поделилась своими мыслями с Сэмом. Он положил руки на стол.
— Если шрамы Трева были нанесены позже… — начал он.
— Тогда, может быть, они не имеют никакого отношения к подсказке.
— Ловушка. — Во взгляде Сэма промелькнуло волнение. — Дай мне бумагу.
Он начал писать и переписывать оставшиеся буквы в разной последовательности.
R O D R L V I E
LOR DIVER
LORD RIVE
RIVER DOL
— Олд Ривер, — прошептала я.
— 2644 Олд Ривер, — сказал он. — Если это адрес.
Я осмотрела закусочную. Несколько двадцатилетних девушек сидели в соседнем углу, обсуждая своего босса. За другим столом сидела, читая газеты, пожилая пара. В противоположном углу работал за ноутбуком парень, рядом лежала стопка открытых учебников.
Я выскочила из кабинки, и Сэм последовал за мной. Когда мы подошли, парень взглянул на нас поверх тонких очков в черной оправе. У него был прыщавый подбородок, а отросшие темные волосы скрывали слишком густые брови.
— Вы что-то хотите? — нахмурился он.
— У тебя есть доступ в Интернет? — спросил Сэм.
— Да.
— Можешь одолжить нам компьютер на несколько минут? Я заплачу. — Сэм положил на стол двадцатидолларовую купюру, и у парня расширились глаза.
— Серьезно?
— Серьезно, — кивнул Сэм.
Парень поспешно подвинулся, уступая Сэму место за компьютером. Я села с другой стороны. Сэм легко ориентировался в Интернете, хоть и был лишен доступа к нему целых пять лет. У парней не было компьютеров.
— А что вы ищите? — спросил парень. — Может, я могу помочь?
Сэм нажал «Ввод».
— Я ищу адрес. Но я не уверен в названии улицы. Что-то с Олд? Возможно, Ривер? — Сэм читал данные на экране компьютера. — Поиск ничего не дал. — Он несколько раз щелкнул мышкой.
— Олд Ривер? — Парень потер губу. — Не знаешь, это в городе или за городом?
— Не знаю.
Я выпрямилась.
— А что насчет адреса 2644?
— Я знаю 2644 Олд Брук Роад. Может это то? — спросил парень.
Мы с Сэмом переглянулись.
— Ты знаешь это место? — спросил он.
— Я? — повторил парень, как будто это был самый глупый вопрос, который он когда-либо слышал. — Все знают это место. Это единственное место в городе с самыми громкими нераскрытыми убийствами. Несколько лет назад об этом преступлении сняли документальный фильм. Где вы были, ребята?
Сэм повернулся к нему.
— Расскажи мне об этом.
Парень пожал плечами.
— Семья О’Брайан жила там долгое время. У них было две дочери. Затем у О’Брайанов начались трудные времена. Старшая дочь шла в школе на стипендию. Она была гордостью семьи. Собиралась стать доктором или кем-то в этом роде. По крайней мере миссис О’Брайан так всем рассказывала.
— Потом выяснилось, что дочь сбежала и больше не вернулась. Год спустя мистера и миссис О’Брайан нашли мертвыми в их доме, а их младшая дочь пропала. И больше не появлялась.
На пустом файле в третьем ящике отцовского стола была надпись: «О’Брайан».
В голове зашумело.
— А как звали дочерей? — спросил Сэм.
Посмотрев на Сэма, парень смахнул с лица волосы. Он понятия не имел, что его ответ изменит всю мою жизнь.
— Девчонок звали Дэни и Анна. Дэни и Анна О’Брайан.

Глава 30

Я оцепенело, тащилась по тротуару. Сэм шел позади меня, но не слишком близко. С тех пор как мы вышли из закусочной, я ни слова не произнесла — не могла. Парни были правы. Вся моя жизнь была ложью. Подразделение вживило ее в меня. Как и зачем я не знала, но они сделали это. Стерли мои воспоминания и заполнили пробелы вымышленными. И я верила в каждое из них.
По словам парня из закусочной мои родители были мертвы. Дэни была моей сестрой, и никто не видел ее все эти годы. Если все это правда, то мы с Сэмом были знакомы задолго до того, когда стерли мои воспоминания и меня поселили на ферме. Я всегда видела что-то в Сэме, нас с ним связывала какая-то невидимая нить. Это многое объясняло. Если было правдой. Если я решу в эту правду поверить.
Парень рассказал, как добраться до Олд Брук Роад, и мы направились туда пешком, не посмотрев на то, что это добрых пять миль к югу от города. Капли дождя падали мне на лицо. Вдалеке сверкала молния.
— Анна? — догнал меня Сэм. Он обнимал себя руками, чтобы было теплее, так как пальто отдал мне. Я заметила, что у него из-под рубашки торчит пистолет. — Нам нужно поговорить об этом.
— О чем? О том, что мой отец лгал мне? Что мои родители мертвы? Что у меня есть сестра, в которую ты был влюблен?
— Ты не можешь идти в этот дом, если не мыслишь здраво.
Конечно же, он был прав, но это лишь разозлило меня еще больше.
— Я нормально соображаю, спасибо.
Он вдруг оказался передо мной, преградив дорогу.
— Нам нужно поговорить о тебе и обо мне. Обо всем этом. Об ответах, которые ты можешь там найти, готова ты к ним или нет.
— Что ты имеешь ввиду? — Я обошла его. — Это моя жизнь. Я хочу узнать, как сюда попала и почему я здесь вообще. — Это было разумное объяснение, не так ли?
И только я так подумала, как рациональная часть меня заспорила, что мы уже далеко вышли за пределы разумного.
Мимо ехал небольшой грузовик. Я засунула руки в карманы джинсов и отвернулась на случай, если сидящий за рулем человек имеет какое-то отношение к Подразделению. Это было паранойя, и я ничего не могла с этим поделать. Вся моя жизнь была изменена Подразделением.
Все казалось ненастоящим.
Грузовик проехал мимо, и я с облегчением расслабила плечи.
Когда все это началось, я считала себя свидетелем, вовлеченным в проблемы парней. Но если парень из закусочной сказал правду, то я была изначально частью всего этого.
Как я вписываюсь в проект? Какой цели служу? Каким-то образом все это — украденные доказательства, дом 2644, я, Сэм, остальные — связано между собой. И ничего не будет решено до тех пор, пока мы не узнаем, что спрятал Сэм пять лет назад в доме, который был моим.
Мои ступни болели, ноги словно стали резиновыми. Дождь ослабел, но гроза все еще сверкала вдалеке. Я дрожала в пальто Сэма. Он не жаловался, но его губы посинели и выглядел он бледнее, чем обычно.
Через два часа мы повернули на Олд Брук Роад. Корявые ветки гигантских дубов переплелись над головами. Я чувствовала запах, присущий фермерским хозяйствам — вскопанной земли, сена, навоза. Для кого-то он отвратителен, но во мне он пробудил глубокие воспоминания.
На первом почтовом ящике, который мы миновали, был номер 2232. На подъездной дорожке стоял разбитый грузовик с ржавым задним крылом.
Дождь опять усилился, крупные капли стучали по моей уже промокшей куртке. Сэм бежал, прикрывая голову рукой и стряхивая воду с волос. Мои ботинки промокли и хлюпали при каждом шаге.
Мы прошли мимо работающей фермы со старомодным фасадом и рядом сараев на заднем дворе. В поле мычали коровы. На переднем крыльце лаяла собака.
Потом прошли еще один дом. И еще один.
И вот мы добрались до 2644 Олд Брук Роад.
Заброшенный дом был приземистым и одноэтажным. Когда-то белые стены стали грязно-серыми. Несколько передних окон были разбиты, и из рам до сих пор торчали осколки стекол. Подъездная дорожка частично заросла травой. Слева, вплотную к дому, росли кедры, закрывая вид на соседей, живущих внизу дороги. На другой стороне разросся лес, земля была сплошь усыпана хвойными иголками.
Дождь усилился настолько, что мои волосы прилипли к лицу. У Сэма с носа капала вода.
— Ты уверена? — спросил он.
Я взглянула на дом.
— У нас же не так много вариантов? — Я срезала путь по траве и быстро поднялась по ступенькам на переднее крыльцо. Старые доски заскрипели подо мной. Стоя под крышей, я вытирала капли дождя с лица, а Сэм толкнул сломанную входную дверь. Он позволил мне войти первой.
Мы вошли в фойе. Испорченный паркет был покрыт пылью, под потолком висела паутина. В гостиной справа стоял рваный диван. Я пошла в заднюю часть дома, в кухню, где дверцы шкафчика были распахнуты, напоминая сломанные крылья. Выдвинутая к окну старомодная плита словно смотрела на кедры. Я попыталась представить жившую здесь семью: за столом сидит папа и читает газету, мама стоит у плиты, две дочки гоняются друг за другом по дому.
Такое чувство, что воспоминания запутались в паутине и ждали, когда кто-нибудь их освободит. Могу ли я вернуть себе их снова?
Мы повернули обратно, и пошли по коридору до самого конца в спальню. Посередине комнаты стояла кровать с балдахином, но без матраса. Паутина, свисающая с каркаса, образовала собственный балдахин. Я заглянула в шкаф: встроенный бар пустовал, а в дальнем углу лежала куча забытых вещей. Я присела и стала в них копаться.
Расческа. Шнурок от ботинок. Разорванная газета. Маленькая декоративная коробка.
Я вытащила коробку, смахнув шафран с открытой крышки. Внутри лежали бумажный журавль, ожерелье из бисера и фотография с потрепанными краями, сложенная в форме полумесяца.
Взяв ее в руки, я почувствовала, насколько она стала хрупкой от времени, и когда развернула ее, уголок отломился и упал. Я села на пол, чтобы получше рассмотреть фотографию в падающем из окна свете.
У меня перехватило дыхание. Девочкой на фотографии была я.
Я в десять лет. Волосы были собраны в тугой высокий хвост, но несколько прядей падали на мое лицо, скрывая карие глаза. Дэни стояла позади меня. Ей было где-то около пятнадцати-шестнадцати лет, и если мои волосы были светлыми, то оттенок ее волос был нечто средним между темно-каштановым и темно-рыжим. Мы не были похожи друг на друга, но у нас обеих были веснушки и одинаково узкие носы.
Я крепко держала фотографию в руках, чувствуя, как во мне что-то всколыхнулось. Было трудно сказать, что это — воспоминания, желания или эмоции, но я знала, что нашла связующую частичку.
— Она действительно была красивой.
Сэм, молча, стряхнул с себя капли дождя и прислонился плечом к стене между дверью и шкафом. Он плотно закрыл глаза, словно при каждом взгляде на Дэни его захлестывала новая волна воспоминаний и эмоций. Его губы подрагивали, и морщинки в уголках глаз углубились.
Я обвила его шею руками.
— Ты вспомнил ее? — приглушенно спросила я, уткнувшись ртом в его грудь.
— Я помню то, что чувствовал с ней.
— Расскажи мне.
Он покачал головой, будто новые эмоции были ему чужды и он не знал, как облачить их в слова.
— Счастье. Безопасность.
Я хотела спросить: «Какие чувства в тебе вызываю я?», но в этом вопросе было столько эгоизма и ревности, что мне не хватило духу произнести его вслух. Я слишком боялась узнать правду — что не могу вызвать в нем те эмоции, которые вызывала Дэни. Хотя какое это имеет значение сейчас? Дэни была моей сестрой. Сэм любил мою сестру.
Вспышка молнии осветила темные углы комнаты, за ней последовал раскат грома.
— Нам следует продолжить поиски, — сказал Сэм, его голос твердо прозвучал в тишине между раскатами грома.
Я еще раз взглянула на фото, которое сжимала в руке. Я почти ощущала окружившие меня привидения этого дома, приветствующие мое возвращение.
Сэм направился к двери. Я сложила фотографию и положила в карман джинсов, надеясь, что дождь не повредит единственный снимок из той моей жизни, которую я не могла вспомнить.

Глава 31

Мы с Сэмом разошлись проверить остальные части дома. Я осмотрела кухонные шкафы и кладовую. Подсказка могла быть где угодно, и я не хотела что-нибудь упустить, каким бы незначительным оно на первый взгляд не показалось.
Вернувшись в фойе, я заглянула в шкаф для верней одежды — он был пуст. Я направлялась в гостиную, когда услышала звук падения в ванной.
— Сэм? — Я поспешила вниз по коридору и обнаружила его лежащим на спине на полу. — Что случилось?
Он моргнул несколько раз, словно возвращая четкость зрению, затем перевернулся и сел на колени.
— Черт, — пробормотал он, поднимаясь на ноги. На секунду его лицо осветила вспышка молнии. Оно было мертвенно-бледным и настороженным.
— Воспоминание?
Сэм потер глаза большим и указательным пальцами.
— Я в порядке.
— Уверен?
Он, наконец посмотрел на меня.
— Да. Я просто устал.
Мы были на ногах всю ночь, и если я поспала по дороге в порт Кадия, то он — вряд ли.
Мы вернулись в фойе.
— Что теперь? — спросила я. — Здесь нет ничего подозрительного. Мы что-то упустили.
— В подсказке говорилось, что когда я окажусь в нужном месте, татуировка укажет дальше, где искать. И, раз мы нашли адрес, то, возможно, на татуировке изображено место.
— Значит, нужно отталкиваться от берез.
Мы выглянули на улицу. Пока мы были в доме, дождь закончился, но небо не прояснилось. Доски на заднем крыльце скрипели еще хуже, чем на переднем, поэтому я шла как можно аккуратнее.
Ступив на твердую землю, я подняла глаза и ахнула.
Березы. Повсюду. Не меньше сотни.
— Как же нам найти место, изображенное на татуировке? — воскликнула я.
Сэм встал рядом со мной.
— Должно быть что-то еще.
Я прокрутила в голове все имеющиеся у нас данные: шрамы, записка Сэма, подсказка, обнаруженная на татуировке. Ни к чему не придя, я пошла дальше: ультрафиолетовый свет, шифр, фотография…
— У тебя с собой фотография, где ты вместе с Дэни?
Не задавая вопросов, Сэм достал снимок из кармана и протянул мне. На нем Сэм и Дэни стояли на фоне четырех берез. На татуировке Сэма тоже четыре березы. Это точно больше, чем просто совпадение. Подняв фото, я начала сравнивать деревья на нем и перед собой. На снимке они были слишком тонкими и, несмотря на то, что могли вырасти за прошедшее время, совсем другими. Осмотрев каждую мельчайшую деталь, я почувствовала волнение, когда обратила внимание на коров на заднем фоне фотографии.
— Посмотри. Мы прошли мимо фермы по пути сюда. Деревья с фотографии, возможно, не тут, а рядом с ней. — Я показала налево. — В этом есть смысл: ты не стал бы прятать то, что украл у Подразделения, там, где они совершенно точно все обыщут. Это место должно быть одновременно достаточно близко и не очень близко.
— Стоит проверить, — согласился Сэм, и мы направились через лес.
Я не знала, как долго мы шли и как далеко углубились, но у меня было ощущение, что мы идем уже вечность и при том — кругами. Наконец деревья поредели, и мы увидели ферму, мимо которой проходили ранее. На поле паслись коровы. Старого трактора с фотографии не было, но сам пейзаж казался знакомым.
Мы прошли вдоль фермерской ограды до самого дальнего угла. Оттуда направились на север, сравнивая окрестности с фотографией Дэни и Сэма.
Ландшафт был усеян группами берез, но ни одна из них не совпадала с фотографией или татуировкой. Мы шли до тех пор, пока ферма почти не скрылась из вида, и вот мы нашли что-то, что могло подойти. Мы обошли группу берез, чтобы увидеть ее под тем же углом, что и на снимке. За годы деревья стали больше, стволы толще. Ветви сейчас были голыми, а кора отслаивалась длинными лентами.
Мы стояли с Сэмом плечом к плечу, уставившись на вид перед нами. Он держал фотографию до тех пор, пока не убедился, что это то самое место.
— Но оно не совпадает с татуировкой, — заметил он.
— И все равно, похоже. Есть что-то…
Я вспомнила сотни набросков, которые делала с фотографии мамы у озера. Я провела огромное количество времени, анализируя на снимке каждую деталь, чтобы наброски вышли точными — тени, яркие акценты, наклон деревьев. Я знала, как правильно смотреть и как переносить то, что вижу, на бумагу. И что-то на фотографии Сэма и татуировке разнилось.
Думай, Анна.
На фотографии все сходилось. Все наклоны деревьев, пропорции, тени…
— Тени!
— А что с ними? — нахмурился Сэм.
Я начала рисовать контуры в голове. Первые деревья напротив нас были большими, немного дальше — более стройными, затем три фута свободного пространства, а потом — кривое дерево. Еще один фут и другое небольшое дерево.
Эта картина была мне знакома.
— Повернись, — сказала я. — Я хочу посмотреть татуировку.
Сэм задрал рубашку до плеч. Я посмотрела на тени, отбрасываемые деревьями. Они были неправильными. Я думала, что это — ошибка художника, но возможно, что нет.
Я приложила фотографию к спине Сэма, проверяя тени слева направо.
Большое дерево напротив тонкого дерева. Свободное пространство. Кривое дерево. Свободное пространство. Тонкое дерево.
— Тени на татуировке соответствуют деревьям здесь, — поспешно произнесла я. — Но сама татуировка перевернута.
Поколебавшись секунду, Сэм подошел к третьему дереву и отсчитал от него шестьдесят шагов. В подсказке, найденной в доме, говорилось: шестьдесят шагов на север от третьего дерева.
Тропинка увела нас дальше в лес. Промокшие папоротники оставляли на наших ногах влажные следы. Сэм быстро отсчитал шестьдесят шагов, и мы уставились вниз на землю. В этом месте были погребены все ответы.
— Нам нужна лопата, — сказала я.
— Стой здесь. Не двигайся.
Сэм побежал к ферме. Я потеряла его из вида, когда он исчез за холмом.
В тишине каждый глухой удар звучал как шаги, как ломающиеся под чьими-то ногами ветки. Я осмотрелась, но, слава богу, ничего не увидела, и, когда вернулся Сэм, вздохнула с облегчением.
— Где ты достал ее? — спросила я, указывая на лопату в его руках.
— Это имеет значение?
— Нет, думаю, что нет.
Я отошла в сторону, и он вонзил лопату в землю.
Земля была мягкой, и он зацепил всего несколько корней, с треском их разорвав. Примерно через полчаса Сэм вырыл яму, в которой можно было стоять. Я нервничала наверху, переминаясь с ноги на ногу, и реагировала на любой шорох.
Что, если Райли и Коннор найдут нас сейчас?
Сэм пыхтел, выбрасывая очередную полную лопату земли в кучу.
— Ты уверен, что посчитал правильно? Мы можем вырыть другую яму. Я покопаю какое-то время.
Сэм посмотрел на меня, его лоб был в грязи.
— Я посчитал правильно. Я просто не знаю, как глубоко надо копать. Если то, что нужно нам, все еще здесь.
Небо светлело, окрашиваясь желтым перед восходом солнца. Наше время было на исходе. Трев и Ник наверняка беспокоятся, нас нет уже несколько часов. А Кас? Надеюсь, с ним все в порядке.
Сэм опять вогнал лопату в землю, и ее острие ударилось обо что-то металлическое, как на кладбище. У меня возникло ощущение дежавю. Сэм разгреб землю руками, обнажая металлический сейф, закопанный в землю дверцей вверх. Он попытался поднять его, но не смог сдвинуть с места. Должно быть, пять лет назад ему кто-то помогал спустить его вниз.
— Можешь открыть его? — спросила я. На двери над ручкой был простой кодовый замок.
Сэм схватил лопату и ударил ею, от сейфа посыпались искры. Он ударил еще раз, и замок треснул. Еще один удар, и замок выскочил.
Сэм отбросил лопату в сторону и вырвал дверцу. Со всех сторон в сейф посыпалась земля, и, смахнув ее, Сэм достал сверток. Он был завернут в рваную ткань и перевязан бечевкой. Сэм протянул его мне, прежде чем вылезти из ямы.
Вытерев руки о брюки, он сорвал бечевку и развернул ткань, раскрывая пластиковый пакет на молнии, набитый бумагами и свернутой записной книжкой. Он вытащил записи и стал просматривать их.
— Ты понимаешь, что это?
Сэм тщательно изучал бумаги.
— Это журналы и графики, похожие на те, что вы использовали с Артуром в лаборатории. Анализы крови и результаты психологических тестов, но имена… Посмотри.
Я прочла через плечо: Мэт. Ларс. Трев.
— Трев был частью другой группы?
Я держала файлы, пока Сэм просматривал записную книжку — обычную книжку на спирали с черной обложкой, без названия, с желтыми страницами в линейку.
Первая страница гласила:
«14 февраля»
«Результаты хорошие. Новая группа перспективная, способная, похожа на группу Сэма. Контроль все еще под вопросом. Сплоченность стабильна только внутри группы. Они не слушаются ни командира, ни меня.
Мысли: если мы сможем изменить их, чтобы они работали как одно целое, то сможем заставить их подчиняться «запрограммированному командиру». Надо исследовать».
Мы с Сэмом переглянулись.
— Дальше, — попросила я.
Он перевернул страницу.
«22 марта»
«Заинтересованные стороны становились нетерпеливее, и были выпущены три единицы. Сэм взволновался, когда узнал, что они пропали. Будем следить за ситуацией».
«Операция АЛЬФА идет полным ходом».
Сэм пролистал несколько страниц до 2 мая.
«Привлеченные ресурсы выступили плохо. Вспышки памяти сделали их бесполезными. Нужно изучить вопрос о более постоянном уничтожении воспоминаний. Пошлем одного за другим на чистку».
«О Сэме не может быть и речи. Его агрессия становится хуже. Он не будет слушать никого, кроме Дэни. Такие качества могут быть присущи Альфе?»
«Артур согласился провести Операцию АЛЬФА».
— Мне не знаком этот почерк, — сказала я.
— Это не почерк Коннора. — Сэм пролистал еще несколько страниц, но они оказались пустыми.
Я просматривала журналы в поисках информации о Треве. На середине стопки я остановилась.
— Взгляни на это.
Имя Сэма было написано в начале страницы, а далее: «УСПЕШНЫЕ ЗАДАНИЯ».
Ниже был список имен со званиями и статусами.
«Ученый из Техаса — ликвидирован.
Сенатор Конгресса — ликвидирован.
Генеральный директор из Нью-Йорка — ликвидирован».
Я подавила дрожь ужаса.
— У тебя есть резюме.
Сэм выхватил страницы и просмотрел информацию.
— Это данные об убийствах на нас всех. На Ника. Каса. Трева. Здесь так же несколько других имен. — Он перелистнул страницу. — Номера банковских счетов. Денежные переводы из зарубежных стран. — От гнева у него появилась складка между бровей. — Они создали на нас депозиты.
— Сура говорила, что Подразделение находится под защитой правительства только при условии, что правительство первым использует все их разработки. Эти, — я кивнула на доказательства, — соглашения «бойцов» с другими странами и получение от них денег может лишить Подразделение защиты правительства.
— И не только. Их ждут вещи похуже, — сказал Сэм. — Их убьют. Я, должно быть, украл это с помощью Дэни. Они вычислили нас и забрали ее.
— Чтобы добраться до тебя, — добавила я. — Поэтому ты и пришел сюда пять лет назад — чтобы вернуть доказательства, но они схватили тебя прежде, чем ты успел добраться до этого места.
— И они стерли мою память. — Он резко вздернул голову, будто что-то услышав.
— Что? — напряглась я.
Он засунул доказательства под мышку.
— Бежим.
Вскочив, мы понеслись со всех ног — на север, подальше от фермы, подальше от старого дома. Я бежала позади Сэма в двух-трех шагах, но резко остановилась, когда увидела выходящего из-за дерева Трева.
Сэм согнулся.
— Черт, Трев. Я думал, тут человек Коннора. Я чуть не выстрелил в тебя.
Трев вытащил пистолет из-под рубашки и направил его на Сэма.
— Извини, — сказал он так тихо, что я не была уверена, что слышала его.
Я сделала шаг назад, но Сэм не сдвинулся с места.
— Какого черта ты делаешь?
Я бросила взгляд через плечо и ахнула.
— Сэм!
Позади нас был Райли с двумя своими людьми. С ними был Ник, со связанными за спиной руками.
— Трев? — сказал Сэм.
Райли заговорил первым.
— Сэмюэль, первое правило любой операции: иметь человека под прикрытием.
Когда я взглянула на Трева и он посмотрел на меня, все встало на свои места. Трев был тем, кто выбросил наше оружие. Он был единственным, кто сбежал из дома невредимым, так как очень вовремя пошел гулять с собакой. И только у него был второй телефон, он мог звонить кому угодно, когда хотел предупредить их о нашем местоположении.
— Нет, — прошептала я.
Я доверяла Треву больше всех из парней. Он был моим лучшим другом.
Я сделала шаг назад. Взгляд стал расплывчатым.
— Трев?
— Отставить разговоры, — рявкнул Райли.
Трев потянулся, чтобы схватить меня. Сэм тоже дернулся, но не успел ему помешать. Я же не была готова к драке. Я не хотела в это верить.
Трев обхватил меня за шею и приставил к голове пистолет.
Я чувствовала себя сломанной пополам. Он обманул меня. Но сделал это блестяще. Я никогда, никогда не сомневалась в его верности.
— Брось оружие, — велел Райли. — И документы.
Не надо, Сэм, — подумала я. — Беги. Если кто и сможет сбежать, так это ты.
Но он не сделал этого. Он даже не колебался. Он бросил доказательства под ноги, достал пистолет из-под рубашки и бросил его на мокрую землю.
Райли кивнул одному из своих ребят. Высокий лысеющий агент поднял все это вернулся на свое место рядом с Райли.
Я сдвинулась, выискивая слабое место в захвате Трева, но он только сжал меня крепче.
Пока Райли раздавал приказы, Трев прошептал мне на ухо:
— Это изменения. Сэм и остальные становятся беспомощными, когда дело касается тебя. Неужели ты не видишь, Анна? Ты — единственная причина, по которой мы здесь.
Я пыталась переварить то, что он мне сказал. Может, он пытается напичкать меня очередной ложью? Мой разум перебирал все то, что мы с Сэмом прочитали в найденных файлах.
В Подразделении всегда стоял вопрос о контролировании Сэма. Тогда они начали операцию Альфа, надеясь внедрить «запрограммированного» командира. Они хотели запрограммировать его на сотрудничество.
Пока Райли набирал цифры на мобильном телефоне, один из его людей надел на Сэма наручники. Мне вспомнились слова Сэма: если кто-то пытается создать совершенное оружие, он не будет запирать его в подвале на пять лет. Он выпустит его в поле, протестирует и будет изменять, пока оно не станет совершенным.
Меня осенило. Лаборатория была полем. А каждое взаимодействие между парнями и мной было тестом. Нас поселили, тестировали и изменяли по программе прямо на ферме.
Я была «командиром», а парни были запрограммированы слушаться и защищать меня.
— Я — ключ в операции Альфа, — сделала вывод я.
Райли замолчал и положил телефон в карман.
— Когда я прошу парней остановиться, они останавливаются, — продолжила я. — Они слушаются меня беспрекословно.
Я вспомнила все, что произошло за последние несколько дней. В доме в Пенсильвании я попросила Ника не бить полицейского металлической урной, и он не сделал этого. Я попросила Сэма не убивать Райли за торговым центром, и он не сделал этого, хотя у него были все основания, чтобы убить его. Прошлой ночью я попросила Ника и Сэма прекратить драку, и они остановились.
У них была непреодолимая потребность защищать меня. Даже если бы парни выяснили, что я могу контролировать их, они бы не отвернулись от меня, потому что каким-то образом Подразделение запрограммировало их не делать этого.
Подразделение, Коннор, Райли так подстраховались.
— Но почему я?
Райли склонил голову, изучая меня, разбирая глазами на части.
— Потому что единственным человеком, которого слушал Сэм, была твоя сестра. Но она умерла.
Я втянула воздух. Дэни мертва? В глазах Сэма промелькнула боль.
Райли не остановился, чтобы мы переварили информацию.
— Мы вложили слишком много денег в Сэма, чтобы позволить ему уйти. Появился план «Б». Дэни была не единственной сестрой О’Брайан, не так ли?
В записях было сказано, что операция Альфа предполагала исследовать возможность повторить контролирующую связь, такую, как между Сэмом и Дэни. И они сделали это. Они провели эту искусственную связь между парнями и мной. Они взяли то, что присуще человеку — любовь, уважение, доверие — и превратили это в нечто научное, ценное.
Биологический контроль.
Неудивительно, что они приложили столько усилий, чтобы запереть Сэма, стереть его память и забрать украденные им доказательства. Изменения, такие как: сила, интеллект, замедленное старение, повиновение, — будут стоить миллионы.
Вдалеке лаяла собака. Ноздри Сэма раздувались, плечи были напряжены. Он смотрел на Райли, готовый броситься на него, а это не приведет ни к чему хорошему.
Я повернулась, пытаясь посмотреть в лицо Трева.
— Твое имя было в файлах, — сказала я. — Пять лет назад. Ты был изменен, и они пытались продать тебя, как оружие.
— Она лжет.
Райли подошел и ударил меня по лицу. Перед глазами поплыли розовые и желтые пятна.
Трев ослабил хватку. Сэм зарычал, пытаясь вырваться из захвата.
— Я говорю правду, — распалилась я.
— Перестань, — попросил меня Трев. — Пожалуйста.
— Но…
— Не надо, Анна.
Но я не собиралась сдаваться таким образом — когда меня удерживал человек, который, как я думала, всегда прикроет мне спину. Не тогда, когда доказательства так близко, что рукой подать. Мы столько дней искали эти документы…
Это не будет моим концом.
Если я была такой же частью программы, как и парни, значит, я не была слабой девушкой, оказавшейся в самой гуще сверхсекретной программы. Как сказал Трев, я была единственной причиной, почему мы собрались здесь. И если я ключ, значит, у меня есть власть сорвать план Подразделения.
Мы с Сэмом обменялись взглядами.
«На счет три», — беззвучно произнесла я. Он едва заметно кивнул.
Один.
Два.
По венам побежал адреналин. Я чувствовала себя сильной, как никогда.
Три.
Я схватила Трева за запястье и толкнула его руку вверх, пытаясь поднять оружие над своей головой. Застигнутый врасплох, он не дрался, дав мне возможность повернуться. Поставив руки ему на плечи, я ударила его коленом между ног. Он рухнул на землю.
Ник подпрыгнул, продевая связанные руки под ногами. Он бросился на одного из людей Райли, и они упали в драке.
Райли потянулся ко мне, но я увернулась, на ходу выдергивая лопату из земли и размахивая ей как дубинкой. Мы с Райли затанцевали вперед-назад. Я повернулась, он пригнулся.
Прозвучал выстрел. Один агент отшатнулся, прижав руку к боку. Сэм даже не остановился, чтобы посмотреть, попал ли он в цель, прежде чем нацелиться на Райли. Он нажал на курок, но пистолет не выстрелил: либо его заело, либо закончились патроны. Сэм отбросил его в сторону.
Я крепче сжала лопату, когда Трев поднялся. Мы с Сэмом остались против Трева и Райли, и я не была уверена, что справлюсь с Тревом. Моей единственной надеждой была лопата, а еще меня подпитывала злость на Трева. Я бы, не сомневаясь, ударила его лопатой по мерзкой морде.
— Прости, — извинился он.
Краем глаза я заметила, что Райли что-то вытащил из внутреннего кармана пиджака. Я поздно поняла, что это было оружие. Он прицелился в Сэма и выстрелил.
— Нет!
Пистолет произвел два легких щелчка, и в грудь Сэма всадились два дротика. Глянув на них, он начал падать.
Я бросила лопату, чтобы кинуться к нему. Сэм упал на колени, его глаза стали стеклянными, взгляд рассеянным. Ник преградил мне путь и толкнул меня в обратном направлении. Трев забрал пистолет у одного из сбитых мужчин.
— Сэм! — завизжала я. Райли выстрелил еще раз, дротик попал в дерево рядом со мной.
Ник схватил меня за ворот куртки и потащил прямо в лес.
— У нас нет времени!
Оглядываясь, я увидела, как Сэм из последних сил показывает мне пальцем на что-то слева от меня.
Записная книжка и журналы — агент Райли бросил их.
Я вырвалась из рук Ника.
— Какого черта ты делаешь? — закричал он.
— Мы не можем оставить их.
Я схватила доказательства, а в это время недалеко от меня пролетел еще один дротик. Райли закричал. Прозвучал выстрел. Ник дернул меня, прикрывая от пули. Он пошатнулся, рукав его рубашки окрасился кровью.
— О Господи, — простонала я.
— Бежим.
Мы помчались через лес. Начался ливень. Я поскользнулась на грязи и, восстановив равновесие, побежала дальше, хотя понятия не имела, куда бегу, и вообще не хотела бежать.
Мы бросили Сэма. Он был не в состоянии драться. Они могли делать с ним все, что захотят. Они могли стереть его память снова, и он не будет знать, кто я, кто он и что произошло между нами.
Волосы цеплялись за ветви деревьев, ноги путались в зарослях. Ник бежал рядом, но все медленней и медленней.
— Ты в порядке? — спросила я.
— Да. — Но по его голосу было слышно обратное.
Мы миновали охотничий домик и заброшенный фермерский фургон с большими ржавыми колесами. Пересекли речей, пройдя по воде. Наконец деревья впереди стали редеть и мы увидели грязную дорогу. В поле рядом с дорогой стоял заброшенный сарай, опасно перекошенный на левую сторону.
Ник толкнул меня к нему.
— А как же ты? — спросила я.
— Мне надо оставить ложный след.
Он побежал в другую сторону, целенаправленно капая кровью на ближайшие кусты.
Убедившись, что дорога пуста, я поспешила на другую сторону, крепко прижимая к груди выкопанные документы. Несмотря на дождь, коричневая трава на поле хрустела под ногами. Дойдя до сарая, я просунула голову в окно. Внутри было темно и пахло сыростью и гниющей древесиной. Я переминалась с ноги на ногу, не уверенная в том, что делать дальше, и беспокоясь за Ника.
Он появился через минуту с сосновой веткой в руке и, пересекая дорогу, подметал ее веткой, стирая свои следы. Я вошла в сарай, Ник — следом за мной.
— И что теперь?
Он огляделся. Чердак сарая обрушился, старые доски свисали с балок до пола. В дальнем углу располагались пустые стойла. Напротив нас была комната с инвентарем, но вход в нее был завален.
— Сюда, — сказал Ник, осторожно шагая в самую середину сарая. Опустившись на колено, он начал отдирать половые доски, обнажая каркас сарая и землю под ним. Доски отрывались легко, потому что гвозди проржавели.
— Давай вниз.
— Ты издеваешься? А что, если сарай обвалится и мы окажемся в ловушке?
— А что, если Райли найдет нас?
Со стороны дороги послышались голоса. Кто-то крикнул:
— Проверьте сарай!
— Залезай в эту чертову дыру, — понизил голос Ник.
Я залезла внутрь, и Ник скользнул следом, махнув по полу сосновой веткой. Он успел поставить на место половые доски, прежде чем в сарай кто-то вошел.
Мое сердце бешено стучало. Мне было нечем дышать. В нашем убежище было темно и сыро, и у меня было такое чувство, что я похоронена заживо.
Я сжалась, чтобы Нику было больше места, ведь он был ранен, и мы, практически, сидели друг у друга на головах. Голоса наверху приблизились. Я положила голову на землю, пытаясь остановить дрожь в теле.
Над головой заскрипел пол.
— Проверьте там, — велел Райли.
Сарай пересек кто-то еще. Послышался шелест мусора и треск древесины.
— Здесь никого, — доложил мужчина. Не Трев. Неужели Райли отослал его?
Просигналил сотовый. Райли ответил, помолчал, затем сказал:
— Мы уже возвращаемся. — И своему партнеру: — Трев нашел следы крови в лесу.
Пока они уходили, нам на голову сквозь щели сыпалась грязь. Ник тяжело дышал рядом со мной. Недалеко от нас что-то пробежало. Я съежилась, подавив крик. Это всего лишь мышь, — уговаривала я себя. — Ничего страшного.
Минут через десять я смогла дышать свободно. Подождав еще десять минут, я слегка толкнула Ника.
— Думаю, они ушли, — прошептала я.
Когда он не ответил, я приподнялась на локте.
— Ник? — Глаза у него были закрыты, и он был холоднее, чем нормальный человек. — Ник. Просыпайся. — Глаза наполнились слезами разочарования. — Ник!
Я была одна, непонятно где, похороненная под сараем. Ник был без сознания. Сэма и Каса забрало Подразделение. Трев предал нас. Райли рыскал неподалеку. Я не знала, куда идти. Я не знала, что делать. Я не могла позаботиться о Нике в таких условиях.
Пусть они найдут нас, — подумала я. — Я сдамся. Я так больше не могу.
Благодаря Сэму мы держались вместе, он отдавал приказы, которые мы исполняли, потому что он знал, что делать и когда. Полагаю сейчас командир я? Я не заслужила этого звания.
Я приложила ухо к груди Ника, молясь услышать сердцебиение. Услышала — слабое, сердце билось очень медленно. И что я должна делать в такой ситуации, как эта? Как я должна согревать его?
Его руки до сих пор были связаны, и я начала развязывать их, но безуспешно. Я приподняла его и обняла руками за талию, прижимая ближе к себе, чтобы согреть. Рука задела что-то твердое в его кармане.
Забравшись внутрь, я вытащила мобильный телефон и вздохнула с облегчением. Я думала, телефон у Трева. Может быть, Ник украл его, заподозрив, что Трев работает на Подразделение.
Открыв телефон, я увидела, что он ловит сеть, и я могу позвонить. Только вот не знала, кому.
У меня не было друзей, а даже если бы и были, то я находилась в нескольких штатах от дома. И мой отец…
Папа.
Я не была его дочерью, и он не был связан со мной, но он обещал, когда я уходила, что найдет меня. И мне хотелось верить ему. Хотелось, чтобы он был тем человеком, которого я знала все эти годы.
Мне было нечего терять.
Я набрала номер и нажала вызов.

Глава 32

Папа ответил на третьем гудке.
— Папа? — выдохнула я.
— Оставайся на этом номере, — поспешно произнес он. — Я сейчас перезвоню.
Звонок оборвался, и я уставилась на мобильный. Предаст ли меня папа? Повесив трубку, он может позвонить Коннору и рассказать, что нашел меня…
Телефон зазвонил. На экране высветился номер ТОРТОН ГАЗ и Ко.
— Алло?
— Мой телефон может прослушиваться, — объяснил папа.
Я сильнее сжала мобильный.
— Ты пользуешься стационарным телефоном или мобильным? — спросил папа. — Сэм с тобой?
— Они забрали его. И Каса. А Ник ранен, и он… Я не знаю. Он ни на что не реагирует.
Я положила голову Нику на грудь, одним ухом слушая отца, а другим — сердцебиение Ника.
— Вы нашли Суру?
Я уловила слабый проблеск надежды в голосе папы. Моя рубашка все еще была запачкана кровью Суры. Я вспомнила, как она погибла, и у меня не было ни сил, ни желания рассказывать отцу, что случилось.
Возможно, он понял, что означает мое замешательство, поэтому продолжил, не дожидаясь моего ответа:
— Я не хотел, чтобы ты узнала об этом таким образом.
— Папа, — начала я, но замолчала. Он не мой отец.
— Я не хотел навредить тебе.
Но ты навредил, — хотела ответить я. Вы оба — ты и Трев.
Собрав остатки достоинства, я твердо произнесла:
— Мы можем поговорить об этом позднее. А сейчас Нику нужна твоя помощь.
— Ты в Мичигане?
— Да, — ответила я после небольшой паузы. Если он предаст меня, значит, так тому и быть. Я готова была рискнуть. — Мы нашли дом. Мой дом. Мы в лесу за ним, рядом с дорогой. В сарае.
— Мне понадобится какое-то время, чтобы добраться до вас. Как только меня выписали, я отправился по адресу, который дал вам, и нашел дом, заполненный полицейскими.
Я застонала.
— Сэм как бы случайно вырубил офицера полиции.
— Это в духе Сэма, — вздохнул папа.
— Как долго ты будешь добираться сюда?
— Наверное, часов шесть.
Шесть часов? Ник столько не продержится. Я больше не могу сидеть в этой яме. У меня сейчас начнется приступ клаустрофобии, и чем дольше я здесь просижу, тем хуже будет.
— Побыстрей, пожалуйста.
— Постараюсь. Никуда не уходи.
Я посмотрела на Ника.
— Не волнуйся. Я никуда не уйду.
Я бросила взгляд на часы в мобильном телефоне. После звонка папе прошло сорок пять минут. Если я сейчас не в безопасности, то уже и не буду, поэтому можно рискнуть. К тому же я хотела в туалет.
После нескольких попыток мне удалось поднять половые доски. Сев в яме, я стала хватать ртом свежий воздух, слово тонула и теперь не могу им насытиться. Взглянув на Ника, я вылезла. Он не приходил в себя, но все еще дышал.
Сбегав в туалет за сараем, я поспешила обратно. Села на пол рядом с ямой и легонько толкнула Ника. Он что-то пробормотал и снова затих. Я какое-то время наблюдала за ним. Когда часы на телефоне показали почти четыре вечера, я подошла к разбитому окну в сарае. Гроза наконец утихла, оставив после себя мокрую землю. Мысленно я рисовала все, что меня окружает, мне важно было запомнить все цвета, чтобы позже поделиться с ними с Сэмом. Но смогу ли я? Увижу ли когда-нибудь его снова?
От этой мысли мне поплохело.
Услышав тихий шум шин по гравию, я отползла от окна и глянула на улицу через щель в стене. Пришла мысль позвонить отцу на мобильный, но, вспомнив его предупреждение, я убрала мобильный в карман. Папа припарковался на обочине дороги и заглушил мотор. Я с облегчением увидела, что он приехал один, но все равно ждала, что из-за дерева выскочит Райли.
Папа, прихрамывая шел через поле. Я поморщилась про себя, вспомнив тот день в лаборатории, когда в него стрелял Сэм, и охвативший меня при этом ужас.
— Анна? — позвал папа.
Я высунула голову в дверь.
— Я внутри.
Он зашел в сарай, и наступило неловкое молчание. Сейчас было самое подходящее время для семейных объятий, но папа больше не был мне папой, и мы с самого начала никогда не обнимались.
Я показала на его ногу.
— Как нога?
— Не так плохо, как кажется на первый взгляд. Ты в порядке?
Я пожала плечами, желая рассказать ему все, что перемешалось в моей голове. Я была рассержена и разбита, мне было грустно и страшно. Но я хотела, чтобы папа понял меня без слов. Хотела, чтобы он прочитал все на моем лице, как это обычно умеют отцы. Чтобы он развеял все услышанные мной истории и чтобы вернул все на свои места.
Только он этого не сделал.
— Где Ник? — спросил он.
— Там, — поколебавшись, указала я.
Ник сменил позу с тех пор, как я осматривала его в последний раз. Это казалось хорошим признаком.
Отец сразу принялся за работу. В этом он был хорош — в работе и исправлении ошибок. Он забрался в яму и приложил пальцы к шее Ника.
— Пульс есть, но слабый. Можешь залезть сюда? Возьми его за ноги. Нам нужно вытащить его отсюда, и я не знаю, какой вес смогу нести.
Я спустилась в яму, обхватила ноги Ника, и на счет три мы подняли его. Отец сжал зубы от боли. Мы перевернули Ника на бок и положили на пол, после чего сами выбрались из ямы.
Целых десять минут мы шли к машине, неся Ника. Я старалась взять на себя как можно больше веса, чтобы папе было легче, но Ник был в два раза больше меня.
— Я подержу его, пока ты будешь открывать дверь, — сказал папа, когда мы добрались до машины.
Я потянулась к ручке, но пальцы соскользнули, обломав ногти. Я выругалась и попыталась снова, руки не слушались. Наконец мы смогли уложить Ника на заднее сиденье.
— Документы, — вспомнила я, когда отец сел за руль. — Я забыла взять их. В них информация о программе и Подразделении. Это наше единственное преимущество.
— Поторопись, — ответил папа, заводя машину.
Я помчалась обратно в сарай, нырнула в яму и выскочила с доказательствами. Когда я вернулась, отец не стал терять ни секунды. Он нажал на газ прежде, чем я успела захлопнуть дверь.
Из-за дождя в выбоинах образовались лужи, скрыв их от глаз. Мы попали в одну, и Ник застонал на заднем сиденье. Пока я перелазила назад, мы попали в еще одну, и я практически упала на Ника.
Мы с Ником никогда не ладили, но я была в долгу перед ним — он прикрыл меня от пули.
— Ник? Ты слышишь меня?
Он сжал мои пальцы, и я вздохнула с надеждой.
Мы ехали какое-то время, а потом остановились у аптеки — папе надо было купить лекарства для лечения Ника. Спустя тридцать минут мы нашли придорожный мотель, и папа снял номер, расплатившись наличными, чтобы Подразделение не отследило его денежные операции.
К тому времени как мы занесли Ника внутрь, его веки стали подрагивать. Мы уложили его на кровать, и папа осторожно снял с него окровавленную одежду. Он работал с быстротой и точностью профессионала, как-будто делал это раньше. Возможно, и делал.
Используя алкоголь для обеззараживания и купленный походный швейный набор, отец смог зашить пулевое ранение, которое оказалось глубоким, но не опасным для жизни.
Я сидела в кресле, обхватив руками колени, словно ждала чего-то, какой-то новой информации. Гадала, где же Сэм и все ли у него в порядке. Я беспокоилась. Мы теряли время. В любой момент Коннор и Райли могли стереть его память, тогда бы все наши усилия прошли даром.
Закончив, папа вымыл руки, сделал большой глоток воды из бутылки, купленной вместе с лекарствами, и поднял соломинку.
— Думаю, с ним все будет хорошо. Я не нашел серьезных повреждений. У него большая кровопотеря и сильное истощение. И еще обезвоживание.
— Почему ты здесь? — Этот вопрос крутился в моей голове весь последний час. Я думала о том, был ли ошибкой мой звонок ему, и все еще ждала, что Райли ворвется в нашу дверь.
Отец сунул соломинку в рот.
— Я делаю то, что должен был сделать давным-давно. — Он подошел к окну, отодвинул плотную оранжевую штору и осмотрел парковку. — Я согласился вести проект с ребятами, потому что у меня были тяжелые времена. Мы с твоей мамой… — он замолчал. — То есть, мы с Сурой… только-только развелись, но она все еще была огромной частью моей жизни, а мы снова поругались… Я тогда хотел отрешиться от всего, насколько это было возможно. Узнал о проекте на ферме и согласился, не зная, во что ввязываюсь.
Он провел рукой по седеющим волосам, приглаживая их.
— А потом появилась ты… — Он покачал головой, и волосы снова растрепались. — Я не думал, что ты когда-нибудь обо всем узнаешь. По крайней мере — не так.
— Райли сказал, что я была изменена. Это правда? — Мрачно посмотрев на меня, папа подтвердил это кивком. — Когда у меня происходило лечение?
— Тебе дважды в неделю добавляли лекарства в пищу.
Он посмотрел на меня, ожидая, когда я все пойму.
— Лимонад.
Он добавлял лекарства в мой лимонад. Сэм и другие переживали ломку, у меня тоже были головные боли, но я думала, что они от стресса.
Папа продолжал:
— Твои изменения были минимальными. Подозреваю, что ты должна быть сильнее, чем любая девушка твоего строения. Но самое главное — ты связана с ребятами на таком уровне, что даже мне этого не понять. И они непременно будут слушать тебя.
— А Трев? Он был изменен таким же образом? У меня есть власть над ним?
— Почему ты спрашиваешь?
Я рассказала ему о предательстве Трева. Новость ошеломила его точно так же, как и меня.
— Ого. Я и понятия не имел. Лечение Трева отличалось, да. Я думал, что они тестировали на нем иные лекарства, чтобы посмотреть, как он будет взаимодействовать с тобой и другими. Я бы никогда не догадался, что он работает на Подразделение.
— Это многое объясняет. Я не могу вспомнить ни одного случая, когда бы он слушал меня, если правильнее было этого не делать. Подразделение не хотело, чтобы он был под моим контролем. — Я потерла глаза ладонями. — Но почему они хотели забрать парней из лаборатории?
— Они собирались переместить их в другое учреждение, а тебя оставить на ферме, чтобы проверить связь между вами на таком далеком расстоянии. Коннор хотел довести проект до предела возможностей, прежде чем…
— Прежде чем продать его.
Отец вздохнул.
— Я стараюсь не влезать во все это. Мне просто нравится наука. Ну, или нравилась.
Он зажал соломинку между указательным и средним пальцами.
— Знаешь, а я ведь знал, что он делает.
— Что? — подняла я на него глаза.
— Сэм. Я знал, что он готовит побег. Я знал… про соломинки. — Папа помассировал переносицу. — Все эти годы я держал в лаборатории парней, и не было ни одного дня, когда бы я не представлял, что было бы, если бы я освободил их и позволил тебе уйти. Мне потребовалось много времени, чтобы принять то, что я делаю. Помогло то, что Сэм и остальные многого не помнили. И ты помогла. Ты отвлекала меня от многих вещей. Я поднимался наверх, и там меня ждала ты, заставляя на мгновение забыть о парнях в лаборатории. — Он опустился в кресло в противоположном углу комнаты и положил локти на подлокотники. — Я должен тебе. Мне бы очень хотелось, чтобы я мог хоть как-то загладить вину перед тобой.
— Мы должны вернуть их, — сказала я. — Сэма и Каса.
Папа покачал головой.
— Я не знаю, как сделать это, Анна. Извини. Подразделение будет пытаться снова стереть их воспоминания, и Сэм… — Он опять покачал головой.
— Что?
— Они уже довели его до предела. Его память была стерта больше, чем у других. Но проблески воспоминаний у него начались уже в лаборатории. Я не записывал это в файлы, потому что боялся того, что они сделают с ним, обнаружив это. Подозреваю, что без препаратов для подавления, он бы вспомнил гораздо больше…
Я похолодела.
Папа, должно быть, заметил выражение моего лица, потому что спросил:
— Он многое вспомнил?
— Что будет, если они снова попытаются стереть его воспоминания?
Отец так покачал головой, что мне стало ясно — он не знает ответа, но, каков бы он ни был, он будет плохим.
— Будет лучше, если мы не будем вмешиваться. Ты свободна. Ник свободен. Это большее, на что я мог когда-либо надеяться.
Я поднялась.
— Скажи мне, что с ним будет, папа. Ты должен сказать мне.
— Это только теория, — пробормотал он, положил соломинку обратно в рот, помолчал, затем продолжил: — Это может истощить его. Сделать его бесполезным. Неконтролируемым. Неуравновешенным. Я не знаю. Могут быть любые последствия.
Я втянула в себя воздух, пытаясь остановить набежавшие на глаза слезы.
— Я не могу просто бросить его.
— Мы ничего не можем сделать.
Я смотрела на ноутбук и файлы, стоящие на столе у окна. Сэм хотел, чтобы я взяла их, потому что знал, что они важны. Эти данные были единственным нашим преимуществом.
— Возможно, что-то и можем.
Ник проснулся со стоном где-то после двух часов ночи. Я смотрела телевизор и дремала последний час, просыпаясь каждые десять минут, чтобы убедиться, что он все еще дышит.
Он сел, стиснув от боли зубы.
— Сэм? — пробормотал он.
— Эй, — сказала я, подходя к нему. — Будь осторожней.
Он поймал меня взглядом в полумраке и напрягся.
— Анна.
— Да. Я здесь. А в тебя стреляли, так что тебе нужно лежать.
— Это, скорее всего, не в первые, — проворчал он.
— Хочешь воды?
— Хочу тайленол.
У нас он был. Я наполнила пластиковый стаканчик водой из крана и достала две таблетки из новой упаковки. Я протянула их Нику, наблюдая за ним в отблесках света от телевизора и ища любые признаки недомогания. Казалось, что он в порядке, хотя это не означало, что так и есть на самом деле.
Проглотлив тайленол и осушив до дна стакан воды, Ник осмотрел комнату.
— Где мы?
— В мотеле за пределами Траверс Сити.
— Кто там? — Он кивнул на соседнюю кровать, на которой спал папа. Когда я сказала ему, он понизил голос и прошипел: — Какого черта он делает здесь?
— Я позвонила ему. Ты потерял сознание, и я не знала, что делать. Ты не оставил мне других вариантов.
— Он теперь на нашей стороне?
Я пожала плечами.
— Если честно, точно не знаю. Но, думаю, да.
— Что он говорил про Сэма?
Я не знала, стоит ли рассказывать Нику о том, что сказал мой отец, о воспоминаниях, о последствиях еще одного стирания памяти. Я решила, что это только разозлит Ника.
— Ни слова. Мне кажется, папа думает, что Сэм исчез навсегда.
Ник склонил голову. По телевизору показывали рекламу.
— Мы не можем оставить его там.
— Я знаю.
— Он всегда прикрывал мне спину.
Сэм заботился обо всех нас, — подумала я.
Я знала, что бы он сказал по поводу того, что мы хотим его спасти: » Не надо. Уходите как можно дальше от Подразделения и Коннора. Если они придут за вами, используйте против них доказательства».
Но я не могла просто забыть о Сэме. Не могла позволить Коннору уничтожить Сэма еще одним стиранием памяти, чтобы использовать его для своей выгоды. В груди не переставая ныло, сердце словно разрывалось оттого, что я вдали от Сэма, хотя мы расстались с ним всего несколько часов назад. Мне хотелось бежать, бежать, бежать прямо сейчас. Я ни секунды не желала сидеть в номере отеля.
Будто почувствовав ход моих мыслей, Ник встретился со мной взглядом. Мерцание телевизора только усиливало блестящую синеву его глаз.
— Сэм сказал бы, что спасать его — глупая идея.
— А разве у нас есть другой выход? Папа… — Отец заерзал под одеялом при звуках своего имени, и я зашептала: — У меня есть план. Не знаю, сработает ли он, но, по крайней мере, это хоть что-то.
Ник встал и направился в ванную, его движения были медленны и неестественны.
— Каков бы ни был план, — сказал он, — я с тобой.

Глава 33

Самый близкий офис Подразделения находился в портовом городе Кэм-Мари, штате Мичиган. Там Райли и держал Сэма.
Холодный западный ветер растрепал мои волосы. Мы пересекали пешеходную дорожку, Ник шел угрюмый и мрачный. Его плечи были напряжены, руки спрятаны в карманах куртки. Этим утром за чашкой кофе и рогаликом, он сказал:
— Это безумие. Ты же это понимаешь?
И я ответила:
— Да. Новый вид сумасшествия. Но что мы теряем?
— Ну… — Он откусил свой рогалик с луком и чесноком. — Наши головы. Свободу. Или — дай придумаю что-нибудь более изощренное — наши пальцы…
— Окей. Я тебя поняла.
Но мы приехали сюда, и я уже назад не поверну. Папа был уверен, что мы не пострадаем. У нас есть чем защититься, если кто-нибудь попытается нам навредить, но вряд ли это нам поможет, захоти Коннор заполучить нас, чего бы это ему не стоило.
Подразделение пускало пыль в глаза, вывесив на своем здании табличку с жирными золотыми буквами: «ПАРТНЕРСТВО МЕССАР И МИЛЛЕР». Нас приветствовала рыжеволосая девушка, сидящая за круглым столом. Высокие окна за ее спиной открывали вид на озеро Мичиган, покрытое пенистыми гребнями волн. Слева от неё высилась лестница со стеклянными перилами — чтобы не заслонять вид. Лифт находился справа от нас.
— Доброе утро, Артур.
Ник вытащил руки из карманов и размял пальцы, словно готовясь к тому, чтобы при первых признаках опасности достать оружие.
— Мы пришли к Коннору, — сообщил папа.
Кивнув, девушка нажала на кнопку на панели управления.
— Вы должны спуститься.
— Спасибо, Марши, — поблагодарил папа и жестом позвал нас к двери под лестницей.
Ник наклонился ко мне.
— Вы должны спуститься? — повторил он. — Звучит «обнадеживающе».
Дверь открылась на лестничную клетку, ведущую под землю. Я сжала в руке файлы с информацией, которые Сэм украл пятью годами ранее. По моей спине пробежали мурашки. Я нервничала, и слова Ника разнервировали меня еще больше.
Возвращение нужных Коннору бумаг в обмен на нашу свободу — слишком легкий путь, но другого выбора у нас не было. Я должна была освободить Сэма и Каса. Особенно Сэма. До того, как они сломают его.
Ступени лестницы были металлическими, поэтому наши шаги громыхали, отдаваясь эхом. Мы спустились вниз на четыре этажа, прежде чем папа остановился у двери с табличкой «В5».
Положив ладонь на ручку двери, он повернулся к нам. Его лоб прорезали морщины:
— Я буду говорить, хорошо?
Ник хмыкнул. Я кивнула. Отец толкнул дверь. Мы вошли в небольшую приемную, где за столом из красного дерева сидел мужчина с прикрепленным к уху телефоном.
— Артур, — произнес он, улыбаясь. — Как я рад тебя видеть.
Папа переступил с ноги на ногу.
— Да, я тебя тоже, Логан. Коннор здесь?
— Сейчас придет.
— Нам нельзя войти? — спросил папа, и Логан покачал головой.
Поэтому мы ждали. Ник щелкал суставами на пальцах. Мне пришлось подавить желание двигаться. И как раз в тот момент, когда я уже решила, что сойду с ума от бездействия, дверь позади Логана распахнулась и в комнату вошли пять мужчин.
— Как вовремя, — пробормотал Ник, отталкиваясь от стены ногой.
Папа остановил его, положив ладонь ему на грудь.
— Коннор готов нас видеть? — спросил он агентов.
Мужчина, стоящий впереди, со шрамом от подбородка до уха, улыбнулся.
— Готов.
Он вытащил пистолет и выстрелил в отца дротиком с транквилизатором. Я даже не успела осознать, что произошло, когда Ник отпихнул меня и начал драться.
Пистолет отлетел к столу. Ник вырубил мужчину со шрамом, но оставалось еще четыре агента. Ник пошел на следующего из них, но подошедший к нему со спины высокий блондин ударил его кулаком в правый бок. Другой кулак пришелся ему на лицо. Глаза Ника закатились, и он упал.
— Прекратите! — закричала я. — Мы здесь, чтобы увидеть…
Что-то тяжелое и твердое ударило меня в лоб, и свет погас.
Очнулась я с болью в голове. Затем появилась тошнота. Я поморщилась, не открывая глаз, и коснулась места, которое болело больше всего. Почувствовав шишку на лбу, я застонала.
И, внезапно все, вспомнив, резко открыла глаза.
Я находилась в квадратной комнате без окон, с одной дверью и кроватью. На маленькой тумбочке стоял полный стакан воды. Напротив меня сидел на стуле Райли.
— Очнулась, — сказал он. — Наконец-то.
От его голоса в голове завибрировало, и я еле удержалась, чтобы снова не поморщиться.
— Почему… — начала я, но Райли прервал меня.
— Вы подготовились к тому, чтобы СМИ распространило доказательства в случае чрезвычайной ситуации?
Я прикрыла глаза рукой, закрываясь от яркого света люминесцентных ламп, и опустила ноги на пол.
— Анна, я повторю свой вопрос только один раз: СМИ распространит доказательства в случае чрезвычайной ситуации?
— Да, — пробормотала я.
— При каких обстоятельствах?
— Где он?
— Прости?
Я поморщилась.
— Где Сэм? Где остальные?
Райли поправил волосы у лица.
— В камере. Где и должны находиться.
— Я не скажу вам ничего, пока вы не отведете меня к ним.
Он положил ногу на ногу.
— Это довольно печально, потому что я никуда тебя не отведу, пока ты не скажешь мне, при каких обстоятельствах СМИ распространит информацию.
Он говорил медленно, растягивая слова, будто не уверенный в том, понимаю ли я по-английски.
Во мне вскипел гнев.
— Что ж, это довольно печально, — в тон ему ответила я, — потому что я не скажу ничего, пока ты не отведешь меня к парням.
— Хорошо, — вздохнул он. — Тогда мы сотрем твои воспоминания и будем надеяться, что Артур сам узнает все детали.
Он встал.
Папа. Он пришел сюда, чтобы помочь мне, поставив себя под угрозу. Будут ли они пытать его, чтобы получить ответы на свои вопросы? Думаю, да.
— Подожди.
Сэм. Что бы он сделал на моем месте?
— Да? — в ожидании приподнял брови Райли.
Я должна выбраться отсюда. Должна найти остальных. Должна найти папу. Это была моя идея — прийти к Райли и Коннору, и именно я подвергла нас всех опасности. Мне нужны быстрые, безопасные решения. Мне нужен план.
Одна дверь. Нет окон. Прикроватная тумба. Стакан воды. Один стул. Одно отверстие в потолке. Металлическая кровать.
Много ли охранников снаружи? Установлены ли там камеры? Я окинула взглядом комнату. Тут я камер не вижу. Мне нужно чем-то отвлечь Райли.
— Я не могу ждать весь день, мисс О’Брайен.
— Тут есть ванная комната? — Сглотнув, я моргнула, пытаясь избавиться от вспыхнувшей в голове боли.
— Есть одна в коридоре, ты можешь посетить ее после…
Говоря, он чуть развернулся, чтобы кивнуть на дверь, и я этим воспользовалась.
Я сжала левой рукой простыню, а правой взяла стакан с водой. Дернув простыню, я вскочила на ноги и швырнула ее в потянувшегося за пистолетом Райли. Простыня обернулась вокруг него, и я опустила на его голову стакан, разлетевшийся на тысячу осколков. По руке полилась вода. Стекло порезало пальцы, и было не понятно, чей кровью пропиталась простыня — Райли или моей.
Ноги Райли запутались в простыне, и я пнула его в то место, где должно было находиться колено. Раздался щелчок, и Райли с криком свалился на пол. Не обращая внимания на жгучую боль в порезанной руке, я схватила стул за спинку и подняла.
Райли встал на колени, и я обрушила на него стул. Тот треснул и раскололся на части, а Райли, замычав, распластался на полу.
— Сэр? — позвал кто-то за дверью.
Я застыла на месте. Думай.
— Сэр?
Я вытащила пистолет Райли из его наплечной кобуры, сняла предохранитель и спряталась за дверью, вжавшись в стену. Дверь открылась, и я долбанула по ней ногой. Отлетев назад, она ударила и оттолкнула охранника. Я выскочила и ладонью вдарила мужчине по подбородку. Он покачнулся. Я обернула вокруг его шеи простыню и дернула за конец. Агент упал на спину и, сев на него сверху, я приставила к его челюсти пистолет.
— Где они держат парней?
— Я тебе ничего не скажу, — ответил он, но его нижняя губа дрожала.
— Думаешь, я не выстрелю? Давай проверим, досчитав до трех. Один. Два.
Сделаю ли я это? Подразделение украло мою жизнь, и работавшие здесь люди были так же виновны, как Коннор и Райли. Я ткнула пистолетом, и ствол уперся в кость.
— Последний шанс, — предупредила я. — Тр…
— Подожди! — Лоб мужчины блестел от пота. Я перестала давить на пистолет.
— Иди направо. Затем налево. Вниз по лестнице на следующий этаж. Там — прямо. Справа увидишь лабораторию.
— У тебя есть рация или телефон?
Мужчина кивнул.
— На поясе.
Я встала на ноги, не убирая от его лица пистолета. Оторвала все, что было прикреплено к его поясу, и растоптала, превратив устройства в груду пластика и проводов.
Пятясь, я все еще держала агента на прицеле.
— Не двигайся.
Я вышла в коридор и захлопнула дверь. Ручка повернулась — мужчина пытался открыть ее с той стороны, но она закрылась на замок.
Глянув по сторонам, я спрятала пистолет под рубашку. Голова все еще болела. Место было жутко тихим. Я проделала путь, указанный агентом, и ни с кем не столкнулась. Быстро спустилась по лестнице, перескакивая через ступеньки. У двери следующего уровня замерла, прислушиваясь.
Ничего.
Я открыла дверь. В коридоре было пусто. Поспешив вперед, я уже начала думать, что где-то неправильно повернула или что мне дали ложные указания, когда нашла то, что искала.
Через огромное окно в стене я увидела лабораторию и парней, запертых за еще одной стеклянной стены, как у нас на ферме. Они тоже увидели меня и все трое рванулись вперед, выстроившись у стекла в ряд.
Сэм. Я ощупала его взглядом. Ранен ли он? Стерли ли его воспоминания?
Дверь в лабораторию была не заперта, и я толкнула ее. Справа располагались стойки с файлами, пробирками и подносами. У задней стены стояли компьютерные мониторы, экраны показывали, что они заблокированы.
Кас присвистнул.
— Ты — радость для моих воспаленных глаз, Анна-Банана.
— Ты не должна быть здесь, — сказал Сэм.
Я вздохнула с облегчением. Он узнал меня. Значит, они еще не стерли его воспоминания.
— Я не оставлю вас, ребята. — На стене рядом с их комнатами была установлена кнопочная панель. — Вы случайно не знаете…
— Семь-три-девять-девять-два-четыре-один, — выдал Сэм.
Я набрала номер, панель пискнула, и стена отъехала в сторону. Парни вышли, и Сэм внезапно сжал меня в объятиях.
— Ты в порядке? — Он смотрел на мой лоб, на котором — я это знала — засохла кровь.
— А ты? Что они…
— Черт, — воскликнул Ник, оборвав меня.
Мы все повернулись к двери как раз вовремя, чтобы увидеть входящего Коннора с пистолетом в руке. Он без колебаний нажал на курок. Вжик. Одна пуля. Это все, что ему было нужно.
На моё лицо брызнула кровь, и Сэм упал на пол.

Глава 34

— Мне надоело играть в эти игры, — произнес Коннор.
Я потянулась к спрятанному пистолету, но передумала, когда следом за Коннором вошли агенты. Они были в полном обмундировании, в одинаковых бронированных куртках, которые я видела на мужчинах и женщине, погибших в лаборатории. Их торсы защищали толстые бронежилеты.
Последним вошел отец, подпихиваемый прихрамывающим и окровавленным Райли. Я опустилась на колени рядом с Сэмом и вытерла кровь с его лица рукавом.
— Сэм?
Он с трудом сосредоточил на мне взгляд. Пуля попала ему где-то между плечом и грудью — я не могла определить, куда точно, не срывая с него рубашки. Было так много крови.
— Сэм? — От ужаса у меня защипало глаза — Ты слышишь меня?
Он застонал, закашлялся и ничего не сказал. Мне стало страшно.
Райли схватил меня за волосы и рывком поднял на ноги. Кас рванулся к нему, но он был слишком слаб, чтобы бороться. Райли знал это. Я знала это. Кас знал это. Райли приставил к моей голове пистолет.
— Вот теперь мы завладели всеобщим вниманием, — сказал Коннор, подходя ко мне. Обычно загорелый, сейчас он выглядел бледнее, чем в нашу последнюю встречу. Интересно, как он поживал после столкновения с Сэмом в лаборатории? Он с трудом перевел дыхание. Эту его слабость я не скоро забуду.
— Это ошибка, — начала я, и Райли дернул меня за волосы. Я рванулась вперед. — У нас есть доказательства, согласно которым вы брали деньги у других стран, продавая им людей. Вам больше не сойдет это с рук. Вы же знаете, что мы приняли меры на случай, если не выберемся отсюда.
Коннор скользнул рукой, в карман сделанных на заказ брюк.
— Ах, вот как. Ну, в таком случае, я должен вас просто отпустить? Позволить вам уйти прямо отсюда? — Он сделал два быстрых шага, приблизив свое лицо к моему. Когда он заговорил, на меня пахнуло резким запахом виски. — Да ты хоть знаешь, сколько денег я ввалил в Сэма? А он взял и сбежал… Он — ходячий проект на миллион долларов, а я уже дошел до того, что готов его пристрелить.
Что-то еще изменилось в Конноре с прошлого раза. Он потерял свое очарование. И, наверное, показывал в этот момент свое истинное лицо: безжалостное, властолюбивое, беспощадное.
— Думаю, тебе не составит труда догадаться, что если я так близок к тому, чтобы прикончить его… — он ткнул пальцем в мою грудь, — то уже давно превысил свой лимит терпимости к тебе.
На этот раз Коннор меня жутко напугал. Возможно его ослепляющая белая улыбка, которой он встречал меня все эти годы, нужна была только для того, чтобы успокоить меня, приручить, заставить думать, что он безвреден. Конечно, я знала, что он руководит проектом, знала, что он может быть жестким, но я никогда не боялась за свою жизнь рядом с ним, даже когда он в лаборатории держал пистолет у моей головы. Сейчас все было по-другому, потому что он потерял над нами контроль.
— Отпусти их, Коннор, — подошел папа. — Через восемь часов доказательства, украденные Сэмом, будут опубликованы во всех крупных СМИ. Знаешь ли ты, скольких денег это будет стоить тебе? Больше, чем стоит Сэм. Правительство будет вынуждено прекратить финансирование, и что тогда? Оно полностью отвернется от тебя. Сделает тебя козлом отпущения в глазах общественности.
Ноздри Коннора расширились.
— Не делай вид, что тебе самому не достанется.
— Достанется. Но я больше не хочу быть частью проекта.
Папа всегда казался маленьким и незначительным рядом с Коннором и Райли, но в этот момент я увидела его силу и мудрость — таким он предстал передо мной впервые. И мне нравился такой папа. Я им восхищалась.
— Для начала отпусти Анну, и мы обговорим условия.
С гримасой на лице Коннор щелкнул пальцами. Пробормотав что-то, Райли разжал пальцы на моих волосах, и я сразу же пошла к Сэму. Он все еще дышал, и его глаза были по-прежнему открыты, но взгляд был расфокусирован. Он был близок к обмороку. Его кожа приобрела пепельный цвет, из-за чего синяки на лице стали выделяться еще больше.
Он нуждался в медицинской помощи. Я бросила взгляд на Каса. Тот стоял прямо, как тотемный столб, по нему не было видно, что он ранен. Но если нам придется бороться, я не уверена, что у него есть шансы.
И Ник… он мог бы драться, но он тоже слаб. Я не смогу бороться со всеми этими агентами одна.
Коннор сцепил руки перед собой.
— Хорошо, тогда давайте все обсудим.
— В первую очередь мы должны договориться об условиях, — сказал папа.
Коннор склонил голову в сторону.
— Пожалуйста, порадуйте меня.
— Дай им свободу.
— Свободу? — Коннор принялся ходить по лаборатории. — И кто может мне обещать, что они не опубликуют информацию позже?
— Не опубликуем. Если вы оставите нас в покое, — вмешалась я.
— У меня есть другая идея. — Коннор развел руками. — Я дам вам всем уйти, если вы согласитесь изменить воспоминания.
Все внутри у меня сжалось. Я не могла позволить им играть с воспоминаниями Сэма.
— Нет.
Коннор посмотрел на меня.
— Анна, — почти вздохнул он. — Уверенная и полная решимости. А давай так… ты согласишься работать на Подразделение, и мы сохраним твои воспоминания. Остальных мы отпустим, стерев им воспоминания.
Это был не компромисс. Это предложение Коннора было ужасней предыдущего. Даже если Сэм переживет еще одно стирание памяти, как я смогу его отпустить? Он просто исчезнет, как умеет это делать, а я всю оставшуюся жизнь буду вынуждена провести с Коннором, зная о том, что Сэм где-то на свободе и совершенно не помнит меня.
Кроме того, если изменения, связанные с контролем, не временны, то Коннор сможет использовать меня против парней в любое время, когда ему этого захочется, помнят они меня или нет.
— На это я тоже не согласна.
Коннор фыркнул.
— Тогда мы никого из вас не отпустим. Как тебе это?
— Осталось восемь часов, — напомнил Коннору папа, не обращая внимания на его возрастающее раздражение. — Тупиковая ситуация, Коннор.
Мужчины позади Райли переминались, держа руки на пистолетах. Райли переместил вес с ноги на ногу, сжав зубы от боли — видимо, болело поврежденное колено. Так ему и надо.
— Ты не можешь вечно держать нас у себя, — сказала я и встала, но от Сэма не отошла. — Мы — люди. Мы заслуживаем свободу воли, право на собственную жизнь без каких-либо подпольных компаний, контролирующих каждое наше движение, крадущих наши воспоминания…
— Я согласен.
Я отступила.
— Я останусь, — сказал Сэм, сглотнув с трудом — даже это движение причиняло ему боль. — Отпусти всех остальных.
— Нет, — я наклонилась к нему. — Нет, Сэм. Мы все отсюда уйдем…
— Они не выпустят нас, а я не в той форме, чтобы драться. — Сэм снова закашлялся и был вынужден перевернуться, чтобы сплюнуть кровь изо рта.
— У нас есть план, и…
— К черту план. — Его веки отяжелели. Я едва могла разглядеть радужку его левого глаза под красным пятном лопнувших кровеносных сосудов.
Слезы жгли глаза. Я только что узнала правду обо всем в моей жизни и не хочу ее снова терять. Не хочу терять Сэма. Не могу его потерять.
— Ты — все, что у меня осталось. — Мои слова прозвучали отчаянной мольбой, но мне было все равно. Сэм был единственный человеком из моей старой жизни, единственным человеком, который всегда был рядом и которого я не смогу вспомнить.
Он ответил мне жестким взглядом.
— Тогда позволь мне сделать то, что правильно.
Я закрыла глаза. Его пальцы нашли мои. Я спрятала лицо в его груди, глаза заволокло слезами.
— Я забуду тебя.
— Не забудешь, — прошептал он в мои волосы. — Когда-нибудь я найду тебя.
Я обняла его, осторожно, чтобы не сделать больно. Он все еще пах кремовым мылом и осенним воздухом. Забуду ли я это? Забуду ли я его имя? То, что он чувствовал? То, как он смотрел на меня?
Я не знала, что было между мной и Сэмом, и было ли между нами что-то вообще, но пустота, пожирающая сейчас мою грудь говорила, что этого было достаточно, что, возможно, связь между нами была реальной, а не созданной научным путем, не вживленной в нас, не подделкой.
Она была чем-то, за что стоило бороться.
— Мне очень жаль, — прошептала я и встала.
Он посмотрел на меня взглядом, в котором ясно читалось: что бы ты не собиралась делать, не делай этого.
Но я должна была и, чувствуя у спины обнадеживающее давление пистолета, украденного у Райли, понимала, что могу. У меня был шанс, и не важно, насколько мал он был.
Я медленно пошла к Райли. Будь слабой. Протянула руки, как бы позволяя надеть на себя наручники. Будь уязвимой. Он нахмурился, но вытащил из внутреннего кармана куртки наручники. Когда тонкий пластик коснулся кожи на запястьях, я ударила Райли по больному колену и выдернула из-под рубашки пистолет. Я выстрелила в одного из агентов Коннора, и все вокруг вдруг пришли в движение.
Ник ударил головой одного парня. Кас вмазал кулаком другому. Кто-то повалил меня на землю, я отбивалась ногами, потом направила дуло пистолета вверх и выстрелила. На меня хлынула кровь, я скинула мужчину с себя и поднялась на ноги.
Ник вырубил тощего парня. Гориллоподобный мужик врезал апперкотом в челюсть Каса, но тот устоял, вломив ему каблуком ботинка по ноге.
— Остановитесь! — закричал Коннор. Он держал Сэма, прижимая пистолет к его виску.
— Анна, делай, как он говорит. — На лбу у Сэма проступила вена. — Черт побери, просто слушайте его, и вы все сможете выбраться.
— Оружие на пол, — приказал Коннор.
Я подчинилась ему и подняла руки вверх.
— Не трогай его.
— Анна, — прорычал Сэм.
— Я не оставлю тебя, — спокойно ответила я.
Коннор тихо засмеялся, но в его смехе слышались грусть и сожаление.
— По крайней мере, я знаю, что проект работает. Посмотрите на себя — вы совершенно не можете быть порознь. Если бы мы работали вместе, то смогли бы в разы улучшить проект.
Я опустила руки, моя решительность достигла предела.
— Я лучше умру здесь, чем буду работать с тобой.
Коннор бросил Сэма на пол. Теперь оружие было нацелено прямо на меня.
— А знаешь что, маленькая Анна? От тебя гораздо больше проблем, чем пользы. Ты всего лишь винтик в механизме. Ты заменима. Со временем все будет работать и без тебя. — Сузив глаза, он нажал на курок.
Казалось, время замедлилось. Я напряглась, ожидая удара, но меня заслонил отец. Пуля попала в него, и он, падая, потащил меня за собой. Я упала на бетонный пол, отец, навалившись сверху, выбил воздух из моих легких. В его руке был пистолет.
— Возьми его, — чуть слышно прошептал он.
Ребра безумно болели, но я, не обращая внимания на боль, схватила пистолет. Отец откатился в сторону. Увидев Коннора, я не колеблясь ни секунды, выстрелила, чтобы наконец-то избавиться от него.
Пуля поразила Коннора в грудь.
Я выпустила еще одну, и она продырявила ему плечо.
Он покачнулся.
Я выстрелила снова.
В течение секунды мы смотрели друг другу в глаза. Затем вниз по его рубашке потекла струйка крови, и время снова ускорилось. Я выстрелила последний раз — чтобы окончательно убедиться, что он больше никогда за мной не придет.
Пуля проделала дыру у него в голове, его взгляд остекленел, когда он накренился на одну сторону.
Вся комната затихла. Коннор упал.
Я судорожно выдохнула, не осознавая, что на все это время задержала дыхание. Парни стояли вокруг меня полукругом: Кас — с пистолетом в руке и расцветающим на лице огромным синяком, Ник — со злорадной улыбкой в глазах.
Пол был усеян телами мужчин. Райли среди них не было.
Сэм лежал в нескольких футах от Коннора. Бросив пистолет, я кинулась к нему и потрясла его за плечо. Он напрягся и застонал.
— Прости, — извинилась я. — Как ты?
Его веки затрепетали и открылись.
— Черт возьми, Анна, тебя могли убить. — Он закашлялся. — Нельзя же быть до такой степени безрассудной…
Я поцеловала его и, отстранившись, попросила:
— Помолчи, ладно? Тебе нужны силы.
Искренняя улыбка заиграла на его лице, и я влюбилась в него по новой.
— Похоже, он в бреду.
— Не смей умирать у меня на руках, — сказала я.
— Даже и не мечтаю, — ответил Сэм и тут же отключился.
Мы дошли по лестнице до этажа с дверью, на которой висела табличка «B1». Ник нес Сэма, перебросив его через плечо, Как точно так же нес папу. Ник ранее порывался послушать пульс папы, расчетливо заметив, что легче всего было бы оставить его здесь, особенно, если он уже мертв. Но я ему не позволила. Я не хотела знать, жив он или мертв, потому что в любом случае не собиралась оставлять его в Подразделении.
И только мы двинулись к первому этажу, как дверь в «B1» распахнулась.
Кто бы за ней не был, он не успел переступить порога, как Кас уже направил на него пистолет.
На нас уставился Трев.
Ник опустил Сэма на пол и припечатал Трева к стене.
— Только попробуй остановить нас, и я тебя убью.
Трев поднял руки.
— Я и не собирался, но вы должны знать, что в холле вас ждет Райли. Он вызвал подкрепление. Я могу помочь вам выбраться отсюда.
— Разве мы можем тебе верить? — спросила я.
— Чувак, ты же предатель, — добавил Касс.
Трев выглядел подавленным.
— Я никогда не был одним из вас. Я всегда был под прикрытием.
Кас поправил перекинутого через плечо папу.
— Ты нас обманывал.
— Я думал, что выполняю свою работу. Думал… — он моргнул, в его глазах отразилось сожаление. — Я тут порылся в файлах, и, кажется, вы правы. Я начинал так же, как и вы, но в процессе в какой-то момент они заставили меня думать, что я на их стороне. Я считал, что работаю на них, чтобы спасти любимого человека. Так они мне сказали. Работа под прикрытием не должна была длиться так долго. В лаборатории я был таким же узником, как и вы.
— На чьей ты стороне? — спросила я.
— Ни на чьей. Но я могу помочь вам выбраться отсюда.
— Я никуда за тобой не пойду, — оттолкнул его Ник.
— Вас остановят, как только вы выйдете в холл. — Ник шагнул к нам и остановился. — Через эту дверь… — он указал на дверь позади себя, — … вы можете попасть по коридору в гараж. Там есть машина, на которой вы сможете уехать.
Парни выглядели нерешительными.
Меня обуревало дикое желание двигаться. Я хотела поскорее убраться отсюда. Хотела осмотреть каждый миллиметр тела Сэма, чтобы убедиться, что он в порядке. И чем больше я буду стоять здесь, слушая их препирательства, тем дольше не смогу помочь Сэму.
— Нам сейчас нечего терять, — заметила я. — И, если уж на то пошло, я верю ему.
Ник фыркнул, но тем не менее закинул Сэма на плечо.
— Ладно, веди нас. Но если снова подведешь, клянусь богом…
Трев приподнял брови.
— Дай угадаю: убьешь меня?
— Считай это обещанием, — на полном серьезе ответила я за Ника.
Трев бросил на меня пронизанный печалью взгляд, и я изо всех сил постаралась проигнорировать его.
— Показывай, куда идти.
Трев привел нас к невзрачному, дымчато-серому седану с тонированными стеклами. В замке зажигания, словно в ожидании, висел ключ.
С помощью Трева мы устроили папу с Сэмом на заднем сидении. Ник занял место за рулем, а мы с Касом обошли машину, чтобы сесть с другой стороны.
— Подождите. — Трев засунул руку в карман брюк и вытащил черную флэшку. — Не знаю, нужна ли вам эта информация, но здесь записаны все ваши файлы. От начала и до конца. Они могут пролить свет на то, чего вы сами не помните. Вы заслуживаете того, чтобы узнать все о себе.
— Спасибо, — поблагодарила я его, забирая флэшку.
Кас так сильно хлопнул Трева по спине, что по гаражу прошлось эхо от удара.
— Но ты все равно остаешься засранцем.
Я нагнулась, чтобы сесть в машину, но Трев меня остановил. Все мои чувства тут же обострились. Это говорило о том, как быстро наши отношения стали другими, сойдя на нет. Мне ненавистно было это. Ненавистно было то, что он сделал.
— Да?
Вокруг его левого глаза темнел синяк. Трев выглядел ужасно уставшим и одиноким.
— Все эти годы… Я хочу, чтобы ты знала…
— Быстрее же! — прорычал Ник.
Трев придвинулся ко мне, опустив голову, словно слова, которые он собирался сказать, было больно произнести, глядя мне в лицо.
— Ты, и правда, красила нашу жизнь в лаборатории. Я хотел, чтобы ты это знала. Все, что я говорил и делал, шло от сердца и было искренним, несмотря на то, что я не был тем, за кого себя выдавал.
— Ты был моим лучшим другом. — С моих плеч будто свалилась тяжесть. — Но я больше никогда не смогу смотреть на тебя по-прежнему. Никогда.
— Я знаю.
Я обвила его руками, обнимая. Он не ожидал этого, поэтому покачнулся, но затем крепко прижал меня к себе.
— Позаботься о себе, — попросила я.
— Ты тоже. Ты же знаешь, они не перестанут преследовать тебя.
Теперь, когда Коннор был мертв, я не знала, кого Трев имеет в виду — Райли или кого-то, стоящего выше. И в этот момент мне было на это плевать. Кивнув Треву на прощание, я скользнула на заднее сидение рядом с Сэмом и взяла его руку в свою.
— Я подниму дверь, — сказал Трев, — и вы будете свободны.
— Звучит офигенно, — пробормотал Ник, поворачивая ключ в замке зажигания.
Трев набрал код, и гаражная дверь, загремев, поднялась вверх, скользя по металлическим опорам. Я задержала дыхание, потому что как бы мне не хотелось верить в Трева, я все равно почти ожидала увидеть ждущего нас за дверью Райли.
Заливший гараж дневной свет отразился от гладкого капота седана. Ник выехал из гаража и влился в общий поток машин на дороге.
Папа очнулся десять минут спустя. У него было пулевое ранение в спине, кожа побелела, и вокруг глаз пролегли темные круги.
— Отвезите меня в больницу, — простонал он.
Ник нашел одну через несколько минут.
— Хочешь, чтобы мы остались с тобой? — спросила я, когда Кас пошел за креслом для перевозки больных.
Папа покачал головой.
— Уезжайте отсюда как можно дальше.
— Но…
— Анна. — Он взглянул на меня так нежно, по-отцовски, как никогда еще до этого не смотрел. — Уезжай. Пожалуйста.
Вернулся Кас. С помощью парней я пересадила папу из машины в кресло-каталку, и это стоило нам огромных усилий. Мы все были не в лучшей своей форме.
— Что скажем? — спросил Кас. — Что он бездомный?
Ник закатал рукава своей рубашки.
— И мы его таким нашли?
— Я сама с ним пойду, — сказала я, взявшись за ручки кресла. — Вы будете здесь, когда я вернусь?
Кас широко улыбнулся, показав ямочки на щеках.
— Мы никуда не уедем.
Автоматические двери со свистом разъехались, напомнив мне о входной двери в лабораторию на нашей ферме. Что теперь будет с нашим домом? Где будет жить папа? И что будет с моими вещами? В голову не приходило ни одной моей вещи, по которой я буду скучать. Только что по своим наброскам. И всё.
— Простите, — позвала я. — Этот мужчина пострадал. — Мне показалось, что лучше сказать «пострадал», чем «ранен». Так они не будут задавать вопросы мне.
Женщина за стойкой нажала на кнопку на коммутаторе и произнесла:
— Сейчас придут медсестры.
Я обошла кресло, чтобы стать лицом к папе и взяла его руку в свою.
— С тобой все будет хорошо?
Он наклонил голову в сторону.
— Со мной все будет в порядке. А ты теперь иди.
— Увижу ли я тебя снова?
— Ты действительно этого хочешь? После всего, что я сделал…
— Хочу. Ты всегда будешь моим папой.
Он покачал головой, избегая смотреть на меня. Может быть, ему сейчас хотелось плакать, так же, как и мне.
— Никогда не думал, что услышу от тебя такие слова. Не после того, как ты узнала правду.
Подбежала медсестра.
— Что случилось?
— Он пострадал. Я… эм…
— Она нашла меня, лежащим на улице, — сказал папа. — Если бы не эта юная леди, я бы уже, наверное, умер.
— Мы отвезем его в приемное отделение. — Другая медсестра нажала на кнопку автоматического открытия двери. Широкая дверь распахнулась, открывая оживленное отделение первой медпомощи.
Папа подмигнул мне, когда медсестра увозила его.
На улице я села в ожидающий автомобиль, рядом с Сэмом. Его глаза были приоткрыты.
— Ты проснулся. Слава богу. У меня не выйдет уговорить тебя на осмотр у доктора?
— Меня может осмотреть Кас, — прохрипел он.
Кас фыркнул.
— Ну не знаю, дружище. Это может быть опасно. К концу осмотра у тебя может оказаться меньшее количество органов, чем было в начале.
Ник отъехал от тротуара, и Сэм сплел свои пальцы с моими. Я улыбнулась ему самой настоящей улыбкой, коснувшейся всех уголков моей души. Потому что парни были снова рядом со мной. Потому что у нас все получилось. Потому что теперь мы свободны.

Глава 35

Ломкая трава захрустела, когда я села перед надгробием в центре кладбища Порт Кадия. Земля у основания массивных надгробных плит была усеяна листьями, как и горшок с засохшими цветами.
Я снова и снова перечитывала имена на надгробиях.
ЧАРЛЬЗ О’БРАЙЕН.
«Любимому мужу и отцу».
МЕЛАНИ О’БРАЙЕН.
«Любимой жене и матери».
— Привет, — сказала я в тишину, ощущая странную близость к своим настоящим родителям. — Это Анна. Я долго не могла вернуться домой, но теперь я здесь. — Я провела рукой по необработанному краю надгробного камня отца, потом с нежностью погладила надгробие мамы. — Как бы мне хотелось вас помнить.
Я чего-то ждала, может быть того, что из глубокой дыры в памяти, созданной Подразделением, всплывет старое воспоминание. Но нет. Пустота. Я даже не знала, какого цвета были волосы мамы. И были ли у отца такие же ореховые глаза, как у меня.
Может быть, я слишком многого хотела. Сейчас достаточно и того, что я нашла их место погребения. Я здесь, тут похоронены мои настоящие родители, и это уже начало. Впереди у меня уйма времени, чтобы узнать, какими были мои мама и папа, и есть ли у меня родственники — тетя или дядя, — которые бы помогли мне заполнить пробелы в памяти.
Сэм опустился рядом со мной. Он все еще не восстановился после ранения, полученного двумя неделями ранее. Его волосы стали длиннее и темнее, почти такими же черными, как его толстая брезентовая куртка. Стоял ранний ноябрь, и кружащие вокруг нас снежники таяли, не долетая до земли.
— Я нашла их, — сказала я.
Сэм помахал рукой в воздухе, показывая остальным, что мы нашли могилы. Кас с Ником пошли к машине, припаркованной за кованой оградой кладбища, оставляя нас одних.
— Думаешь, у Дэни тоже есть место погребения? — спросила я.
Сэм посмотрел вдаль.
— Не знаю. Мы можем поискать.
Я кивнула, почувствовав острую печаль. Из данных с флэшки мы узнали, что Дэнни умерла прямо перед тем, как Сэма перевели в лабораторию на ферме. Мы не знаем, как это произошло. Еще один оставшийся без ответа вопрос.
Мне все еще странно было думать о ней, как о сестре, потому что я ни капли не помнила ее. Мне было легче представлять ее своей давно пропавшей родственницей, которую я никогда не знала, но которая когда-то очень много значила для Сэма. Она наверное была необычайно хорошим человеком.
— И что теперь? — спросила я, доставая листья из цветочного горшка и мысленно обещая себе, что вернусь сюда весной с новым букетом. — Куда мы поедем отсюда?
Пока рана Сэма заживала, мы жили в мотеле на Верхнем полуострове, но вчера оплатили счет и уехали. Остановиться в Порт Кадия по пути на запад было идеей Сэма. «Замкнем круг», — сказал он, и вот я здесь. Я благодарна ему за это, но в этом городе мне очень неуютно.
— Мы найдем место, где поселимся на какое-то время, — ответил Сэм. — Что-нибудь более постоянное, чтобы нормально изучить все файлы с флэшки. Мы должны узнать, есть ли еще такие, как мы, и если есть, то что Подразделение планирует делать с ними.
Мы начали просматривать файлы сразу же, как только скрылись от Подразделения. Мы уже собрали информацию о лекарствах, приводящих к изменениям, и о том, как они действовали на нас. Но оставались еще сотни файлов. Нужно немало времени, чтобы разобраться с ними и сгруппировать.
— А ты уверен, что я не подвергаю вас опасности?
Склонив голову на бок, Сэм посмотрел на меня взглядом, который говорил, что это просто нелепо.
— Ну… — передернула я плечами. — Я же только спросила. После всего, что мы узнали, оказалось, что Ник был не так уж и не прав. Для вас я — обязанность, и, может быть, будет безопаснее…
— Перестань. — Он поднялся на ноги.
Я, молча, попрощалась с родителями. Сэм протянул мне руку и помог подняться. Но даже встав, я не выпустила его ладони.
— Ты не обязанность. Я с десяток раз перечитал файлы с нашим лечением. Изменения, касающиеся контроля, временны.
— Но мы не знаем, как долго они еще будут действовать. Тебя не беспокоит, что Подразделение может поймать меня и использовать против вас?
Он направился к выходу с кладбища и, держа меня за руку, потянул за собой.
— Еще один повод для того, чтобы держаться вместе. Ты единственный человек, которому я доверяю. Таким не раскидываются.
Я улыбнулась.
— Ты доверяешь мне больше, чем Касу?
— Кас с легкостью променяет меня на ящик пива.
Мой громкий смех эхом разнесся по кладбищу.
— Это неправда! — Я смахнула волосы с лица. — И Кас, и Ник всегда тебя прикроют.
— Но именно ты спасла мне жизнь.

Меня переполнило теплое чувство, словно солнце вдруг согрело обнаженную кожу. Он, конечно же, прав. С этим я не могла поспорить. Сэм всегда был мне не безразличен, я его даже любила, но когда рискуешь ради кого-то жизнью, все меняется. Теперь это уже не просто любовь, а миллион сплетенных воедино чувств, эмоций, которые я даже не знаю, как назвать.
Я сказала, что умру за него, и это была чистая правда. И теперь я знала, что он тоже готов рисковать своей жизнью ради меня.
Подувший ветер усыпал дорогу листьями. Снег уже не был пушистым и легким, он больно колол кожу лица. Я придвинулась к Сэму, ухватившись за край его куртки.
Когда мы достигли конца ряда надгробий, Сэм пошел медленнее. Мы касались плечами, и я чувствовала на себе его взгляд.
— Какой цвет ты бы использовала?
Мои губы расплылись в широкой улыбке.
Я посмотрела на него, затем устремила взгляд в небеса.
— Титановый белый. Такой белоснежный, что его почти можно…
Резко остановившись, Сэм притянул меня к себе и пальцем приподнял мой подбородок. Наши лица оказались всего лишь в нескольких дюймах друг от друга. Снег таял на моем лице, и ветер уже не казался холодным.
— Почувствовать на вкус?
Чуть наклонившись, он накрыл мои губы своими.